Mary Swamp – Готов следовать за тобой (страница 7)

— А как там Лора? Давно ее не видела, — Элли сделала слишком спокойный вдох и выдох, все еще глядя в иллюминатор.

«Почему она никогда не показывала, что хочет меня?» — мысленно терзался Кайл. — «Злилась — да. Сарказм — точно! Но чтобы такое яростное, голодное желание… Словно все мои шутки про ее фантазии на самом деле не были шутками. Это был настоящий голод плоти, скучавший по настоящему теплу и ярким эмоциям. Я не рассчитывал на это. Я никогда не терял контроль. И сколько себя помнил, не оставлял меток на женщинах, не ставил засосы — не думал, что это продолжится больше нескольких раз. Почему так снесло крышу? Ее страсть была заразительной, она словно сорвала предохранители».

— Марк говорил, она кастинг в блокбастер прошла, — пробормотал он, пытаясь сосредоточиться на разговоре, но мысли ускользали, возвращаясь к тому, как она выгнулась под ним, тихо вскрикнув ему в губы.

«Проклятье, о чем я вообще думала? О том, что надоело уже купаться в фантазиях? Этот клип, стресс, близость… Черт, я бы повторила это, не задумываясь». — Она чуть плотнее сжала кулаки в карманах.

— Понятно. Здорово, — сказала Элизабет в пустоту.

Она все испортила, — пронеслось в мыслях у Кайла. — «Вся эта игра в кошки-мышки, выстроенная годами. Я всего лишь делал все как обычно, нарушал личные границы — это была наша игра. А она своим порывом просто все испепелила». — Он запрокинул голову на подголовник кресла, закрыв глаза, изображая расслабленность. — «Как теперь быть? Отношения? Что я должен делать? А что с тем, другим? Блять».

— Когда ожидается выход клипа «Полночь»? — спросил он, не открывая глаз.

Она расслабилась, сев ровнее, но продолжая смотреть в иллюминатор.— «Это уже случилось, чего паниковать? Просто смирись и забудь. Да, наверное, так будет лучше. Это было хорошо, но это закончилось». — Она сделала спокойный, глубокий вдох и выдох.

— Может, через пару недель. Может, через месяц. Сэм не говорил точно.

Больше трех часов после того, как они вернулись из туалета, продолжался этот бессмысленный, отрывистый обмен фразами — о погоде, о работе общих знакомых, о планах на неделю. Каждое слово давалось с усилием.

Кайл думал, и вопросы не находили ответов. — «А если этот «кто-то» — просто голос? А если не просто? И я Кайл Фостер, стал для нее просто физической разрядкой?» — Мысли жалили, как осы, оставляя под кожей жгучее раздражение.

Из самолета они вышли молча, спускаясь по трапу. Список глупых, безопасных вопросов окончательно иссяк. Они стояли в зоне багажа, наблюдая, как по ленте проплывают чемоданы. Кайл взял свою черную спортивную сумку и смотрел на Элли. Ее толстовка была застегнута до подбородка, капюшон на голове, словно пыталась спрятаться в собственной одежде.

Элизабет получила свой бежевый чемодан, выдвинула ручку. Кайл подошел ближе.

— Тебя встречают? Под такой ливень будет лучше, если я подброшу. Машина уже ждет, — сказал он, кивнув в сторону выхода, за стеклами которого хлестал сплошной серый поток.

Она повернулась к нему, натянув на лицо легкую, профессиональную улыбку, которой благодарила фанатов.

— Спасибо, но меня ждет Марго. Все в порядке.

Он понял, что она врет. С самой посадки в Лос-Анджелес она не доставала телефон, не смотрела на него, не писала сообщений.

Что делать? Настоять, заставить? Начать спорить? — Он видел, как она вышла в ливень раннего утра Лос-Анджелеса, натянула капюшон поглубже и, не оглядываясь, зашагала в сторону стоянки такси, волоча за собой чемодан. Ее силуэт быстро растворился в серой пелене дождя.

Время было около шести утра. Кайл не хотел ехать домой, в пустую, тихую квартиру, где его ждали только воспоминания, и роящиеся мысли. Сев на пассажирское сиденье черного внедорожника, который за ним приехал, он коротко бросил водителю:

— К Хенриксу.

Приехав к дому Марка, он вошел туда без звонка, используя код от замка, который тот дал ему года два назад «на случай апокалипсиса или отличной вечеринки». Сейчас подходило и то, и другое.

Марк, в шортах и с бутербродом в руке, замер посреди своей просторной гостиной в стиле лофт, усыпанной сценариями и пустыми кофейными чашками.

— Ты выглядишь так, будто тебя через мясорубку пропустили, — констатировал он, откусывая. — И пахнешь аэропортом и… чем-то тревожным. Что случилось? Лора, кстати, спит, так что говори потише.

Кайл прошёл мимо него, скинул куртку на белый диван, под негодующий вздох Марка, и прошёлся до мини-бара, налив себе виски без льда. Выпил залпом.

— Мы переспали.

Марк перестал жевать.

— Мы… кто? Ты и я? Потому что я этого не помню, но после той вечеринки с текилой…

— Я и Элли, — перебил Кайл, поставив стакан со стуком. — В туалете самолёта.

Наступила тишина, нарушаемая только тиканьем дизайнерских часов на стене. Потом лицо Марка медленно расплылось в удивлённой, а затем понимающей ухмылке.

