Марцин Подлевский – Возвращение (страница 34)

— Хорошо, — хмыкнул механик.

— А ты, Бидрок, — Клетка снова повернулась к Эрин, — присмотри за своим компьютерным волшебником. Думаю, он действительно получил слишком сильный удар. Нам нужно срочно отправляться к Палиативу, — добавила она, снова взглянув на Джареда. — Я не хочу проблем с ребятами Червяка. Он так просто не отдаст красавца. Питает к ним слабость.

— Что тут скажешь, — пробормотала Эрин. Мамушка широко улыбнулась, продемонстрировав комплект частично сгнивших зубов.

— Вижу, глупости подходят к концу, — заметила она. — Добро пожаловать на борт.

***

Это невозможно, признал Хаб Тански. Это невозможно. И к тому же оскорбительно.

Никто не будет мной командовать.

И все же он делал то, чего от него ждали. Он покорно шел вперед, как на Голгофу, с покорно опущенной головой. С каждым шагом ему становилось все хуже, словно он погружался в наполненную тьмой бездну. Шаг — и оглушительное эхо. Шаг — и обвал. Шаг — и смерть.

Это реальность, утешал он себя. Это реальность. Как и я. Я реален. Я настоящий. Мухи, напомнил он себе. Мимолетные мухи и настоящий паук. Ты думаешь, что можешь управлять мной… но это я… это я…

Я настоящий.

Будь проклят, пробормотал он про себя, но это был всего лишь еще один рокот, утонувший в шуме Ока. Будь проклят, если ты думаешь, что…

Он заколебался. Но именно в этом и был смысл. «Если ты думаешь». Простое напоминание о процессе, о котором он на мгновение забыл. О процессе познания. Об ассоциациях и умозаключениях, о жонглировании символами, о создании осознания в фокусе. Он забыл о духовной искре.

Он забыл о мышлении.

Медленно, нерешительно он потянулся слабой рукой во внутренний карман своего потрепанного комбинезона и достал палочку, а затем, держа ее в пальцах, остановился прямо перед входом в дверь, к немалому удивлению Клетки и ее людей. Мамушка смотрела на него не столько с гневом, сколько с удивлением. Еще мгновение назад лысый, хилый компьютерщик, который, мягко говоря, был не в себе, едва держался на ногах, а теперь он уверенно стоял и ловким движением извлек откуда-то фузионную зажигалку.

— Ты… — начала Клетка, но Тански высек пламя и, спрятав зажигалку, вдохнул синтетическую копию никотина, выращенную тысячи лет назад и навсегда утраченную человечеством. — Залезай…

— Конечно, Мамушка, — ответил Хаб и, распространяя вокруг себя клубы синеватого дыма, забрался в кабину. — Как может быть иначе.

— Не называй меня Мамушкой, — предупредила Клетка, ведя остальных в очередь. Она уже не сводила глаз с Тански, с трудом удерживаясь от ненужного театрального жеста — выхватить и погасить его сигарету. — Хочешь снова получить по голове?

— Нет, — возразил компьютерщик, но усмешка была заметна в его словах. И эти внезапно застенчивые, рептильно-холодные глаза…

— Надеюсь, что так, — пробормотала она, усаживаясь в начале линии и нажимая кнопку запуска.

Поезд дернулся и двинулся по коридору, медленно втягиваясь в одну из ветвей станции.

Очередь спустилась вниз — прямо в сердце Ока, проносясь по рельсам над заполненными людьми помещениями, мастерскими и закрытыми магнитными полями внутренними ангарами для небольших аппаратов. Она скользила над жилыми секторами и бульварами. Если Око и было когда-то станцией машин С-типа, то за столетия его переделали так, что оно больше не напоминало прежнюю структуру, по крайней мере внутри. Местами виднелись лишь загадочные столбы или пузыри, набитые машинными технологиями, предположительно неоднократно проанализированными Научным Кланом.

Путешествие продолжалось.

Несколько раз очередь останавливалась перед закрытыми барьерами, которые можно было открыть, только введя соответствующий код. Дважды их досматривал охранник Палиатива. В конце концов, станция оказалась не такой уж большой, как могло показаться, и Хаб, наблюдавший за маршрутом, понял, что они кружили, неоправданно увеличивая время в пути. Однако в конце концов они вышли в коридор, который заканчивался пустой, белой и маленькой платформой.

Только там Клетка окончательно остановила поезд и велела им сойти.

— Это здесь? — неуверенно спросила Вайз.

— Оглянись, принцесса, — ответил ей Тански, бесстрастно указывая кончиком другой палочки на стены внутреннего микродвора. — Здесь нет такого количества камер и защитной автоматики. Палиатив наблюдает, и если понадобится, он тоже может поджарить. Это лазерные пушки? — спросил он у одной из сопровождавших их девушек, которая не соизволила ответить на его вопрос. Он подавил хихиканье. — Ну, точно. Плюс: вы слышите более громкий, чем обычно, шум?

