Марья Гриневская – Верни нас, генерал (страница 4)
– Мне восемь было – произношу, тихо, но Вовка все слышит.
– Мне тоже скоро будет, в марте – хвастается он, уплетая бульон за обе щеки – А вам сколько лет?
– Сорок три.
Глава 4
Сочи
Алена Арефьева
Горбунов смотрит на меня так, словно на что-то имеет право.
А он не имеет!
Приехал отдыхать, вот пусть и отдыхает, а не ностальгирует. Восемь лет прошло, и никому от этих воспоминаний лучше не станет.
– Ты в отеле остановился? – спрашиваю, игнорируя его выразительный взгляд, и рассматриваю интерьер ресторана.
Что я здесь не видела?
Оказывается многое.
Голубые стены в тонкую, еле заметную глазу белую полоску, белые гардины, перехваченные голубыми кручеными веревочками. Морской стиль с легким налетом Прованса, подчеркнутый золотистыми вензелями на белой мебели.
– Да – отвечает Сергей хрипловатым голосом и закашливается – две недели перекантуюсь, а потом буду решать вопрос с жильем. Я сегодня как раз присматривался к местности, думал, что лучше, квартира или дом.
– Хочешь иметь свой домик у моря? – шучу и кручу вилку в руках.
Я, кажется, собиралась пообедать, а на деле… На деле мне сейчас не до этого, даже мой любимый салат с курицей не вызывает ничего кроме отвращения. Хорошо еще хоть Вовка увлекся супом и больше ничего не спрашивает.
– Почему бы и нет – Горбунов пожимает плечами и тоже откладывает вилку в сторону – мне здесь всегда нравилось. Ни в какое сравнение с Москвой не идет, ни суеты, не вездесущей городской грязи.
– Ну, это ты преувеличиваешь. Летом, в отеле у моря – да, а в остальное время такой же город: осенью идут дожди, зимой снег, люди также суетятся, спешат на работу, пробки…
– Ради вот такого вот лета – Сергей кивает в сторону окна, из которого открывается панорамный вид на море – в Москве, – как ни тужься, а не увидишь даже тонкую полоску моря на горизонте.
– Если ради моря, то да – оставляю попытки доесть салат, откидываюсь на спинку стула и закутываюсь в блейзер, пряча под тонким трикотажем, неровно бьющееся сердце.
Море, романтика, легкость…
Кажется, что весь мир создан для тебя, а любовь витает в воздухе, и это освобождает, заставляет совершать глупости. В свое время я тоже попалась на эту уловку. Вроде и не глупая была, и возраст не юный, а все равно поверила, а как было не поверить, когда он…
– Ты совсем ничего не съела – врывается в мои воспоминания голос Горбунова, и я на минуту теряюсь, увязая в таком далеком и счастливом прошлом.
– Что-то аппетита нет, жара – отвечаю, а у самой перед глазами наше лето…
Мы с Горбуновым бежим по извилистой тропинке, смеемся…
Я в воздушном ярко-желтом сарафане, и он, в светлых широких брюках и рубахе нараспашку.
Какая я была счастливая!
Мы ели персики, пили воду из-под колонки и купались в море. Бегали на дикий полузаросший пляж, и там, валялись на горячем песке и целовались.
– Ты чем-то расстроена? – спросил он меня, когда пришло время собираться домой.
– Ты же завтра уезжаешь? – заглянула в его глаза, ожидая, что успокоит, пообещает что-то, но Сергей остался верен себе.
– Да, – ответил он – получу назначение, билеты…
– А потом что? – спрашиваю, и с ужасом понимаю, что говорю это вслух, а не в своём прошлом, и в реальности, он снова смотрит на меня.
– Что? – Горбунов хмурит брови, и я осознаю, что пора все это заканчивать.
– Да, так, банкет завтра, вся голова забита – отмахиваюсь и даже выдавливаю вежливую улыбку – Вов?
