Марцин Подлевский – Возвращение (страница 40)

— Простите, но у меня нет на это времени, — холодно сказал он. — Не могли бы вы убрать свои вещи с этого стола? Я запущу голоэмиссию.

— Сейчас, сейчас! — завизжала она, почти подбежала и свалила стопку журналов и пепельницу для палочек. — Держи, милый. Вот! Уже готово!

— Кирк Блум, — сказал Аркад через мгновение, выводя на плоскую поверхность стола прямоугольное голоизображение. — Вы захотите сравнить данные… Если все совпадает, пожалуйста, подтвердите.

— Не совпадает, — довольно трезво заметила госпожа Блум. — Вот. Отца здесь, к сожалению, нет. Уже два года. Он бросил нас одних на произвол судьбы!

Не может быть, с отвращением подумал Павлючук. Он кивнул и наклонился, чтобы ввести соответствующие данные, как вдруг заметил, что Персея Блум присела рядом с ним, придвинулась ближе и начала что-то шептать. Он моргнул.

— Что, простите?

— Они убили его, — шепотом сообщила ему госпожа Блум. — Он подключал и подключал эти проклятые компьютеры. И я сказала ему: оставь эту Напасть, или она сожрет твои мозги! И она сожрала!

— Что вы говорите…?

— Да! Он сказал, что что-то узнал. А я ему твердила: ты копаешь, копаешь, и в конце концов найдешь, идиот! И он нашел. Я возвращаюсь домой с работы… а в комнате для уединения… ничего современного, и мой муж, мой бедный дорогой, подключен к этим мониторам с кабелями… — Персея придвинулась еще ближе, пока воспитатель не почувствовал запах дешевых духов. — А на мониторах — белое! Он потрескивал повсюду и даже прожег пол. И вот он сидит, мертвый… хотя все еще на брачном контракте, — оговорилась она, слегка повысив голос. — Но все было кончено, мой мальчик. С ним было покончено…!

— Насколько я понимаю, вы сообщили об этом в Департамент планетарного контроля? В службу безопасности?

— Я сообщила, сообщила. Генокомпьютеры, сказали они. Поток. Напряжение, скачок. Какой еще скачок! Он что, не часто подключался к розеткам? И он был так взволнован, так хвастался тем, что нашел что-то… А потом он полностью изменился, полностью!

— Хм…

— А моя маленькая Кирк… Вы знаете, что ее тоже уже тянет к компьютерам? Такая маленькая, а уже… прямо как папа! И поэтому я не хочу, чтобы она… вы понимаете. Вы не можете отдать ее в образовательный блок, понимаете, господин педагог… чтобы у нас не было этих компьютеров. Они сломали нам жизнь… мне и моему дорогому сокровищу…

— Это возможно, — заметил Павлючук. — Теоретически можно отказаться от образовательного теста и пойти в сторону общего образования. Как правило, от тестов отказываются, когда у человека есть… сомнения в способностях ребенка. Тогда хочется дать ему шанс развить свои возможные навыки в рамках основной образовательной программы.

— О да! Именно так я бы и хотела, дорогой! Именно так я бы и хотела!

— Однако вы должны знать, что базовая программа не дает вам шансов на стипендию, — добавил педагог, с некоторым удовлетворением глядя на внезапно расширившиеся глаза Персеи Блум. — Дополнительные средства на обучение вашего ребенка выдаются только после того, как он пройдет тестирование и будет приписан к определенному образовательному блоку.

На мгновение воцарилось неловкое молчание.

— А эти ресурсы, о которых вы говорите, сокровище, что они собой представляют? — неожиданно спросила Персея, и не успел Павлючук ответить, как она тут же вернулась к прежнему лепету. — Потому что, видишь ли, дорогуша, я не совсем в здравом уме… уже было несколько снимков, не снимков, несколько глиом… со мной что-то происходит… и лекарства сейчас дорогие, эти наниты… Понимаешь, дорогуша, я хочу, чтобы у моей дочери все было хорошо в жизни, а что будет, когда мамы не станет? Только эти компьютеры и компьютеры! А компьютеры меняют людей… Если она увлекается компьютерами, как этот мой муж, то ему плевать на людей… его ничего не интересует, только эти компьютеры, стримы и подобные глупости… И если что-то случится с другим человеком, он даже не наклонится к нему… И я бы не хотела, чтобы Кирк была такой… потому что я люблю свою дочь, свое сокровище… Так скажите мне: она изменится или не изменится в этом Блоке? Изменится или нет?

Готовь свою задницу, Эд, думал разъяренный Павлючук, смертельно улыбаясь Персее Блум. Потому что, когда я вернусь, я так ее тебе надеру, что ты вылетишь за пределы Галактической границы.

***

Они летели, преследуемые флотом Элохимов.

Первую волну преследования они заметили на траектории полета к NGC 1624 — глубинной дыре, известной также как Прихожая Куртизанки. Элохимские корабли — монстры, прыгуны и обмылки — почти сразу после нескольких легких внутрисистемных прыжков преградили им путь, так что пришлось развернуться и под огнем снова прыгнуть в противоположном направлении. Однако это было только начало.

