Марья Гриневская – Няня для дочки Борзого (страница 4)

- Виктория Сомова? — спрашивают неприятным, шелестящим голосом.

- Слушаю вас — произношу как можно тверже.

- Я представляю компанию «Бьюти Сезон», мы сейчас активно расширяемся и хотим выкупить у вас помещение — сообщает казенный голос и я не сразу понимаю женский он или мужской.

- Помещение не продается — перебиваю говорящего и очень надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы закончить неприятный разговор.

Ветер усиливается, а я на нервах выскочила на улицу без плаща. Разворачиваюсь к ветру спиной, и свободной рукой обнимаю себя, пытаясь согреться.

- Мы предполагали такой ответ, но со своей стороны будем вынуждены настаивать. Сейчас в наших силах предложить вам хорошие отступные, а завтра, как знать... Голос остается беспристрастным, но смысл сказанного от этого становится еще ужаснее. Мне угрожают. Завуалировано, тонко запугивают, но даже если я запишу наш разговор, вряд ли смогу что-то доказать.

В груди снова закручивается и сжимается тревожный комок.

- Пятьсот тысяч, Виктория.

- Смеетесь? — вырывается у меня. - В этом районе столько стоит гараж, причем не самый хороший. У меня ремонт в студии дороже!

Собираюсь завершить звонок, но голос, в один момент потерявший всю былую благожелательность, продолжает.

- Это очень щедрое предложение, Виктория, и действие его ограничено. Подумайте, мнение иногда меняется, появляются особые обстоятельства. Дети, опять же, они такие маленькие и беззащитные, и их родители будут очень недовольны, если что-то будет... мешать их благополучию.

- Вы мне угрожаете?

-Что вы! Ни в коем случае, мы предлагаем. Подумайте над этим предложением до завтра, а то, знаете ли, случайности, они такие. Они просто случаются.

В ушах звенит. Улица, мчащиеся по дороге машины, покачиваются, а потом и вовсе несутся куда-то, словно на карусели. Чтобы удержаться в этой круговерти, я вытягиваю руку и касаюсь ладонью спасительной стены. Теплый шершавый камень царапает кожу, отвлекая от звучащего в голове голоса: «щедрое предложение, случайности, маленькие и беззащитные».

- Да, кто они такие — шиплю, прикрыв глаза — думают девяностые на дворе? Думают, испугаюсь?

Дмитрий Борзов (Борзый)

- А что нельзя было как-то по отдельности? Сначала я, потом ребенок? — нервничаю, стоя в холле лаборатории.

- Нет, по регламенту, анализы сдаются одновременно в присутствии сотрудников и представителя ребенка — гундосит юрист занудным голосом.

Закатываю глаза, подкручиваю рукава футболки и отхожу к окну, поближе к кондиционеру. В Новосибирске сегодня жарища, и в идеале, сейчас бы зависнуть где-то на природе, а не здесь. При мыслях о природе перед глазами сразу всплывает логово Лиса, его ресторанчик... Давлюсь, собравшейся во рту слюной и обещаю себе после дурацкого теста перехватить где-нибудь шашлыка.

«Это было бы классно! — отзывается внутренний голос. - Жаль, что нельзя быстро сдать тест и уехать».

Вот, по сути, объясните мне, тупоголовому, зачем нам встречаться? Логично было бы не видеться с девчонкой, пока не увижу результатов, потому что ткнуть пальцем в любого мужика и сказать, что он отец — проще пареной репы.

А если соврала?

Запросто, с Ирен спросу сейчас никакого, зато я — вот он. Помаячу перед девчонкой, а окажется, что я многолетнее растение семейства крестоцветных с горы и все... Что говорить? Разводить руками, мол, мамашу свою спрашивай, кто там на самом деле отметился?

- Здравствуйте — тихий голосок рвет натянутые до предела нервы.

- Здравств... — хриплю, оборачиваюсь и все. Договорить не получается, потому что на меня смотрит девчонка. Смотрит с надеждой. Мелкая, худенькая, а глазищи размером с блюдце.

«Карие, как у Ирен — взрывает остатки самообладания, и я ругаю себя последними словами, что повелся на все эти протоколы и условности. - Надо было плюнуть в пробирку и бежать».

- Дмитрий Алексеевич? — голос воспиталки воспринимаю, как спасение. Отрываю взгляд от девичьей фигурки и смотрю на ту самую Светлану, что мне неделю мозги делала.

- Светлана? — возвращаю вопрос с ухмылкой, но на деле, просто неспособен сейчас на больше.

Мы сканируем друг друга взглядом: я — тетю Свету, она меня, а мелкая своими глазищами во мне дыру прожигает. Я ее взгляд кожей чувствую, и он заставляет мою сдохшую в девяностых совесть восстать из мертвых и это офигеть, как не к месту.

- Пройдемте? — разбивает наши гляделки юрист и дальше, как в плохой пьесе, сцена без слов.

