Маруся Хмельная – Нелюбимая (страница 6)

Глава 6

Затишье после того приема была гнетущим. Зловещим, как затишье перед штормом. Мать почти не разговаривала со мной, погрузившись в бесконечные совещания с отцом и обмен срочными магическими депешами с Пылающим Утесом.

Воздух был пропитан холодной яростью и расчетом. Я пыталась укрыться в библиотеке, среди свитков о морских течениях и древних ритуалах воды, но слова расплывались перед глазами.

Передо мной все стояла картина: Дилан, заслоняющий Мисси ото всех, его глаза, пылающие безумной решимостью, и... тот крошечный сиреневый лоскуток, бесследно исчезнувший с полированного пола.

Первая реакция родителей Дилана не заставила себя ждать. Атака была прямой и грубой. Пришла весть от Лорда Праймера: Дилан лишен доступа к семейным фондам, выведен из управления Южным Рудником, его любимая «Молния» отобрана и запечатана в дальнем гараже.

Ответ на это Дилана был бескомпромиссным. Взволнованный слуга передал, что Дилан в тот же вечер съехал из Пылающего Утеса. Перебрался в скромный дом на окраине Нижнего Города, неподалеку от мастерской Мисси.

Он не просто объявил войну – он перешел линию фронта.

Я в это время держала свою оборону.

Спустя несколько дней после того приема в Пылающем Утесе мать объявила, что мы посещаем благотворительный аукцион во Дворце Ночи.

- Нам нужно демонстрировать стабильность и невозмутимость, дочь. Ничто так не смущает сплетников, как ледяное спокойствие.

Я знала, что это значит. Мне предстояло стать живым щитом Дома, своим бесстрастным видом гася любые пересуды.

Зал был полон. Воздух, обычно пропитанный запахом дорогих духов и флером благородной старины, сегодня звенел от приглушенных голосов и звенящей фальши в улыбках. Стоило нам с матерью появиться на пороге, как на мгновение воцарилась та самая тягучая, притворная тишина, которая красноречивее любых криков.

Я шла, чувствуя, как сотни взглядов впиваются в меня, любопытных, сочувствующих, злорадных. Моя магия воды, всегда чуткий барометр, застыла внутри меня плотным, неподвижным льдом, отражая ту маску, что я надела.

К нам тут же подплыла леди Офелия из Дома Ветра, ее многослойные шелковые одежды шелестели, как крылья экзотической птицы.

- Дорогая Элира, Мелани! – ее голос был слаще меда. – Как мы рады вас видеть. Надеюсь, вы не слишком… взволнованы последними событиями? Молодежь, о, у них всегда ветер в головах!

Ее глаза, маленькие и блестящие, как бусинки, выискивали на моем лице малейшую эмоцию.

- Погода и вправду стала ветреной, – парировала мать, ее голос был ровным и холодным, как поверхность горного озера. – Но море, как известно, спокойно в своей глубине. Не правда ли, дочь?

- Совершенно верно, – откликнулась я, и мой собственный голос прозвучал удивительно четко и бесстрастно.

Но отойти было не суждено. К нашему маленькому кружку присоединились еще две дамы. Я чувствовала себя дичью, окруженной сворой гончих.

- Ах, эта милая выходка молодого Феникса, – вздохнула одна. – Так романтично… и так безрассудно. Бедная девочка, она, наверное, не понимает, во что ввязалась. Хотя… кто знает, может, она как раз все прекрасно понимает и рассчитывает на милость наследника?

- Сомневаюсь, что от этой… художницы есть какой-то толк, кроме смуты, – вставила другая, бросая на меня оценивающий взгляд. – Настоящим Домам нужна прочность. Как у вас, дорогая Мелани. Ваша стойкость просто восхищает в свете этих… неприятных обстоятельств.

В ее словах не было сочувствия. Был яд. Она намекала на мое унижение, прикрывая это фальшивой похвалой.

Я чувствовала, как по моей спине пробегает холодок. Пальцы непроизвольно сжались, но я тут же заставила их расслабиться.

Контроль. Всегда контроль

.

- Обстоятельства – это лишь испытание на прочность, – сказала я, встречая ее взгляд. Мои глаза, как и у матери, должны были быть глубинами Северного моря – холодными и не отражающими ничего. – А вода, как известно, точит камень. Мелкие камешки не способны повлиять на течение реки.

Я видела, как ее глаза на мгновение расширились от удивления, а затем в них мелькнуло раздражение. Они ждали слез, смущения, слабости. Они этого не получили.

Но когда мы отошли, я поймала обрывок шепота, донесшийся из другой группы:

- …все равно, жалко ее. Быть второй скрипкой в собственном браке… Или даже третьей, после той простушки и его «Молнии»…

Слова впились в меня острее иголок. Они не просто сплетничали. Они ставили под сомнение не только мое личное счастье, но и прочность моего Дома, его репутацию. Каждая насмешка, каждый взгляд – это был еще один кирпичик в стене, которую мне приходилось возводить вокруг себя. И с каждым таким кирпичиком дышать становилось все тяжелее.