Когда флот секты настиг их на автоматической станции связи, они первым делом заметили крейсер элохимов: раздутый белый шар, окруженный эскортом серафимов, истребителей, вооруженные дроссельными пушками. Тогда им удалось спастись почти чудом, и то лишь потому, что станция находилась рядом с буем.

Похоже, они стали главной целью секты во всем Рукаве Лебедя.

— Ничего этого не будет, — сообщила Кирк Блум на третью неделю после побега, отключившись от системы навигационной консоли. — Я не смогу прорвать эту напастную нанитовую блокаду, даже если бы у меня была тысяча лет на это. Самое большее, мы сможем продолжать пукать в них ослепляющим ЭМИ и исчезать в прыжках. Тетка?

— Да, дорогая?

— Ты уже получила статистику?

— Да, — с явным удовлетворением сообщил новый, кастрированный ИИ «Темного кристалла». — Учитывая количество станций связи вдоль Рукава Лебедя, необходимость перезарядки ядра и сдвиги во времени из-за прыжков, вы должны ожидать встречи с силами Элохима каждые три с половиной лазурных дня.

— Ушедшие… А башни Пограничников? Есть ли они?

— Только на другой стороне Рукава, вдоль Галактической границы, цветочек. Надо подумать, милая.

— Есть обитаемые системы? Планеты?

— Слишком далеко, — фыркнула Тетка. — Может быть, одна… Но я не знаю. Я проверю и подумаю.

— Подумай, а то я уже напасть подхватила от всех этих разглагольствований, — нахмурилась Кирк, отрываясь от пульта и направляясь в столовую. — Я собираюсь выпить.

— Только не ликер, любовь моя! От него у тебя еще больше разболится голова!

— Еще одно замечание о «ликере», и я тебя действительно кастрирую, — предупредила Блум и, дойдя до столовой, налила себе не ликер, а «турбофлюид», наспех придуманный напиток: смесь флюида и водки.

— Давай выпьем, — сказала она себе, сделала глоток и с удовлетворением отметила, что по вкусу все это напоминает ванильный ликер с большим количеством сахара. — Кис-кис… — добавила она, вставая на мгновение и наливая несколько капель в кошачью миску. — Кис-кис… Да будет тебе Напасть, Голод! Голод! Кис-кис!

Но Голод не соизволил появиться. И она прекрасно знала, почему.

Все из-за принца.

Из-за Натриума Ибсена Гатларка. Вернее, из-за того, кем он стал.

Когда она впервые увидела его, вытащенного из стазис-капсулы, то едва не застрелила из Когтя — бывшей пневматики Пограничника Гама. На самом деле ничего особенного: то, что выпало из капсулы, лишь слегка напоминало прежнего Ната. Сверкающее крошечными искрами по краям, тело выглядело полупрозрачным. А еще оно внезапно поднялось и встало на ноги, что было совершенно невозможно для сына принца Ибсена. Тем не менее призрак Ната встал, заговорил с ней, а затем — перекатился на пол. Она позволила ему немного полежать. Она стояла и смотрела на то, что по первому впечатлению приняла за человека. Упырь, пронеслось у нее в голове. Человеческий призрак.

А потом, очень медленно, она подошла и коснулась… феномена. Того, чем он стал.

Странно, но она могла это сделать. Однако не ощутила никакого прикосновения к коже, скорее легкое покалывание, как будто она прижималась к сильно сгущенным магнитным полям, сформированным в форме тела. Кожа все еще была на месте, но Кирк не была уверена, прикасается ли она к ней или к чему-то рядом с ней, словно граница обычной реальности была слегка сдвинута. Все тело Ната опалесцировало этой неопределенностью и легким магнитным трепетом — если смотреть на него вблизи, могла закружиться голова.

Голод предал ее, когда она потащила Натриума в стазис-навигаторскую. Сначала, глядя на то, что принесла Кирк, он подозрительно мяукнул. Потом подошел и как бы нехотя потерся боком о все еще бессознательное тело Ната. И, кажется, в этот момент его мгновенно купили и продали. Он начал что-то бормотать и наконец с упорством, достойным большего, попытался забраться на юношу сверху. Видимо, то, во что превратился Нат, подействовало на него как магнит.

Блум с трудом оттащила его от княжеского сына и, перенеся Натриума в одну из свободных кают, отделила возмущенного кота, закрыв дверь. Она уже собиралась поместить Ната в АмбуМед, но тут появились первые элохимские отряды. Это были, как она быстро поняла, два прыгуна. Кирк побежала в свою каюту, поместила Натриума в стазис, как и протестующего Голода, полетела в СН, подключилась к системе и стазису, а затем прыгнула к ближайшему навигационному бую, ведущему на траекторию полета вдоль внутренней границы Рукава Лебедя.

Она еще не понимала, что именно так будут выглядеть ее следующие несколько дней.