Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 28)

Ашшур кивнул.

— Прошу, — повел он рукой и тотчас скривился от боли.

Феникс хотел тактично уйти, но следующие слова эльфийки заставили его замереть на пороге.

— Я пришла предупредить, что потребую, чтобы вас выставили. И не только из академии, но и из Брутенадского королевства, — заявила она с порога. — Вы должны быть как можно дальше от моей внучки!

— Дельмильтель! — вмешался феникс. — Ты не вправе идти против избранной пары. Это древнейший закон. Один из первых и основных! Как можешь ты брать на себя право вмешиваться? На каком основании?

— Они не настоящая пара, Эль-Зар, — раздраженно отмахнулась Дельмильтель. — И я сделаю так, что никогда и не будут. Молодой человек, — обратилась она к дракону, — вы должны понимать, что вы не пара моей внучке.

— Да? — усмехнулся Ашшур, пытаясь принять устойчивое положение, потому что кружилась голова и все плыло перед глазами. — И почему же, можно узнать?

— Я навела о вас справки! — Прекрасная эльфийка осуждающе направила на него палец. Да, отец был прав, горячая штучка, особенно в гневе чудо как хороша. Понятно, в кого уродилась Досифея. — Мало того что вы незрелы морально — ваша личная характеристика оставляет желать лучшего, вы — третий и самый слабый претендент на престол. И самый амбициозный. Вы думаете, я не понимаю, что Досифея вам нужна как способ завоевать власть? Вы используете нашу девочку, чтобы доказать вашему племени, что вы чего-то стоите! Заставить подчиниться и взять верх над теми, кто считал вас недодраконом! — кидала эльфийка ему в лицо обидные обвинения одно за другим. — Чтобы вас наконец признали равным!

— Остановись, Дельмильтель, — строго призвал ректор.

Ашшур хотел что-то сказать, но перед глазами потемнело, и сознание его покинуло.

Первым поздравить нас с праздником пришел Мегакрут. Он зашел в комнату. Мы все подозрительно на него покосились. Гном улыбнулся и учтиво сказал:

— Буде здраве, дивчины. С праздничком, значицца. Ну что, вы собрались? Идем?

— Я что-то нехорошо себя чувствую, Мегакрут, — сказала Люся.

И по ее виду не скажешь, что врала. Выглядела она действительно бледно. Недаром в последние дни жаловалась на головокружения и слабость. Надо было настоять, чтобы ее осмотрел лекарь, но мы списали все на усталость и нервные переживания.

— Что случилось? — встревожился гном.

— Слабость, голова кружится, — нисколько не солгала Люся.

Только вчера она такой зеленой не была, когда планировала сослаться на недомогание.

— Ох, Люсечка, выглядишь ты и правда нездорово. Приляг, душа моя, — захлопотал гном.

Он взял ее под руку и подвел к кровати. Люся присела, гном наклонился, чтобы ей помочь, и из его карманов при наклоне показались кончик расчески с одной стороны штанов и краешек розовой ткани, похожей на женское белье, с другой.

Мы во все глаза уставились на открывшуюся перед нами красоту.

— Что это? — охнула Люся, и глаза ее округлились.

— Где? — не понял Мегакрут, еще не подозревающий о конфузе.

— У тебя торчит из карманов, — процедила Люся.

Гном выпрямился, полез в карманы и достал оттуда потерянные Люсины вещи. В одной руке он держал расческу, в другой… розовые женские трусики.

— Это еще что? — ахнул гном.

— Это мы бы у вас хотели спросить, — вклинилась я. — Это потерянные недавно Люсины вещи. Еще зубная щетка пропала. Да, Люся?

— Да, — кивнула та и, грозно хмуря брови, требовательно посмотрела на гнома, на которого сейчас жалко было смотреть.

— Вы… вы что, меня обвиняете в этом? — не поверил он.

Выглядел он так растерянно и обиженно, что я готова была ему поверить.

— Но вещи-то у вас в карманах, — заметила Алеора, скрестив на груди руки.

— Да вы шо… Да я… да никогда! Обвинить гнома в воровстве — несмываемый позор! Люсечка, как ты могла такое на меня подумать!

— Но как ты тогда объяснишь это? — потребовала ответа Люся, кивнув на вещи в его руках.