Стерильная лаборатория, механические движения медсестры, палочки, ершики и все, свободен. Меня еще немного задерживают, заставляют расписываться, попутно рассказывая о дате готовности теста, а вот мелкую, к счастью, уводят сразу.

В груди разливается спокойствие, но все летит к чертям, когда до меня доносится такое простое, но пропитанное детской тревогой: «До свидания!»

Глава 5

Вика Сомова

Телефонный разговор еще долго не давал мне покоя, и, чем дольше я думала о нем, тем больше приходила к выводу, что все это не развлечение местной шпаны, это серьезно и надо собраться и искать выход.

Всю ночь, вместо того, чтобы спать, я крутилась в кровати и к утру придумала тысячу вариантов, как отстоять студию. Может, это звучит наивно, но все они начинаются со звонка в полицию. Мне почему-то хотелось верить, что в наше время нельзя вот так просто прийти и отобрать у человека его собственность. А студия моя. Я купила ее, отремонтировала и весь год исправно платила коммунальные платежи и налоги, а значит, закон на моей стороне.

- Должен, черт возьми, быть на моей! Просто так я не сдамся! — подвожу итог и, шлепнув по кнопке чайника, ставлю точку.

Пока вода не закипела, нахожу в телефоне сайт местного отделения полиции и номер участкового и набираю его.

- Слушаю, — раздается из динамика, спустя полчаса бессмысленного общения с голосовым помощником и переключений.

Я стараюсь говорить по существу. Озвучиваю только факты, рассказываю, что за мной следили, и даже номер диктую, с которого мне потом позвонили.

- Я их запомнила и смогу опознать, — выкладываю последний аргумент и замираю, в ожидании поддержки.

Но в динамике тихо. На том конце выдерживают практически театральную паузу, а потом, тяжело вздохнув, произносят: «Виктория… понимаете… Это всего лишь звонки. Вот вы говорите, что вам угрожали, а я услышал лишь неявные намёки. Да, попытались надавить, но они могут так и не перейти к действиям. Вы, конечно, можете написать заявление. Но… наше вмешательство будет… формальным. Состава преступления нет».

- Но это же явная угроза, — настаиваю я. - У меня занимаются дети, помещение в собственности, все документы в порядке. - Я продолжаю закидывать участкового фактами, искренне не понимая, почему полицейскому это кажется ерундой. - Они так и сказали, что случайности случаются, понимаете?

- Девушка. Виктория, кажется? — еще раз устало вздыхает мужчина.

- Сомова — зачем-то добавляю я.

- Виктория Сомова, — полицейский делает паузу. - Понимаю ваши опасения, но все, что вы описали, тянет на мелкое хулиганство, не более. Ну посидели парни в машине около вашего салона, ну позвонил кто-то, требуя продать студию, — все?

- Но они же ждут ответа? — совсем теряюсь я.

- Ждут и, скорее всего, позвонят вам. А вы скажете им все, что только что сказали мне: про закон, собственность и откажетесь.

- Думаете, поможет? — я упираюсь бедром о подоконник и растерянно смотрю в окно.

- А попробуйте и посмотрите на реакцию. Если будут настаивать и перейдут к конкретным действиям — звоните. Приеду, приму у вас заявление и будем разбираться. А так... ну найдем мы их и что? Накажем, за использование мобильного? Они же откажутся от каждого сказанного слова, а посиделки в машине и вовсе спишут на встречу с друзьями.

Участковый прощается и завершает звонок, а я еще долго прижимаю телефон к уху и слушаю гудки. Все мои гениальные планы рассыпаются в прах, а я стою и смотрю, как соседский мальчишка во дворе играет с собакой. Бросает ей палку, а та, вне себя от радости несется за ней, наплевав на клумбы и ограждения.

Жму на красный кружок на экране мобильного и кладу его на подоконник.

«Чего ты удивляешься, Сомова? Ты же знала, что рассчитывать можно только на себя?» — не добавляет оптимизма внутренний голос.

- Знала, — вздыхаю и иду заваривать чай, а в груди потихоньку зарождается буря.

Я столько лет шла к своей мечте, копила, брала кредиты, и, когда все наконец-то получилось, приходят какие-то отморозки и требуют все им подарить?! Серьезно?! Ну уж нет, за свою мечту, за девочек, что поверили в меня, я горы сверну!

В таком боевом настроении я и переступаю порог студии. Надеваю свой лучший костюм для танцев, собираю волосы, высокий хвост и улыбаюсь отражению в зеркале. Пока звучит музыка, пока ко мне идут люди, я буду бороться.

- Начинаем с разминки на счет раз, два, три! — хлопаю в ладоши, и зал наполняется сосредоточенным сопением и ритмичными шагами.

Девочки отрабатывают связки, учат новые. У кого-то получается сразу, кто-то пытается хотя бы попасть в ритм, и я стараюсь помочь каждому.

Звонок телефона раздается в самый разгар тренировки.

Я подхожу к подоконнику и, промокнув влажный лоб и шею, смотрю на экран. Тот самый номер.