— Да…

— Во-первых, сюда стекаются звуки с других уровней, а во-вторых, здесь усилена вентиляция. Если вы хотите сидеть внутри гигантской механической сферы, вам нужно чем-то дышать.

— Ты, умник, — проговорила Клетка. — Не умничай. Ты уходишь.

— Конечно. Сюда, я полагаю? — Хаб указал на большую дверь, похожую на вход в шлюз в конце платформы.

— Ты правильно полагаешь. И прекрати эти дешевые замечания. Палиатив не любит «мыслителей».

— Очаровательно, но колко.

— Как голова?

Тански не ответил, но улыбнулся. Он продолжал улыбаться до тех пор, пока Мамушка не прошла мимо него, не ввела код на панели и не открыла дверь, направив их прямо в Узел.

***

Пожилой старик с бледной, почти полупрозрачной кожей сидел в большом кресле, похожем на электронный трон, с которого свисали толстые силовые кабели и штыри инъекторов. Сразу за троном светилось множество мониторов и оборудования, занимавших почти всю площадь Узла, похожего на огромную операционную с одним пациентом.

Старик, казалось, дремал, его глаза были закрыты. Однако он держал руки слегка приподнятыми и осторожно шевелил пальцами, словно играл на каком-то невидимом инструменте. А может, так оно и было — похоже, скрытый считыватель передавал движения его пальцев, переводя их в команды, поступающие на Узел.

По комнате перемещался персонал — медицинский, технический и охрана, только два человека неподвижно стояли по две стороны кресла: коротко стриженная беловолосая Анна и какая-то неизвестная, тоже седовласая женщина в очках и медицинской форме. Впрочем, на белых волосах сходство заканчивалось: врач выглядела намного старше капитана «Кармазина» и в то же время худой и запущенной, словно годами исполняла свои обязанности в темноте Узла, вдали от света. Из-за кресла старика вышло еще одно существо, чем-то напоминающее стрипса. Хакл сразу же узнала его: это был Реанимат, также известный как Электронный Посмертник.

Насколько она помнила из лекций в Космической академии, иногда случалось, что техническое спасение не удавалось, или человек, превращенный в стрипса, до этого находился в агональном состоянии. Таких — по сути, искалеченных — людей стрипсы выпускали на свободный рынок: поврежденные и больше похожие на живых мертвецов, реаниматы находили покупателей, и ими можно было управлять до полного восстановления. Этот, похоже, был уже довольно стар — многие биологические части его физиономии заменили, включая глаза, которые снабдили двумя черными микрокамерами.

— Это они, — сообщила Анна.

— Грюнвальд? — прошептал старик голосом, напоминающим шелест осенних листьев.

— Он будет здесь с минуты на минуту, — отозвалась Клетка. — Он все еще в криокамере.

— Почему?

— Потому что если вы его разморозите, он умрет, — громко сказала Эрин Хакл. Палиатив открыл глаза.

— Кто…? — спросил он, явно удивленный тем, что Хакл осмелилась заговорить.

— Кармера Бидрок, первый пилот «Черной ленточки», — ответила Эрин, решив сказать полуправду. — Командовал ею Миртон Грюнвальд. Я не знаю, что…

— Пусть замолчит, — распорядился старик, и Хакл заметила, как Реанимат нацелил на нее электрошокер. Она закрыла рот.

— Я буду говорить, когда буду говорить, — решил Палиатив. — Пока же меня интересует Грюнвальд. Анна?

— Действительно, он в криокамере, — признала капитан. — Похоже, кто-то очень сильно его потрепал. Однако эта Бидрок не говорит всей правды. Мы нашли их в Щели с поврежденной коронкой глубинного привода. Они ныли о ремонте, но забыли добавить, кто ими руководит. Про этого они тоже не упомянули, — она указала на доктора Харпаго. — Он был в стазисе.

— Доктор Харпаго Джонс, — провозгласил Палиатив. — Опять в стазисе. История любит повторяться… — Он улыбнулся бледными тонкими губами. — Вы неважно выглядите, доктор.

— То же самое, — с трудом начал Харпаго, — я мог бы сказать и о вас.

— Нет, не можешь. Все, что вы видите, — это оболочка. Вот здесь я начинаю, — старик вяло махнул рукой в сторону мониторов за троном, — и здесь заканчиваю. Узник жизни. — Он кашлянул, имитируя неудачное хихиканье. — Как и любой из нас. Просто у меня немного больше… возможностей.

После долгого молчания он принял решение.

— Вас переведут в камеры. Каждый из вас будет доставлен для индивидуальной беседы. Ваша дальнейшая судьба будет зависеть от того, что я услышу. И от моего хорошего настроения. Что касается Грюнвальда… Ты. — Он указал на Эрин. — Скажи мне, в каком он состоянии. Сейчас.

— С ним все очень плохо, — быстро ответила Хакл. — Прыгун выпал из «Глубины» из-за повреждения коронки привода. Тогда-то мы его и нашли. Похоже, его ударило… — она замешкалась, — чем-то в стазис-навигаторской. Он был ранен.

— Неужели…? — полюбопытствовал старик. — А дальше?