Марцин Подлевский – Возвращение (страница 43)
Именно тогда Натриум вошел в стазис, и энергия погасла, словно ее и не было.
Испуганная Кирк Блум пристегнула себя к навигационному креслу.
— Цель через минуту сорок, красуня, — сообщила ей Тетка.
— Дай мне стазис.
— Ну, наконец-то, — в голосе кастрированного ИИ прозвучало явное облегчение. — А то я уже думала, что ты забыла о себе, дорогая. Стазис, стазис… инъекторы. О, и какая же это красивая искра! Как она искрится… O! А теперь они гонятся за нами, но не догонят!
— Тётка!
— Сейчас, сейчас! — ИИ подключил инъекторы, позволив телу Кирк Блум наполниться спасительной Белой Плесенью.
Все еще неуверенные серафимы активировали форсаж. «Ом» прекратил свой обратный полет и начал возвращаться к «Живому Серебру». Сопровождавший его фрегат активировал поворотное устройство, как и несколько прыгунов Элохимов. Но было уже слишком поздно.
Не успели элохимы приблизиться к кораблю, как «Темный кристалл» коснулся искры, замерцал и исчез.
2
Спасение
Их лик стал чудовищным и гладким, а металлическое тело напоминало тело насекомого. Их слепые глаза светятся красным, а безжизненные члены холодно набрасываются на осажденную добычу их металлической хватки. С них капает смазка и жидкости, и они не боятся ни туманных газов, ни температур, ни чудовищных давлений, ни ледяной пучины Пустоты. Их мозги — холодные и мерзкие — спрятаны глубоко внутри них, и электрические искры струятся по всему их проклятому существу, оскорбляя тело и дух.
Она не могла поверить, что ее похитил старик. Причем такой, который особенно действовал ей на нервы.
Вскоре после воскрешения Маделлы Нокс бывший первый астролокатор «Няни» Захария Лем сказал ей три вещи. Первая: она должна говорить только тогда, когда ее спрашивают, иначе он снова введет ее в стазис. Второе: она не должна пытаться бороться с ним или принимать какие-либо другие глупые решения, направленные на захват корабля. Третье и последнее: передать ему остальные коды, необходимые для пилотирования «Дикарки».
Услышав эти дилеммы, смотрительница сектора контроля, во-первых, начала ругаться, демонстрируя неплохое знание терминов из самых отдаленных секторов Выжженной Галактики, во-вторых, дернулась, чтобы ударить его лбом по голове, а в-третьих, когда атака не удалась, настойчиво объяснила, где Захария может искать коды. Ничто из того, что она сказала, не удовлетворило Лема, который задумчиво кивнул и достал из кармана комбинезона небольшой электрошоковый боб.
— Я бы предложил начать с самого начала, — сказал он примирительным тоном. — Я не сторонник применения насилия. Тем не менее жонглирование системой «Дикарки» начинает меня утомлять. Мы можем, и уже много раз прыгали, пока ты отлеживаешься в удобном стазисе… но скоро возникнет необходимость в пополнении запасов энергии ядра и более тонких навигационных маневрах. Может быть, ты рассмотришь мою культурную просьбу?
— Нет никаких кодов, — фыркнула Мама Кость, глядя на боб. — «Дикарка» — это небольшой прыгун личного пользования, по сути, моя персональная спасательная капсула. Большинство функций со временем блокируются, если он не будет периодически получать подтверждения от считывателя генов. Все дело в живой ткани.
— Еще одно неудобство. Что ж. — Захария задумался. Электрошокер блуждал между его пальцами. — Хм… а посадка?
— Что ты хочешь, к проклятой Напасти!
Он пожал плечами.
— Возможно, сотрудничества. Это еще предстоит выяснить. Плюс любезная помощь с посадкой. Боюсь, с этим у меня могут возникнуть проблемы. Совсем другое дело стыковка… Мы нажимаем кнопку, и все готово. Здесь может быть немного иначе. Более сложным.
— Хочешь, чтобы я тебе помогла? Да ты, наверное, замечтался! И где бы тебе снова пришлось приземлиться!
— Хм… может, нигде? Пожалуйста, не заморачивайся пока с этим и любезно разблокируй навигацию.
Она сделала, как он требовал, и позволила снова пристегнуть себя к стазис-креслу. Она даже проглотила протянутую ей термочашку с флюидом, довольная тем, что Лем не стал снова вводить ее в стазис. Если этот старый маразматик думает, что ему удастся выкрутиться, то он сильно ошибается, решила она. Не дав ей снова Белую Плесень, он уже показал первую царапину на своей броне: проявил слабость. А тут еще и проблемы с посадкой! Это ненадолго, она была уверена в этом.
С нее было достаточно одного дурацкого часа.
