Маруся Хмельная – Нелюбимая (страница 7)

Голосок был еле слышен, но в нем дрожала непокорная искра.

- Любовь? – мать слегка наклонила голову, словно изучая редкий, но бесполезный экспонат. – Красивое чувство. Мимолетное, как вспышка молнии. А что после? Что будет с ним, когда он осознает, что потерял

все

? Когда его имя станет посмешищем? Когда его Дом, его люди пострадают из-за его... каприза?

Она сделала паузу, давая словам вонзиться острыми иглами.

- А что будет с тобой, дитя мое? Мир высшего света безжалостен. Он сожрет тебя живьем. Сплетни, насмешки, презрение... Ты думаешь, его любовь защитит тебя? Она лишь сделает тебя мишенью. Ты погубишь его. И себя.

Мисси содрогнулась. Слезы наконец прорвались, беззвучно катясь по щекам. Она не рыдала, просто плакала тихо, от бессилия и ужаса перед холодной, неумолимой логикой разрушения.

- Брось его, – тихо сказала мать, не повышая голоса. – Уйди. Сохрани ему будущее. Сохрани себя. Уезжай. Найди себе достойного юношу в твоем... кругу. Это будет актом настоящей любви. И мужества.

Она сделал жест рукой. Леди Вивиан, стоявшая у двери, как статуя, шагнула вперед, протягивая Мисси небольшой, но увесистый бархатный мешочек. Золото. Плата за исчезновение.

Мисси взглянула на мешочек, потом на мою мать. В ее мокрых глазах был не только страх, но и внезапное, жгучее понимание. Понимание масштаба врага.

Она резко встала, смахнула слезы тыльной стороной ладони.

- Нет! – сказала она, и в этом одном слове была дрожь, но и сталь. – Я не возьму ваше золото. И не уйду. Он... он выбрал меня. И я выбираю его. Со всем, что последует.

Она повернулась и почти выбежала из салона, не взглянув на леди Вивиан и не увидев меня в тени.

Мать не двинулась с места. Она лишь подняла свою чашку и отпила глоток холодного чая. На ее лице не было ни гнева, ни разочарования. Только... удовлетворение хищника, загнавшего жертву в угол.

- Наивная дурочка, – произнесла она почти нежно. – Но упрямая. Что ж...

Я отступила вглубь коридора, прижавшись спиной к холодной стене. Меня трясло.

Я только что видела, как убивают душу. Без крови, без шума. Только холодными словами и невысказанными угрозами. И часть этой вины лежала на мне. Я была наследницей льда. Я принадлежала этому миру.

Глава 8

Весть о «беседе» достигла Дилана с быстротой лесного пожара. Он ворвался в Маринер-Холл вечером того же дня, как ураган. Его не пытались остановить – охрана расступилась перед его бешеным напором.

Я попалась ему под руку первой. Встретилась на пути, в саду, где я пыталась успокоить бурлящую внутри магию воды, глядя на замерзший фонтан.

- Твоя мать! – его голос был хриплым от ярости, дыхание сбилось.

Он стоял передо мной, весь как сгусток пылающей энергии. От него исходил жар, заставляя иней на листьях рядом таять. Его янтарные глаза метали молнии.

- Она осмелилась! Осмелилась пригнать свою ледяную гарпию к Мисси! Запугивать ее! Предлагать ей деньги, чтобы уйти от меня!

Я не стала отрицать, не стала оправдываться. Я просто смотрела на него, чувствуя, как моя собственная магия в ответ на его жар сжимается в плотный, оборонительный шар льда в груди.

- Она считает, что действует во благо, Дилан. Благо Домов.

- Благо?! – он засмеялся, резко, горько. – Благо – это сломать жизнь двум людям? Загнать Мисси в угол, чтобы она рыдала от страха? Твоя мать – монстр, Мелани! Ледяной монстр, как и ты!

Его слова обожгли, но я не дрогнула.

- Она защищает то, во что верит. Так же, как ты.

- Не сравнивай! – он шагнул ближе. Жар от него был почти невыносим. – Я защищаю любовь! А она – свою власть, свои прогнившие амбиции!

Он схватил вазу с редким морозоустойчивым цветком со столика рядом и швырнул ее в замерзший фонтан.

Фарфор разлетелся с громким треском, лед треснул.

- Слушай меня, и передай своей ледяной королеве! – он впился в меня взглядом, полным ненависти и отчаяния. – Если она или кто-то еще из вашей ледяной шайки тронет Мисси снова – клянусь словом, взглядом, мыслью! – я исчезну. Навсегда. И своим я тоже скажу. Я отрекусь от имени Феникс. Отрекусь от наследства. От всего! И уеду с ней туда, где никто нас не достанет! Вы потеряете меня навсегда! Поняла? Навсегда!

Он повернулся и ушел так же стремительно, как и появился, оставив за собой шлейф жара, запах дыма и осколки фарфора на снегу. И трещину в замерзшей поверхности фонтана.

Я стояла, глядя на его удаляющуюся спину. Его угроза висела в морозном воздухе. Он был способен на это. Способен сжечь все мосты. Ради нее.

