Марья Гриневская – Верни нас, генерал (страница 2)

– Угу.

– Тогда веди к маме. Как ее зовут?

– Маму? – мальчонка вскидывает голову, впивается в меня пронзительным голубым взглядом и что-то такое проскальзывает в нем… Что-то неуловимое, отчего я забываю, как дышать.

– Да – отвечаю хрипло.

– Алена – не сводя с меня глаз, отвечает Вовка – Алена Витальевна.

«Алена Витальевна?! Черт…» – солнце печет безбожно, я стягиваю с себя льняной пиджак и остаюсь в тонкой рубашке.

– Веди – выдавливаю с трудом и иду за мальчишкой.

Шаг, второй, еще… чем ближе здание отеля, где я остановился, тем тяжелее идти и дело вовсе не в травме.

Сколько лет прошло? Восемь?

Слишком много.

– Вот здесь работает, но через центральный вход нельзя, это для отдыхающих. Нам туда – мальчишка вытягивает руку и показывает пальцем на небольшую дверь, закрытую москитной сеткой – Идем?

Глава 2

Сочи

Алена Арефьева

Это сон.

Конечно, сон!

Никитич с его персиками, пропавший Вовка, Горбунов, жара и недосып… Еще и развод этот, который, благодаря мужу превратился в нескончаемую комедию для всего поселка.

– Уберите – вздрагиваю от резкого запаха нашатыря и машу руками.

– Пришла в себя! – кричат коллеги почти хором, а потом кто-то подхватывает меня и выносит на свежий воздух.

– Мам, мама! – дергает за рукав халата Вовка – просыпайся!

– Воды принесите! – звучит голос, который я бы узнала из тысячи. – Ты маму не тряси, пусть посидит немного, в себя придет. Жарко и душно сегодня, вот и упала в обморок.

Топот, суета, шепотки коллег…

Я открываю глаза и… нет, не сон. Все вокруг настоящее: Вовка, персики в пакете и Горбунов, а еще противный рыбный запах от моих рук…

– Креветки – стону и пытаюсь сесть на старенькой лавочке поудобнее.

– Мальчишки проверяют, просрочку откладывают в отдельную коробку – поясняет Галочка и сует мне в руки стакан воды.

– Салфетки принеси, пожалуйста, влажные – прошу ее – а то я этими креветками вся пропахла.

– А ты иди помой персики на кухне, а то знаю я тебя – обращаюсь к сыну.

Галочка вскакивает с лавки и вместе с Вовой убегает на кухню, а я…

Я остаюсь один на один со своим прошлым. Рассматриваю его, поседевшего, с морщинками у глаз, но такого же высокого, крепкого…

«Основательного» – подсказывает внутренний голос.

Забавно…

Я ведь думала, что уже никогда его не увижу. Сколько мы с ним знакомы? Вспоминать страшно. Сколько себя помню, он всегда был рядом. Соседи сдавали домик, и приезжали они: важный и статный глава семейства, мама, с высоко задранным носом, и тощий, длинный мальчишка. Фамилия еще у них смешная была – Горбуновы.

Каждый раз, когда он в компании взрослых мальчиков играл на нашей детской площадке, я пыталась рассмотреть горб за его спиной. Конечно, ничего не находила и искренне не понимала, почему он Горбунов.

Он как-то быстро вырос и перестал играть в нашем дворе, бегал на море, встречался с такими же, как и он приезжими девчонками, а я так и осталась сидеть на тех самых качелях. Ждала его каждый день, чтобы помахать ручкой.

Глупая была, но потом тоже выросла, перешла в пятый класс… Так и жила. Я училась в обычной школе, а Горбунов закрывал на отлично сессию за сессией в каком-то крутом военном институте. Его родители всегда громко хвастались этим, сидя за обедом на веранде. Не помню точно когда я поняла, что все, разошлись наши пути, но поняла, смирилась, вот только ждать его каждое лето не перестала.

Он приезжал и первое время даже здоровался со мной, когда возвращался с моря, а потом… Потом и мне стукнуло шестнадцать, и я поняла, что влюблена в Горбунова, давно и безнадежно. Время шло, чувства никуда не уходили, я видела в нем идеального мужчину, а он во мне всю ту же пятилетнюю малышку из песочницы.

Так и было, пока…

– Ну, здравствуй, Алена – раздается совсем рядом до боли знакомый голос.

– Здравствуй, Сергей, какими судьбами? – заставляю себя говорить официально.

– Отдыхаю, а ты? Работаешь здесь – он кивает на приоткрытую дверь ресторана.

– Да, старший повар.

– О, достойно – он поджимает губы. – А? Как так? Ты же вроде в медицинском училась? Или я перепутал?

«Перепутал? – кривая ухмылка искажает мои губы, и я спешу отвернуться – перепутал с кем? Со своей женой или кем-то еще? Сколько у тебя таких, как я дурочек было?»

Обида кипит, словно все случилось вчера, и я так злюсь на себя, за эту обиду, за обморок дурацкий, за то что помню все и точно ничего не перепутала…

– Не сложилось – пожимаю плечами и рассматриваю свои нелепые рабочие кроксы.

– Мам, Мам! Будешь персик? Я самые красные брал! – кричит мой сынок, пока бежит по дорожке.

– Тише, опять коленки раздерешь, а вот за персики будешь наказан – я улыбаюсь, забыв о Горбунове, потому что сложилось, все у меня в жизни сложилось, но ему об этом знать не обязательно.

– Ну, мам, я же три всего, они уже даже упали, вот, смотри бочок. А дед сразу за ружье.

– Все равно надо было спросить и предложить заплатить – настаиваю я и протягиваю руку – Я вечером зайду и извинюсь перед дедом Федором.

– Я и заплатил – Вовка с грустным лицом достает из кармана оставшиеся купюры и вкладывает в мою раскрытую ладонь. – Потом. А это ты на хлеб давала.

– Да, дедок боевой попался, но мама права, воровать нельзя. Надо всегда спрашивать – Горбунов внимательно смотрит на Вовку.

«Слишком внимательно» – вспыхивает красная лампочка в голове и мне хочется выгнать его, потому что он не имеет права находиться здесь, говорить с моим сыном… Пусть своих детей рассматривает, а я…

Я как-то справлялась все это время и дальше справлюсь.

– Надолго в нашем городе? – задаю дежурный для всех приезжих вопрос.

– Возможно – уклончиво отвечает Сергей и глаз с Вовки не сводит.

– Пойдем, накормлю – обращаюсь к сыну – не обедал ведь наверняка.

– И я проголодался – подмигивает Горбунов Вовке – Идем в ресторан? Составишь компанию, а то мне одному скучно.

– Мама говорит туда нельзя, там только гости отеля кушают.

– А я очень-очень попрошу администратора, и она тебя пустит. Мама же не будет против?

– Мам?

Я сжимаю кулаки.

«Нет, – рвется из груди – Нет, ни за что. Но ловлю Вовкин взгляд, смотрю в эти нежно-голубые глаза, такие же, как у соседского мальчика из моего детства…»

– Мам? – сын дергает меня за халат.

– Вов, – обращаюсь к нему и уже понимаю, что проиграла по всем фронтам. Вовка крутит головой, смотрит, то на меня, то на Горбунова. Я знаю, что он хочет туда, в ресторан, ему там всегда нравилось.