Маруся Хмельная – Нелюбимая (страница 25)

И самое горькое было в том, что я, наблюдая со стороны, понимала его лучше, чем она. Потому что я была там, с ним, в том горниле, что его изменило. И это понимание было тяжелее любой ненависти.

Глава 30

Однажды вечером, когда я сидела в кабинете, читая свиток о подводных течениях у побережья, слуги доложили о госте у порога.

- Кто? – удивилась я.

Кроме Дилана никто не знал, что я живу тут. Но если бы у него что-то случилось, он бы прислал записку. Как иногда извещал меня, если нам приходили какие-то приглашения или переносились заседания.

- Милорд Дилан Феникс.

- Пусть пройдет, – нахмурилась я озабоченно.

Случилось что-то важное? Паника ледяной рукой схватила за горло. Что-то страшное? Новое нападение?!

Когда Дилан вошел, я уже не находила себе места. Еле сдержалась, чтобы не выбежать навстречу и не узнать, что случилось. Но холодный рассудок подсказывал, что я слишком хорошо знаю Дилана, и если бы что-то случилось, он бы не стоял на пороге и не ждал, когда его проводят. Он бы ворвался в особняк огненным вихрем.

Дилан вошел в кабинет нерешительно. Что было ему совсем несвойственно. Непривычно было видеть его таким. В руках он сжимал сверток.

- Мелани... – его голос звучал чужими интонациями. Тихими. Лишенными огня.

Он сделал шаг внутрь, огляделся. Мой кабинет был светлым, строгим и безмятежным. И абсолютно чужим для него.

- Я... принес отчет магматической службы с Южного Рудника. Там... есть тревожные данные. Думаю, тебе стоит увидеть.

Он протянул сверток. Я молча взяла, положила на стол, не разворачивая.

- Спасибо. Я изучу.

Он не уходил. Он стоял, словно не зная, что делать дальше. Его взгляд блуждал по комнате – по полкам с книгами, по фонтану в нише, по моему лицу, скрытому за маской ледяного спокойствия.

- Тишина здесь... – начал он, и запнулся, – такая громкая.

Я смотрела на него с вежливым, отстраненным интересом.

- К тишине привыкаешь. Она дает ясность мыслей.

Он кивнул, но выглядел так, будто я сказала что-то непостижимое. Его взгляд упал на окно, в котором не было ничего кроме вида моря.

- Мисси... – начал он, и имя зазвучало как-то плоско. – Она... устроила сцену. Сегодня. Опять. Из-за того, что я опоздал на пять минут. Говорила о предательстве, о том, что я стал черствым...

Он провел рукой по лицу. В его глазах не было любви, не было тоски. Была только усталость и... пустота.

- Я слушал ее, смотрел на ее разгневанное лицо... и вдруг понял. Ярко, как вспышка. Я не чувствую ничего. Ничего, кроме... сожаления. И досады. Пламя... то пламя, что горело во мне для нее... оно погасло. Навсегда.

Он посмотрел на меня. Взглядом, полным мучительного осознания, которое, наконец, пробилось сквозь туман его метаний.

- Оно погасло, Мелани. Но только для нее. Знаешь, для кого оно горит сейчас? Для тебя. Я…

Его голос сорвался. Он искал слова, но слова были слишком малы, слишком ничтожны перед открывшейся бездной его запоздалого прозрения.

- Я был слеп, Мелани. Глупец. Я... я думаю... я...

- Дилан, – мой голос перерезал его попытку, как лезвие. Спокойный. Четкий. Непреклонный.

Я встала. Ледяная статуя достоинства.

- Ты свободен. Как мы и договорились. Твои чувства, их отсутствие или присутствие – больше не моя забота. Я рада, что ты нашел ясность. Теперь, пожалуйста, оставь меня. У меня много работы.

Я видела, как мои слова бьют в него, как ледяные стрелы. Видела, как его лицо искажает боль, смешанная с ужасом от осознания, что дверь, которую он так долго пытался выбить, теперь захлопнулась перед ним навсегда. И что захлопнул он ее сам.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Что-то грандиозное. Что-то покаянное. Что-то, что должно было растопить лед.

Но я уже отвернулась к окну. К бескрайнему, холодному, безмятежному морю. Моя спина была прямая, плечи расправлены. Крепость была возведена. Мосты сожжены.

Его запоздалое пламя осознания горело где-то сзади, но его жар уже не мог достичь меня. Я была окружена льдом. И в этой ледяной тишине, наконец, было спокойно. Пусто, холодно, но спокойно.

Он простоял еще мгновение, потом развернулся и вышел. Звук закрывающейся двери был тихим. Окончательным. Как последний удар погребального колокола по его запоздалым чувствам и по моим мертвым надеждам.

