Марья Гриневская – Верни нас, генерал (страница 3)
– Иди – вздыхаю я – Но только на час и переоденься. Я сейчас футболку чистую из шкафчика принесу.
Возвращаюсь быстро.
Помогаю Вове снять грязную футболку, шутливо щелкаю пальцем по его вздернутому носику. Сын возмущается, уворачивается, бурча, чтобы прекратила, что он уже не маленький, а потом поднимаю взгляд на Горбунова.
– Какие у тебя интересные родинки, Вов, – произносит он и, вроде мягко говорит, а смотрит на меня и в глазах миллион вопросов.
– Мама говорит, как большая медведица, только поменьше.
– Может, малая? – смеется Сергей,
– Может быть, – сын пожимает плечами, а потом спохватывается – Нет, большая! Я же уже большой.
– И то, правда, большой – соглашается Горбунов – Сколько тебе?
Я натягиваю на Вову чистую футболку, пытаясь отвлечь. Вот только вопрос, что Сергей задал, слишком простой и сын на него обязательно ответит…
Глава 3
Сочи
Алена Арефьева
– Что тебе принести? – спрашиваю у Вовы.
– Супчик куриный есть сегодня? – интересуется он, и я благодарю высшие силы за то, что сын отвлекся.
– Да, сегодня есть.
– Вот его и макарошки с рыбной котлеткой – с горящими глазами продолжает Вова.
– Будет – смеюсь я и треплю его золотистые непослушные волосы.
– Ну, ма-а-ам, – возмущается мой маленький мужчина – смотрят же все!
– Ну и пусть – шепчу я – сейчас быстренько переоденусь и с вами пообедаю.
– Правда?! – аж подпрыгивает сынок, и в груди все сжимается от такого простого вопроса.
Как давно мы с ним вместе обедали? Даже и не вспомню. С тех пор как Витя набрал кредитов на покупку гостевого дома и сбежал, точно ни разу. Потому что ничего у мужа не выгорело: ему продали дом, непригодный для гостиницы. Та развалюха и для жилья-то не особо подходила, но дело было сделано. Витя сбежал, а для меня начался ад с судами и коллекторами… и развод.
На развод я не из-за долгов подала. Суды и письма счастья стали последней каплей после Витиных «поисков себя». Именно так он называл периоды, когда дни напролет валялся в саду в гамаке.
Я возвращаюсь на кухню ресторана, быстро оставляю указания поварам и бегу переодеваться. На часах половина второго, если уложимся с обедом до двух, то я как раз успею к началу заготовки для завтрашнего банкета.
«Продукты закуплены, меню составлено – размышляю, пока надеваю простенький трикотажный блейзер поверх белого топа – Вроде неплохо должна выглядеть?»
Я пытаюсь рассмотреть свое отражение в маленьком зеркале на дверце шкафа и ловлю себя на мысли, что отвыкла наряжаться. Пока Витя искал себя и скрывался, я работала. Набирала смен, подрабатывала за всех, ушедших в отпуск коллег и буквально срослась с этим халатом и шапочкой.
Помню, как баба Маша ругала меня, говорила, чтобы я гнала Витьку на работу, потому что…
«Кормить такого бугая – чистое самоубийство!» – кричала она.
А как по-другому? У меня Вовка… Это Витьке на сына наплевать было, да, и на меня тоже. Мне бы ненавидеть его за это, но не получается, все-таки и он, и мать его очень помогли мне восемь лет назад.
Мужа я выгонять не стала. Дождалась конца сезона, проводила жильцов, живших летом в родительском доме, и съехала, а потом подала на развод.
Мотаю головой и закрываю шкафчик.
– Галь, я минут на сорок, с сыном пообедаю и вернусь. Прикрой здесь и за нашей молодежью присмотри – киваю в сторону холодильника, где стажеры шуршат пакетами с креветками.
– Беги, беги – машет двумя руками Галка и я убегаю. Через кухню, в рабочий коридор и сразу в зал ресторана.
Вова с Горбуновым уже заняли столик у окошка и о чем-то мило беседуют, и это выглядит так непривычно и правильно.
Страшно ли мне? И да и нет. Вряд ли он, спустя столько лет будет вспоминать наши встречи и задавать вопросы. Да и я не буду, его мать тогда вполне доходчиво объяснила, о том, что у него с женой все хорошо и они уехали за границу на новое место службы.
А наш курортный роман…
С кем не бывает.
Сергей Горбунов
Я сижу за столиком ресторана, рассматриваю пацана и как в той детской игре: то верю, то не верю.
Похож, конечно, но я сейчас в шоковом состоянии и много чего показаться может.
«А родинки?!» – возмущенно напоминает внутренний голос и я соглашаюсь. С родинками не посмотришь.
Смотрю, как Алена, кутаясь в какой-то серый тонкий пиджак, идет к нашему столику и улыбаюсь. Все-таки хорошо, что встретил ее, и даже если родинки и все остальное – плод моей разбушевавшейся фантазии, все равно приятно.
Как и тогда, восемь лет назад…
Я пытался позвонить Алене, а потом понял, не успеваю, и попросил мать передать ей, что через полгода вернусь. Я и вернулся… да только…
Так что глупости все про родинки, обычное совпадение. У меня же нет их, значит, и наоборот бывает.
– Уже заказали? – интересуется Алена, а я подскакиваю и отодвигаю стул, помогая ей сесть за стол.
– Да, Вове бульон и остальное по списку, мне тоже. Ты?
– Сама закажу – с улыбкой, но четко указывает на границу между нами Аленка… Точнее, Алена Витальевна.
– Хорошо, но плачу я.
– Нет-нет – мотает головой Алена – неудобно, мы с Вовой…
– Не принимаю никаких возражений – останавливаю строго, командным голосом: – я пригласил, я и оплачиваю – не чужие люди.
Алена подбирается, прячет руки под стол… секунда и передо мной снова строгая Алена Витальевна.
– Это, правда, лишнее, Сергей.
– Ну, какое лишнее, Ален, мы же с детства друг друга знаем. Я же… – сам себя удивляю, когда взрываюсь на эмоциях, чтобы доказать этой неугомонной, что прав.
– Вы знаете маму? – врывается в наш спор Вовка.
– Знаю – отвечаю, а сам глаз не свожу с Алены. Ей почему-то все эти воспоминания и вопросы не нравятся – Мы с родителями сюда каждый год приезжали и снимали домик на Приморской.
– На нашей улице?! – округляет глаза и облокачивается на стол мальчонка.
– На вашей – отвечаю и наблюдаю, как аккуратно Алена поправляет его, заставляя сесть правильно, а он морщится и ерзает на стуле от нетерпения – прямо рядом с домом, где жила твоя мама. Там еще между домами площадка детская была.
– Эта та, со старыми качелями и горкой?
– Она самая – киваю я, испытывая невероятный прилив тепла в груди оттого, что жива площадка и качели тоже живы.
Беру небольшую паузу, и мы втроем в тишине наблюдаем, как официант сервирует стол и ставит, сначала перед Вовкой, а потом и передо мной большие тарелки с прозрачным, дымящимся бульоном.
– Получается, мы с твоей мамой с самого детства знакомы. Первый раз приезжали, когда твоя мама еще не родилась, а мне было? – прищуриваю глаз, пытаясь вспомнить, сколько же мне было – Восемь? Семь? Да, вроде, восемь лет мне было.
– Как мне? – удивляется Вовка, ложкой зачерпывает из тарелки сухарики и бросает их себе в суп.
Перевожу взгляд на Алену, пытаясь прочитать на ее лице ответ на свой вопрос.