Гном тут же их отбросил на кровать, покосившись в их сторону. И тут его взгляд упал на веселящегося геккона. Тот ехидно хихикал и тыкал пальцем в гнома.

— Это ты! Ты меня ненавидишь! Ты усе подстроил! — обвинительно наставил на него палец гном.

Тот показал гному язык и ткнул в него пальцем, передразнивая.

— Ты! Ты! Ты! — заверещал он.

— Да я тебе! Да я тебя сейчас! Хвост на морду привяжу, чучело ты хвостатое! Ишь, чего удумал! Гнома в воровстве подставить!

Гном пошел на геккона, Люся вскочила, заступаясь за питомца. А геккон, не будь дурачком, стал раздуваться и превращаться… в кого-то грозного и большого, но в кого, мы узнать не успели. Потому что на половине превращения Люся хлопнулась в обморок.

Мы уложили ее на кровать. Василисуш вернулся в тело геккона и взволнованно заверещал и запрыгал вокруг Люси. Гном запричитал и заохал, взывая к Люсе:

— Люсечка, что с тобой? Очнись, душа моя, гелиодор мой драгоценный. Ну хочешь, я скажу, что это я зачем-то взял твои вещи? Зачем, пока еще не знаю, но придумаю. И даже с василисушем помирюсь.

Тот закрыл мордочку лапами и раскачивался, ударившись в горе.

— Лети мухой к эльфу, — скомандовала я Эххе. — Приведи его скорее.

Геккон наконец осмысленно посмотрел на меня, превратился в какую-то маленькую птичку и выпорхнул в окно, открытое для него Алеорой.

Когда вскоре к нам в комнату ворвался магистр и осмотрел Люсю, он долго ругался. Всего через несколько минут эльф привел ее в чувство. Мрачно оглядел нас всех. Его взгляд остановился на василисуше, и тот понурил голову.

— Как вы могли это допустить?

Мы непонимающе уставились на магистра. Люся хлопала глазами, пытаясь понять, что случилось, почему вдруг перед ней сидит объект ее мечтаний.

— Ох, молодо-зелено, — покачал головой эльф. — Недомаги, что с вами делать? У Люси магическое истощение. Василисуш припал к ее источнику магии и пил сколько влезет. Надо ж было дозировать. Останавливать. Кто так делает?

Мы растерянно переглянулись.

— Ну ладно, Люся попаданка, ничего в нашем мире не смыслит. Но вы-то куда смотрели? — Магистр уставился прямо на меня.

Я понурила голову, как и геккон. Справедливое замечание. Можно было предположить или догадаться и посмотреть потоки магии. Ох уж этот василисуш. Взгляды всех скрестились на нем, и он жалостливо заверещал, припал к Люсе, словно просил прощения.

— Вкусна, — мявкнул он пискляво.

Люся погладила его вдоль тела, и он припал к ней всем тельцем еще сильнее.

— Значит, когда он стал увеличиваться и превращаться, он забрал слишком много магии, вот Люся и потеряла сознание, — покачал головой Мегакрут.

— Ты превращался? Решил кого-то запугать? — грозно спросил магистр у Эххе.

Тот заскулил, заплакал и прижался к Люсе в поиске защиты. Та прикрыла его рукой, как будто это могло защитить от гнева магистра.

— Они не поделили с Мегакрутом Люсю, — пояснила я. — Василисуш обвинил Мегакрута в одном нехорошем действии, а Мегакрут, в свою очередь, обиделся и обвинил Эххе.

Эльф, прищурив глаза, посмотрел на гнома.

— Я вижу на вас следы магии василисуша. Что наделал этот негодник в этот раз?

— Да ничего, — быстро сказала Люся. — Мы уже все выяснили, правда, Мегакрут?

Люся с надеждой посмотрела на гнома, прикрывая жалко выглядящего геккона рукой. В ее глазах было столько отчаяния и мольбы, что гном сдался и буркнул:

— Да, все выяснили.

— И такого больше не повторится, — быстро сказала Люся эльфу.

Но тот был непреклонен.

— Нет, я забираю Эххе. Он угрожает вашему здоровью. И ослушался моего приказа.

— Нет, пожалуйста! — вскрикнула Люся со слезами на глазах.