Война закончилась. Не его победой. И не моей. Ничьей. Мы оба проиграли. Но я обрела самое ценное – неприступный мир внутри собственной ледяной крепости. А он остался снаружи. Свободный. И навеки одинокий в этой свободе.

Глава 31

«Лунный причал» стало моей крепостью. Не просто местом обитания, а воплощением моего решения. Каждый гладкий камень стены, каждый луч холодного света, падающий через высокие, строгие окна, каждый тихий час, проведенный в работе или созерцании замерзшего сада за стеклом – все это укрепляло ледяные стены вокруг моего сердца. Тишина была моим союзником. Дистанция – моей броней.

Весть о разрыве Дилана с Мисси пришла не от него. Она пришла в виде громкого скандала, отголоски которого докатились даже до светского общества.

На очередном приеме две дамы, увлеченные обменом сплетнями, не заметили меня, когда я подошла к фуршетному столу, чтобы взять передышку от светских улыбок.

- Эта художница… Как ее там? Мисси Рейнольдс… Любовница наследника кланов Феникса… Ради которой он чуть не бросил все в свое время, и даже чуть не женился, дав отставку Маринер…

- Да уж, жуткий скандал был, - прервала ее собеседница. – Я сама тогда присутствовала в Изумрудных Садах, когда он объявил помолвку с этой художницей. Оба они были такие красивые, такие счастливые… От них свет как будто шел. Каюсь, я даже позавидовала тогда… Эх, молодость… – дама издала мечтательный вздох. – А через пару дней он уже женился на этой льдышке Маринер…

Слушать это было горько, но упоминание Мисси меня насторожило. Я чувствовала, что услышу что-то важное.

- Да уж, «повезло» парню, – хихикнула первая. – Он огонь, а ему сосватали сосульку… Понятно, что он сохранил связь с этой художницей. Она потом куда-то делась, и вот снова вернулась… И что ты думаешь?!

- Что?

Да, что? Можно уже сказать быстрее?

- Говорили, что она протеже Джоля, никчемного мага земли. Я еще тогда удивилась… Где любовница Феникса, а где Джоль? Не тот уровень… Так вот знаешь

чья

она оказалась протеже?

- И чья же? – нетерпеливо поинтересовалась вторая.

Да, чья?

- Лорда Борга. Интриги Дома Громовержцев. Решили вбить клин в союз Фениксов-Маринер. Детки-то все-таки спелись. Не гляди, что стихии конфликтуют. Ну так правильно, две династии, два наследника. Не о любви думать надо. О деле…

- Но план сработал? Он опять к ней побежал? Видели их вместе…

- Порвал! Со скандалом!.. Узнал о ее вероломстве. Лорд Дилан был в ярости, говорят. Рвал и метал. Бросил в нее какими-то бумагами. При всех. Отвратительная была сцена. Но увлекательная, - дама хихикнула. От второй раздался понимающий и согласный смешок. – Он кричал ей в лицо о предательстве, о связах с Домом Громовержцев… А она не отпиралась. Сказала, что он сам виноват… Что он отвернулся от нее, а она лишь... использовала шанс! Вот так вот… Так закончилась великая история любви наследника Дома Фениксов и простой художницы. И правильно, каждой птичке свой насест…

От услышанного рука дрогнула, и бокал из моей руки выпал и разбился. Дамы обернулись и увидели меня. Побледнели.

- Простите, я такая неловкая, – сказала я и удалилась в растрепанных чувствах.

Мисси связалась с нашими конкурентами за власть? Что ж, это многое объясняло. И ее внезапное возвращение, и ее успех в Казарии, и ее «покровителя» с сомнительной репутацией.

Теперь ее попытки раскачать Дилана, отвлечь, перетянуть внимание на себя выглядели по-иному. Для Дилана это очевидно явилось предательством. Подлостью.

Но для меня это было лишь еще одним штрихом к картине абсурда и боли, что звалась нашим браком. Это касалось Дилана, его разбитых иллюзий, его горького прозрения. Не меня.

И моя ледяная стена, моя возведенная крепость осталась неприступной.

Дилан заявился в «Лунный Причал» на следующий день. Я приняла его в гостиной. С вышивкой в руках. Которая должна была показать безмятежность моего душевного покоя.

В его позе не было прежней ярости или самоуверенности. Была отчаянная решимость, смешанная с глубокой усталостью. Глаза горели лихорадочным блеском человека, дошедшего до края.

- Мелани, – его голос был хриплым, как после долгого молчания. – Ты знаешь…

Он вопросительно ожидал моей реакции. Я отложила вышивку, подняла на него взгляд. Спокойный. Отстраненный. Как на докладе о поставках угля.

- Об этом говорят все. Служанки, торговцы в Нижнем городе, знать на приемах… Да, Дилан, теперь я знаю. Знаю, что ты разорвал отношения с госпожой Рейнольдс. Мои соболезнования по поводу твоего разочарования