Захария был старым — старым и лысым, с седой шерстью, растущей на его больших, неуклюжих лапах. Он распространял вокруг себя запах дезинфицирующего средства, смешанный с дешевым одеколоном. Он не шел, а ковылял, раскачиваясь, как болванчик. К удивлению Нокс он достал откуда-то старые очки, напоминающие средневековые, в которых — раздражающе долго — он изучал навигационные карты. Когда ему хотелось увидеть что-то более четко на мониторе, он прикасался к нему корявым пальцем. И он бормотал. Он бормотал то ли для себя, то ли для нее какие-то нудные, давно забытые хиты. Впрочем, хуже всего было не это, а то, что он время от времени добавлял к ним различные старомодные предложения. «Чего тут только не придумают!» — бормотал он. «Все хорошо, пока ты молод, и не страшны ни жар, ни холод» — и тому подобная чепуха, спетая фальшиво и вполголоса.
Единственным плюсом во всем этом было то, что она могла видеть, куда они летят.
Она не была астролокатором и не могла определить отдельные названия, но некоторые точки, которые он искал, видимые на мониторах и на сенсорном голоэкране, кое-что ей говорили. Например, туманность Лагуна, содержащая — как она успела прочитать в записке — скопление NGC 6530 с каким-то большим лазурным сверхгигантом. И Трехлистная туманность, похожая на терранский клевер, поскольку ее пересекают темные полосы пыли, расположенные подобно этой мифической траве. И туманность Омега, о которой она знала так много, что ее еще называли туманностью Лебедя. На этом ее знания заканчивались. Она была уверена лишь в том, что каждая из найденных ею туманностей занимает довольно большую галактическую область, а значит, по косвенным признакам, она ничего не знала. Однако было что-то в названиях, какая-то общая точка, относящаяся к ним, — но какая именно, она понятия не имела.
— Любопытная птица? — загадал ей в один момент Лем. Она скривила губы, не опускаясь до ответа. — Она может посмотреть на себя со стороны. — Он махнул рукой. — Я просто так просматривал. Любопытства ради.
— Ты понимаешь, во что ввязался? — начала она, но Захарию это не особенно волновало.
— Что ты имеешь в виду? О, вся эта злополучная история с похищением… Да. Не очень завидное занятие.
— Ты за это заплатишь!
— Мне действительно очень жаль, — сказал он немного страдальческим голосом, настолько естественным, что она начала сомневаться, действительно ли он притворяется. — Насколько я понимаю, незначительная генотрансформация переключила тебя на контролируемую агрессию. Это позволило тебе лучше управлять всей этой… общиной Контроля. Но здесь это не сработает. Я бы посоветовал тебе держать свои нервы в узде.
— Я буду держать твои нервы в узде, чертов ублюдок!
— Мне действительно придется его использовать? — спросил он, снова демонстрируя электрошокер, и Нокс замолчала. — На твоем месте я бы беспокоился о побочных эффектах, связанных со стазисом. Парализованное тело может не принять дозу «Белой плесени» так, как должно.
Молчание Мамы Кости затянулось.
— Я понимаю твою нервозность, — подхватил он. — С твоей точки зрения, мятежный астролокатор угоняет «Дикарку», желая избежать уничтожения в Выгорании. Такого человека легко оскорбить и на него легко накричать. В конце концов, многолетний опыт работы в профессии не раз доказывал, что крики и топанье худой ногой действуют на персонал. Здесь, однако, все иначе. Я представляю интересы Ложи, дорогая госпожа Нокс. И в результате ожидаю уважения.
Наступила тишина, в которой на мгновение стало слышно только гудение механизмов прыгуна.
— Эта Ложа, — заговорила Маделла через некоторое время, — просто фикция. Выдуманная организация, значок, который вешают на себя пираты и террористы.
— Правда? Мне кажется, ты должна изменить свое мнение после того, как перехватила и прослушала передачу зонда, адресованную одному из ее агентов. Насколько я помню, по-моему, там даже упоминался точный термин «Ложа», о чем ты любезно упомянула в своем частном отчете, занесенном в бортовой журнал.
— Мистификация — выплюнула она, затягивая ремни своего кресла. — Мало вам этих безумцев, которые притворяются, что принадлежат к какому-то тайному галактическому масонству?
— Я прошу тебя воздержаться от подобных комментариев, — холодно отрезал Лем. — Подвергая сомнению Ложу, ты оскверняешь память молодого, многообещающего астролокатора Цицеро Флинка.
Лицо начальницы сектора контроля превратилось в холодную маску.
— Хорошо, — спустя мгновение слегка повеселевшим тоном произнес Лем. — Теперь, когда ты знаешь, кого я представляю, думаю, мы начнем следующий этап нашего путешествия. — Он склонился над навигационной консолью. — Мы уже рядом с интересующим нас локационным буем…
— Куда ты меня везешь? — медленно спросила она. Захария пожал плечами.
— Дело в том, что мы не можем позволить себе дальнейших задержек, — сказал он, увеличивая изображение незнакомого Маме Кости звездного сектора. — Дело уже не в самой Машине, в которой Ложа крайне заинтересована, а в том, что мы не знаем, как все сложилось после нашего побега из Выгорания. И это нехорошо. Ложа должна знать. Знать, — добавил он уже не к Маделле, а к себе, — это дело Ложи.