Той же ночью в кабинете отца снова собрались на военный совет. Лорд Праймер (его лицо снова было багровым от гнева), леди Сигрид (выглядевшая на грани срыва), мои родители. Теперь и я была там – молчаливое напоминание о его ярости.

- Он сошел с ума! Отречься?! – бушевал Лорд Праймер. – Ради этой... этой...

- Он не сошел с ума, Праймер, – холодно прервала его моя мать. Она сидела, как всегда, прямая и бесстрастная. – Он влюблен. И молод. Прямые угрозы и давление только укрепляют его в этом бунте. Он видит себя рыцарем, защищающим даму, – в ее голосе прозвучало легкое презрение. – Нужно... изменить тактику.

- Что ты предлагаешь, Элира? – спросил мой отец, его низкий голос был спокоен, но в глазах читалась тревога. – Мы не можем позволить этому позору продолжаться. Рынки уже шепчутся. Конкуренты учуяли слабину.

Мать сложила пальцы в замок.

- Прямые атаки на девушку провоцируют Дилана на крайности. Значит, действовать нужно иначе. Незаметно, – ее синие глаза скользнули по лицам. – Пусть его «любовь» столкнется с суровой реальностью, которую он сам выбрал. Реальностью без золота Фениксов, без привилегий, без... стабильности.

- Например? – прошипела леди Сигрид.

- Например, – мать позволила себе тонкую, ледяную улыбку, – внезапные проверки санитарного состояния в квартале, где находится ее мастерская. Или... проблемы с поставками ее красок. Небольшой пожар на складе поставщика – чистая случайность, конечно. Или... необъяснимые отказы от ее работ недавними заказчиками. Мелкие неприятности. Постоянные. Изматывающие. Жизнь на грани выживания – не лучшая почва для романтики.

В комнате повисла тишина. Даже лорд Праймер перестал бушевать. Это было... грязно. И эффективно.

- Он заподозрит, – тихо сказала я.

Все взгляды устремились на меня.

- Пусть подозревает, – пожала плечами мать. – Но доказать? Связать разрозненные неприятности в Нижнем Городе с нами? Невозможно. Это просто... неудачная полоса. Суровая реальность жизни вне защиты Домов.

Она посмотрела на меня.

- А ты, дочь, будешь любезна и... наблюдательна. Если Дилан обратится к тебе в порыве отчаяния... направь его мысли в нужное русло. Напомни о долге. О последствиях.

Мне стало физически плохо. Они не просто воевали против Дилана и Мисси. Они заставляли меня быть их орудием. Шпионом. Сообщником.

- Я... я постараюсь, – прошептала я, ненавидя себя за эту слабость, за эту покорность.

Совещание закончилось. Родители Фениксов уехали, унося с собой план тихой, подлой войны. Я осталась одна в опустевшем кабинете. За окном стемнело.

Где-то там, в Нижнем Городе, Мисси, вероятно, плакала или пыталась уснуть в страхе. Дилан метался в бессильной ярости. А я... я должна была притворяться ледышкой. И ждать, когда первые капли этого тихого, отравленного дождя начнут капать на их хрупкое счастье.

Они уже собирались в тучах. Это только начало. Самое грязное было еще впереди. И моя роль в этом отвратительном спектакле только начиналась.

Магия Воды внутри меня застыла, тяжелая и мертвая, как глыба льда на дне самого темного океана. И превратилась в новые кирпичики для моей стены.

Глава 9

Недели, последовавшие за «беседой» и яростной угрозой Дилана, превратились в изматывающую партизанскую войну.

Волна «неудач» обрушилась на Мисси и их скромное существование в Нижнем Городе, как предсказывала мать. Тонкая, ядовитая, почти невидимая, но разрушительная.

Я узнавала об этом не от Дилана (он бы скорее плюнул мне в лицо, чем заговорил), а через сплетни двора и... через свою горничную, Налику, чья сестра работала в лавке рядом с мастерской Мисси.

- Опять инспекция, миледи, – шептала Налика, поправляя складки моего платья. – Придрались к вентиляции в мастерской госпожи Рейнольдс. Закрыли на три дня на исправление. А у нее срочный заказ был – портрет для купца с Южных островов. Клиент разозлился, деньги не заплатил.

Потом: «Корабль с импортными пигментами из Казарии, говорят, сел на мель. Случайно. Как раз те краски, что госпожа Мисси ждала для фрески в новой таверне. Заказчик нашел другого художника».

Затем: «Странная поломка у пекаря напротив. Печь треснула, угольки высыпались... прямо на деревянный навес мастерской. Чуть пожар не начался! К счастью, дождь пошел вовремя».

Каждая «неудача» была как крошечный укол иглой. Не смертельно, но больно, унизительно, подрывая веру в стабильность.

Я представляла Мисси: ее темные глаза, полные усталого недоумения, ее руки, стиснутые в кулаки от бессилия. И Дилана: его ярость, его подозрения, которые он не мог доказать, его попытки работать простым кузнецом, чтобы хоть как-то поддержать их.

Родители наблюдали за этим с холодным удовлетворением.

- Терпение, Праймер, – говорила моя мать лорду Фениксу во время их тайных встреч. – Вода точит камень. Их «любовь» точит быт и страх.