— Наконец-то! Боже, сколько лет прошло! Ну и как? Она там, в самолёте, «теорию» подтвердила? Я имею в виду, насколько её порнороманы соответствуют…

— Заткнись, Марк, — голос Кайла прозвучал с непривычной для друга усталой резкостью. — Это не шутка. Это… всё пошло не так.

Марк притих, увидев выражение на лице Кайла. Он отставил бутерброд, обтер пальцы салфеткой и присвистнул тихо.

— Ладно, ладно. Говори. Что значит «не так»? Что, она… сопротивлялась? Ты ее изнасиловал?

— НЕТ! — Кайл провел рукой по лицу, налил еще виски, но на этот раз просто крутил стакан в руках. — Наоборот. Она была… чертовски откровенна. Дикая, страстная. Я думал, она ударит меня. Или закричит. Я был готов к этому. Это была бы просто ещё одна наша дурацкая игра. Но она… она сама набросилась. Как будто ждала этого годами.

Марк сел в кресло напротив, отложив бутерброд на тарелку.

— И это плохо? Звучит как отличное начало для чего-то, что давно назревало.

— Плохо то, что я потерял контроль, — Кайл посмотрел на друга, и в его зеленых глазах читалась непривычная растерянность. — Я оставил на ней следы. Засосы, укусы. Я никогда этого не делаю.

— Ого, — протянул Марк, подняв брови. — Кайл Фостер, ставящий метки. Мир точно перевернулся. Но всё равно не понимаю, в чём проблема. Вы оба взрослые, оба хотели, страсть — дело хорошее. Или она потом пожалела, плакала?

— Не знаю, не плакала. Она не сказала ни слова. Сидела, как ледяная статуя, до самого приземления. Говорила о погоде, о Лоре, о её чертовом клипе. Как будто ничего не случилось. А потом просто ушла в дождь, солгав, что её встречают.

Кайл отпил наконец, почувствовав, как тепло разливается по груди, но внутренний холод не отступал.

— И теперь я сижу и думаю, что всё, что было между нами эти годы — наши стычки, наши взгляды, вся эта игра — она просто взорвала одним вечером. И что теперь? Что это было? Снятие напряжения? Месть её телефонному ухажёру? Или… — он замолчал, не решаясь озвучить следующую мысль.

— Или она так же помешана на тебе, как ты на ней, только прячет это под маской ненависти? — договорил Марк.

Кайл молча кивнул.

— А этот её таинственный звонивший? Брат?

— Брат не звонит в час ночи с такими словами, — мрачно парировал Кайл. — И брату не отвечают таким тоном. Там что-то есть. И теперь я стал тем парнем, который вклинился в её непонятные отношения. Я стал… — он замялся, подбирая слово, — осложнением. А я не хочу быть осложнением, Марк. Я хочу быть… — Он не договорил, откинувшись на спинку стула.

— Единственным? — мягко спросил Марк.

Кайл ничего не ответил, просто смотрел в потолок. Впервые за долгие годы его уверенность пошатнулась. Он всегда знал правила игры с Элизабет Рид. А она все испортила.

— Я чувствую себя как мальчишка, — выдохнул Кайл, сжимая стакан так, что костяшки пальцев побелели. — Словно опять вернулся в ту идиотскую ситуацию. Я думал, ей нравится эта игра, где я — засранец, а она — недотрога. Это был наш баланс. А она просто разрушила это.

— Может, вам поговорить в кои-то веки как люди? — осторожно предложил Марк. — Пригласи её на ужин. Без подколов, без игры. Просто спроси, что это было.

— И что? — Кайл язвительно фыркнул, подняв на друга усталые глаза. — Я снова буду тем лапухом, который делает вид, что пока она трахается со мной, ночные признания в трубку — это норма? Нет уж.

— Ты не узнаешь, что это за голос, если вы не поговорите, — невозмутимо парировал Марк.

— Ты не понимаешь, это всё… вся эта ситуация — полное дерьмо! — Кайл встал, начав метаться по гостиной. Его тень скользила по бетонным стенам.

— Ты сам говоришь, она набросилась на тебя. Так, может, у неё и нет никого? Она не вызывает ощущения той, кто будет играть на два фронта.

Горькая, знакомая усмешка исказила губы Кайла.

— Анита тоже не вызывала. Была милой, спокойной… А сама… — Он не договорил, но память услужливо подсунула ему картинку: приоткрытую дверь в общежитии, знакомый смех, а потом… Он увидел её. Ту, на кольцо для которой потратил все свои сбережения. Она стонала зажатая между двумя одногруппниками, один из которых был его другом. Она была скромной, милой. А он был молодым, влюблённым, правильным, слепым дураком. Глоток виски стал гореть на языке.

— Ты проецируешь своё прошлое на всех. Это не правильно, — мягко, но настойчиво сказал Марк.

— А она что? — Кайл резко обернулся. — Она вообще не божий одуванчик. Ты её песни слышал? Ты видел её клипы? Это сплошная, откровенная, детально прописанная фантазия. И она их не просто поёт — она в них живёт на камеру. Она может изображать такую страсть, что у зрителя дыхание перехватит, а сама при этом будет думать о… о чём угодно. О счёте за электричество. Как я узнаю, что там было настоящее, а что — просто ещё одна блестяще сыгранная роль? Как я узнаю, не играет ли она сейчас со мной в какую-то свою, новую, ещё более изощрённую игру?