Пытаюсь спрятаться от прошлого за суетой, заботой о сыне, потому что все бессмысленно. Горбунов появился из ниоткуда, помог Вовке, притащил нас в ресторан на обед, а завтра опять исчезнет на своей секретной службе.
Он тогда тоже приехал, чтобы провести со мной лето, и уже через две недели сорвался в Москву по делам, а объявился лишь спустя восемь лет.
– Так как все-таки случилось, что ты из медицинского ушла в ресторанный бизнес? – Интересуется Сергей, а я слежу за тем, чтобы Вовка не отвлекался и побыстрее доел свою любимую рыбную котлету и молчу.
Сын, как назло, не спешит. Ковыряется в макаронах, а потом и вовсе откладывает вилку и тянется к компоту. Успокаиваю себя тем, что могу не отвечать на вопросы Горбунова, он мне ничего не объяснял тогда, да и сейчас не утруждается.
– Ну, не хочешь, можешь не говорить – Сергей выдергивает из подставки салфетку и покрутив ее в руке, кладет на стол.
Разговор не клеится. Вовка и вовсе отворачивается к соседнему столику и наблюдает, как там таким же бульоном, как у него кормят маленькую девочку.
– А просто все случилось – решаю поставить точку – вышла замуж, забеременела и пришлось выбирать. Либо в академ в меде, либо выбирать что-то попроще, полезнее, денежнее.
– Мама говорила, – кивает Горбунов и как-то сникает.
– Да, твоя мама многое рассказывала – выскакивает у меня, и я тут же прикусываю язык.
– Ну что, Вов, давай побеждай котлету и по домам? – Слишком быстро переключается на нейтральную тему Горбунов. – Не по домам, конечно, я в номер, мама твоя работать, а ты домой, получается?
– Не-а, я у мамы посижу в комнате, чай пить буду, а потом мы вместе домой пойдем. Да, мам?
– Да, сынок – отвечаю с улыбкой, потому что с души словно камень падает. Потому что правильно. Сейчас мы разойдемся, и каждый вернется в свою устоявшуюся с годами жизнь.
– Я не хочу больше – снова радует меня Вова, и я впервые в жизни разрешаю ему недоедать. Знаю, что он рассчитывает на сладости, которые мы с девочками всегда храним у меня в кабинете, и все равно разрешаю.
– Тогда мы пойдем – обращаюсь уже к Сергею – спасибо за обед, рада была повидаться. Через столько лет встретиться – это… это…
Боже!
Я тяну губы в дружелюбной улыбке, пытаюсь попрощаться, а вместо этого говорю какую-то ерунду.
– Это большая удача, Ален, судьба, даже, наверное. Восемь лет прошло, и мы встречаемся… Те же там же? Так, кажется, говорят?
– Ой! – вскрикивает Вовка и я понимаю, что сейчас произойдет что-то нехорошее. Мой ребенок хочет спрыгнуть со стула, но не рассчитывает силы. Стул с грохотом падает на пол, а испуганный Вова задевает локтем тарелку, а там и все остальное по цепочке.
Смотрю на разворачивающуюся у меня на глазах катастрофу и ничего не могу сделать, не успеваю.
– Опля! – Сергей ловит тарелку, а следом и стакан – Аккуратнее.
Ровный, жесткий голос Горбунова даже меня заставляет задержать дыхание, а Вова так и вовсе замирает с открытым ртом.
– Ты супермен?! – восклицает радостно сын, наблюдая, как невозмутимо и быстро Сергей возвращает всю посуду на стол.
Глава 5
Сочи
Алена Арефьева
Вовкино восхищенное «Супермен!» до конца дня вертится в моей голове, как и то, что Горбунов не смог с первого раза подняться с колен. Когда все посыпалось со стола, Сергей молниеносно среагировал, и я даже не заметила как, он оказался на полу, а потом…
Ему понадобился стул, чтобы встать.
– Может, врача? – произнесла я растерянно, видя, как мужчина хромая возвращается за стол.