После того, как Дилан ушел из дома, Фениксы приехали к нам на экстренное совещание.

- Безрассудный мальчишка! – шипела леди Сигрид во время их следующего «кризисного» совещания в кабинете отца. Ее багряное платье казалось кричащим пятном на фоне наших морских сине-серебристых тонов. – Живет в этих... трущобах! Позорит имя Фениксов!

- Он думает, что наносит нам этим боль, – холодно заметила моя мать.

Она сидела за отцовским массивным дубовым столом, ее пальцы перебирали хрустальную сферу с застывшим внутри водоворотом.

- Но он лишь демонстрирует свою незрелость. Без золота Фениксов, без защиты Дома... как долго продержится его романтический порыв? Особенно когда его возлюбленная начнет понимать, во что ввязалась.

Меня пробрала дрожь.

- Мама... что ты задумала?

Она повернула ко мне свой ледяной взгляд.

- Ничего экстраординарного, дочь. Просто... беседа. Женщина с женщиной. Чтобы госпожа Рейнольдс осознала реалии своего положения.

Беседа.

Слово звучало невинно. Как чаепитие. Но я знала свою мать. Ее «беседы» могли оставить шрамы глубже ножевых ран.

Глава 7

Я не планировала быть свидетельницей. Судьба распорядилась иначе. Я направлялась в Академию Магических Искусств (формальный визит, чтобы забрать кое-какие бумаги, а на самом деле, чтобы выбраться из дома и поддержать видимость нормальности), когда водитель замедлил ход в узком переулке Нижнего Города.

Изящный мобиль цвета аквамарина, принадлежащий нашей семье, с гербом волны и тритоном выглядел здесь чужеродным элементом. И тут я увидела

их

.

Мисси выходила из дверей своей мастерской. Она несла деревянный поднос с красками и кистями, собираясь, видимо, работать на пленэре. И тут задняя дверца мобиля Маринеров открылась.

Из мобиля вышла не мать, а ее главная помощница, леди Вивиан – женщина с лицом замороженного озера и манерами отточенного кинжала. Она была тенью матери, ее орудием в делах, требующих... особой деликатности.

- Госпожа Рейнольдс? – голос леди Вивиан был вежлив, но леденил кровь. – Леди Элира Маринер просила передать вам приглашение. Она была бы рада побеседовать за чашкой чая. Сейчас. Ее мобиль к вашим услугам.

Мисси замерла. Темные глаза широко раскрылись, в них мелькнул страх, но и упрямство. Она инстинктивно прижала поднос к груди, как щит.

- Я... я очень занята, миледи. У меня заказ...

- Леди Элира настаивает, – мягко, но неумолимо парировала Леди Вивиан. Ее улыбка не добралась до глаз. – Это займет совсем немного времени. И будет... полезно для всех заинтересованных сторон. Особенно для молодого лорда Феникса.

Упоминание Дилана было ударом ниже пояса. Я видела, как дрогнули пальцы Мисси, сжимающие поднос. Она колебалось всего мгновение, потом кивнула, бледнея еще больше.

- Х-хорошо.

Она поставила поднос обратно на ступеньки мастерской. Ее движения были скованными, как у приговоренной. Леди Вивиан жестом указала на открытую дверцу мобиля.

Мисси бросила последний взгляд на свою мастерскую, на краски – на свой мир, – и шагнула в роскошную, но холодную ловушку.

Мое сердце бешено колотилось. Я приказала водителю остановиться подальше, за углом.

Что делать? Вмешаться? Но как? Ослушаться матери открыто? Это было немыслимо. Я могла лишь наблюдать, как мобиль с гербом льда увозит солнечный зайчик в самое сердце ледяной крепости.

Ожидание было пыткой. В Академии я не пробыла и десяти минут, схватила бумаги, за которыми приехала и поспешила обратно, мои мысли были далеко отсюда.

Вернувшись в Маринер-Холл, я сразу почувствовала тяжелую атмосферу. Не в кабинетах, а где-то... в гостевых покоях. Я направилась туда, оправдываясь перед собой необходимостью защитить Мисси в случае чего.

Из полуоткрытых дверей малого салона доносился голос матери. Ровный, спокойный, но каждый звук – как укол ледяной иглой.

- ...совершенно не в осуждение, милая Мисси, – говорила леди Элира. – Ты, без сомнения, милая и... талантливая девушка. Но ты должна понимать. Дилан – не просто юноша. Он кровь древнего Дома. Огонь в его жилах несет ответственность за тысячи жизней. За будущее королевства. Его брак не прихоть. Это геополитическая необходимость. Союз Огня и Воды – это щит Аэтерии.

Я замерла в тени за портьерой. Мисси сидела на краешке золоченого стула, сгорбившись, как птенец под дождем. Она была смертельно бледна, ее пальцы спутаны на коленях.

Перед ней на столе стояла изысканная фарфоровая чашка с недопитым чаем – символ ненужного гостеприимства.

- Он... он меня любит, – прошептала Мисси, не поднимая глаз.