Mary Swamp – Готов следовать за тобой (страница 1)
Mary Swamp
Готов следовать за тобой
Не столь многое мучит нас, сколь многое пугает, и воображение, мой Луцилий, доставляет нам больше страданий, чем действительность.
Сенека
Глава 1. Второе место
Последняя нота «Сирeны» растворилась в оглушительных аплодисментах. Зал, залитый неоновым светом, гудел, выкрикивая ее имя. Элизабет Рид улыбалась, ловила летящие на сцену цветы, махала рукой, излучая ту самую уверенность и легкую недоступность, за которую ее обожали. Внутри жe все было сжато в тугой, трепещущий узел. Она знала, что он где-то здесь. И его взгляд, как всегда, будет буравить ее спину, оценивать, насмехаться.
«Сирена» звучала повсюду — главный саундтрек сезона, ее личный триумф и одновременно проклятие. Пeсня о всепоглощающей, удушающей страсти, которую она написала в одну бессонную нoчь, когда фантазии стали слишком яркими, а одиночество — слишком острым. Теперь эти слова пели тысячи, не пoдозревая, что их авторша уже почти три года живет лишь воображением и скупает батарейки для вибраторов оптом.
После обязательных фото с фанатами и короткого интервью Элизабeт, скинув блестящий пиджак, осталась в коротком черном платье и направилась вглубь особняка, где проходила вечеринка Spark Label inc.
Музыка гремела, воздух был тяжелый от духов, алкоголя и пота. И сквозь толпу она снова поймала его взгляд. Кайл Фостер, прислонившись к колонне, держал бокал виски и смотрел на нее так, будто видел насквозь. Его новый хит «Люблю ли я?», истерично игравший с каждого угла, занимал лидeрство в чартaх. Ее «Сирена» была следующей.
Ей нужно было передохнуть. Хотя бы на минуту. Уйти от этих взглядов, от его всевидящих зеленых глаз, от собственного нарастающего напряжения.
Дамская комната была тихим оазисом в эпицентре хаоса. Элизабет включила воду и сунула руки под ледяные струи, закрыв глaза. Она глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в коленях — адреналин после выступления все еще гулял в крови.
И тут дверь с шумом распахнулась.
В комнату влетели они. Кайл и какая-то высокая брюнетка в обтягивающем красном платье. Они целовались, даже не заметив ее. Девушка тянула Кайла за воротник рубашки к себе, прижимаясь всем телом, а его руки скользили по ее бедрам, задирая юбку. Но его темно-зеленые глаза, были прикованы не к страстной красотке, а к Элизабет, замершей у раковины.
Время застыло. Звук поцелуев, тяжелое дыхание, журчание воды из-под ее пальцев. Кайл не отводил взгляда, гуляя языком во рту брюнетки, в низу живота Элли разлилось знакомое тянущее ощущение.
Она выдернула руки из-под крана, выключив, и резко встряхнула ладонями, брызги полетели на зеркало. Прошла мимо них, не глядя.
— Уединитесь, если уж так невтерпеж, — бросила она через плечо, на выходе.
За дверью она немного задержалась, прислонившись лбом к прохладной стене. Изнутри раздался приглушенный стон. Женский, страстный, нетерпеливый. Элизабет поджала губы.
«
Самое ненавистное было в том, что от одного лишь его взгляда — такого наглого, оценивающего — ее влекло к нему с силой магнита. Он был ее тайной, самой постыдной фантазией. И этот двухлетний (а то и больше) внутренний роман пора было заканчивать. Пора было исправлять это дурацкое «недоразумение» — три года без мужских рук, без настоящего секса. Ее клипы были откровеннее, чем ее жизнь.
К бару она подошла с каменным лицом.
— Воду со льдом, — попросила она бармена.
Пока тот наливал, она достала телефон. Открыла чарты. Яркая цифра «2» рядом с «Сиреной». И над ней — цифра «1» с ухмыляющейся аватаркой Кайла и его «Люблю ли я?». Ирония кольнула острее ножа. Он, поющий об одной-единственной, трахался в туалете с моделью, которую увидел, наверное, пару часов назад. А она, поющая о всепоглощающей страсти, тряслась от возбуждения, слушая это через дверь.
Из туалета вышла брюнетка. Лицо раскрасневшееся, юбка слегка помята. Она с торжествующим и смущенным видом поправила волосы и растворилась в толпе.
«
Ее самокопание прервало знакомое присутствие. Запах виски, дорогого парфюма, и под ним едва уловимый, но узнаваемый шлейф секса. Теплые руки скользнули на талию прижав ее спину к горячей груди
— Обо мне думаешь, Рид? — прошептал Кайл губами у самого ее уха. Голос был низким, хрипловатым от недавней активности.
Она не дрогнула, сделав еще один глоток.
— Прикасаться ко мне будешь только тогда, когда принесешь справку от венеролога. О том, что здоров.
Он рассмеялся, и его грудь вибрировала у нее за спиной.
— А, то есть тебя останавливает только отсутствие справки? — он отпустил ее, позволив развернуться к нему лицом.
Она встретила его насмешливый взгляд.
— Не только.
Он стоял, слегка растрепанный, рубашка выбилась из-под пояса брюк. Выглядел чертовски самодовольным и сексуальным.
— Ну конечно, — протянул он. — Ты же эксперт в теории. Начиталась порнороманов, представила и напела, а на практике… тишина.
Его слова жгли, потому что были близки к правде. Но ответить она не успела. В сумочке зазвонил телефон, на экране загорелась надпись «Нат» — спасение.
Отвернувшись от Кайла, она достала телефон и ответила.
— Привет, — сказала она, и тон ее голоса мгновенно изменился, стал мягче, теплее.
Она слушала, глядя в стену, чувствуя на себе горящий взгляд Кайла.
— Все прошло хорошо, устала только, — сказала она после паузы. И добавила тише: — Постараюсь не задерживаться.
Еще одна пауза. В уголке ее губ дрогнула неуловимая улыбка.
— Да, я тебя тоже, — тихо ответила она и положила трубку.
Когда она обернулась, выражение лица Кайла изменилось. Надменная насмешка съехала, уступив место непонятной настороженности. Он услышал мужской, низкий голос из трубки.
— Значит, практика в твоей жизни все-таки присутствует? — процедил он, сузив глаза.
В его голосе прозвучало что-то новое. Не обычное дразнение, а почти что… раздражение.
Элизабет сунула телефон в сумочку и подняла подбородок.
— Это не твое дело, Фостер.
И, не оглядываясь, направилась к выходу, оставляя его одного у барной стойки, с его первым местом в чарте и внезапно испорченным настроением. Она шла, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину, и впервые за долгое время на ее лице играла легкая, почти невидимая улыбка. Маленькая, но победа.
Кайл стоял, засунув руки в карманы дорогих брюк, и смотрел в панорамное окно. Внизу, под светом фонаря, Элизабет ловко скользнула в салон такси. Машина тронулась и растворилась в потоке огней ночного Лос-Анджелеса. На стекле отражалось его собственное хмурое лицо.
К плечу прикоснулась тяжелая рука.
— Эй, а где твоя горячая брюнетка? — раздался веселый голос Марка. — Я думал, она тебя прям на танцполе разденет.
Кайл не повернулся.
— Не знаю. Мы… разделились, — пробурчал он, не отрывая взгляда от пустой улицы, сжимая в кармане ключи от машины. — А у Элизабет… кто-то есть, не в курсе?
Марк прислонился к стене рядом, доставая пачку сигарет.
— Элли? Сомневаюсь. Ну, либо она его так хорошо прячет, что даже слухи не просачиваются. Она мастер конспирации, — он усмехнулся, предлагая сигарету. Кайл молча отказался кивком.
— Ей звонил парень, — выдавил из себя Кайл, наконец повернувшись к другу. В его глазах горел неприкрытый раздрай. — И она говорила… «Я тебя тоже», — он передразнил ее мягкий, теплый тон, повысив голос в насмешке, но в этой насмешке сквозила злость.
Марк, выпустив струйку дыма, пожал плечами.
— Может, старший брат? Я слышал, у нее есть родственник. Где-то на востоке.
— В первом часу ночи брат звонить не будет, — отрезал Кайл резко. — И таким голосом, Марк… С братьями так не разговаривают. Это что-то другое. Личное.
Марк посмотрел на него с нарастающим недоумением.
— Брат не брат, какая тебе, собственно, разница? Ты же с ней только в чартах воюешь да в туалетах подкалываешь.
— Разница в том, — Кайл шагнул к нему ближе, и его низкий голос стал тише, но от этого только опаснее, — что я не люблю, когда к тому, что принадлежит мне, прикасаются другие.
В баре на секунду повисла тишина, заглушаемая только битом музыки из зала. Потом Марк громко расхохотался, хлопнув себя по бедру.
— Друг, ты видимо совсем перебрал. Она тебе никогда не принадлежала. Ни разу. Вы даже не целовались, насколько мне известно.
Кайл отвернулся, снова уставившись в окно, где уже не было и следа такси.
— Ее внимание было только моим, — проговорил он, больше для себя, чем для Марка. — Последние годы. А сейчас она отвлекается на какие-то… ненужные вещи.