Марцин Подлевский – Возвращение (страница 22)
Через мгновение, растянувшееся в вечность, они услышали повторный шум компьютеров и сильный басовый грохот, как будто по всему кораблю прошла глубокая дрожь.
Гравитация и свет медленно вернулись, а перезагруженная система открыла все внутренние двери. В том числе и те, что были ранее заблокированы и вели в кабинет доктора Харпаго. Стоявший неподалеку Подгрудный с любопытством заглянул внутрь.
— Ушедшие, — прошептал он, подходя к голубой, замороженной чаше АмбуМеда. — Что за фигня…
— Джаред, — начала встревоженно Эрин, но было слишком поздно. Подгрудный уже нажимал кнопку вшитого в комбинезон контактного микрофона.
— Анна, — начал он, с недоверием глядя на замороженное в криогенной камере тело. — Это чертов Миртон Грюнвальд! Замороженный! В их АмбуМеде! Он…
Возможно, он хотел добавить что-то еще, но Джаред наконец понял намерения Хакл и ударил его прямо по голове.
7
Мадонна
Сторожевая башня 33 не отвечала. Она молчала, несмотря на вызовы и идентификационные передачи. Она точно не была мертва — беглое сканирование выявило многочисленные энергетические следы. Однако что-то не сходилось, и по мере приближения Тартус решил, что сторожевая башня, во-первых, автоматизирована и лишена постоянного ИИ, а во-вторых, с ее кастрированным ИИ возникли какие-то проблемы.
Возможно, это и к лучшему.
Прошло три с половиной часа, в течение которых он на полной скорости мчался к сторожевой башне, то и дело пытаясь установить контакт с запертой наемницей. Однако Цара перестала отвечать, и это его очень беспокоило. Он решил, что либо она уже задохнулась, либо все свое время тратит на попытки открыть дверь с помощью внутренней панели. Вероятность этого была невелика, ведь он отключил питание, но Фима не покидало тревожное чувство, что он что-то забыл и что это совсем небезопасно. Она выберется оттуда. Он еще не знал, как, но был уверен, что она выйдет.
И перережет ему горло.
От скуки он начал обдумывать несколько вариантов, как ее остановить. Дверь была герметичной, поэтому он не мог надеяться, что воздух попадет внутрь, если только не воспользуется вентиляционными каналами — теперь уже не работающими и закрытыми. К сожалению, все вещества, которые могли бы помочь ему в этом, находились там же, где он запер наемницу, — в каюте с АмбуМедом. Что, если бы он отключил гравитацию или значительно усилил ее? Отлично, но он не представлял, как сделать это так, чтобы сконцентрировать гравитационный эффект только в одной каюте. Антигравитоны с резисторами окружали «Кривую Шоколадку» равномерным покровом магнитного поля и гравитации, и хотя некоторые из них можно было ослабить или усилить, что было полезно во время плавания, внутри прыгуна воздействие на конкретную точку корабля оставалось незначительным или вовсе отсутствовало. Если бы было иначе, внутренние напряжения давно разнесли бы судно на части.
Все указывало на то, что ему придется подождать.
Кастрированный ИИ сообщил ему, сколько воздуха должно быть в каюте Дженис, и Тартус мог плюс-минус рассчитать, на сколько его хватит. Его было не так уж много — возможно, наемница не переживет процесс перезарядки на 33-й. Что ж, у него не было другого выбора. Он не мог ее отпустить. Он также не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы открыть каюту и — с помощью оружия — насильно поместить ее в жесткий стазис. Хуже того, существовал риск, что, если он не переключит программу, АмбуМед снова воскресит ее после очередного прыжка. Жгут стазиса — отсоединенный от ИИ и счетчика — находился где-то в коридоре… но сможет ли он привести к нему разъяренную Цару? Он искренне сомневался в этом.
В таких раздумьях он миновал пролет возле оружейной. За нанитовым неостеклом корабля нарастала чернота — пограничные области Рукава Лебедя, за исключением нескольких забытых княжеств, были пусты. Галактический горизонт пронизывали лишь мирно пульсирующий Луч и сияние далеких туманностей. На их фоне станция Пограничников выглядела как маленький равнобедренный крест с длинными сигарообразными трюмами, прикрепленными к его бокам. Причальных доков было три; сторожевая башня не входила в число самых больших.
— Красиво, — пробормотал про себя Фим, гася тягу и тормозя корабль, чтобы замедлить ход. Он снова начал вызывать сторожевую башню, но станция молчала и, если бы не мигающие желтые сигнальные огни, выглядела бы совершенно мертвой. — Придется подключиться самому… и выйти, — недовольно добавил он, заводя «Кривую Шоколадку» в док номер два.
Автоматика, к счастью, откликнулась — магнитные крюки выскользнули из сторожевой башни 33 после передачи данных о стыковке.
— Двадцать шесть градусов, — доложил кастрированный ИИ станции. — Двадцать два градуса, — добавил он, но Тартус не стал возиться с точными ручными настройками, а сразу переключил на автоматику.
Через мгновение «Кривая Шоколадка» начала разворачиваться, выравниваясь по левому борту станции и устанавливая на место шлюз. На сенсорном голоэкране появились пересекающиеся линии, символизирующие стыковку, и через мгновение по прыгуну прошла легкая дрожь, сопровождающая соединение шлюзов.
Стыковка завершена, — высветилось на экране.
— Цара, — проговорил контрабандист в переговорное устройство, — мы пристыковались к сторожевой башне связи. Я собираюсь покинуть корабль, предварительно заблокировав его, и подключить основную полезную нагрузку. Это ваш последний шанс. К тому времени, как я закончу зарядку, вы умрете от недостатка воздуха. Скажите что-нибудь.
Переговорное устройство молчало.
— Повторяю: это не я убил вашего мужа. Он гнался за мной в Выгорании. Я просто убегал… должно быть, он во что-то врезался. Там было много всего… разряды, астероиды, обломки… Понимаете, в могилу Напасть?! Я его не убивал! И я спас тебе жизнь…!
Все это не имело смысла. Зачем он так объяснялся? После того, что она с ним сделала? Пусть сдохнет! С него хватит.
— Как хочешь. Прощай, и да настигнет тебя Напасть, чертова идиотка! — Он выключил интерком.
Встав с навигационной консоли, он еще мгновение колебался. Он мог бы восстановить ей кислород… если она заговорит. Все, что ему нужно было сделать, это разблокировать вентиляционный канал… соединенный, к сожалению, с дверным замком. Может быть, он сможет обойти его? В течение двух-трех секунд он проводил кончиками пальцев по участку сенсорного экрана с символом вентиляции, а затем наконец переместил их к клавиатуре и ввел соответствующие коды. С этого момента «Кривая Шоколадка» была, по сути, мертва — без него она не запустится и никуда не полетит, не говоря уже о проникновении на борт — например, в оружейный склад.
Только тогда, словно стряхнув с себя кошмарный сон, он убрал электроклинок в один из ящиков под консолью. Вместо него взял лазерный пистолет и с ним двинулся к шлюзу.
Перед тем как нажать кнопку, отвечающую за открытие прохода, он почувствовал неприятную дрожь. Ему не хотелось покидать свой корабль. Однако он заставил себя успокоиться и спокойно дождался, пока давление будет отрегулировано. Когда вход в шлюз распахнулся перед ним, он шагнул в небольшой коридор. Тихо вздохнув, нажал еще одну кнопку и прошел через караульное помещение.
Станция была пуста.
Он стоял в небольшом соединительном коридоре, который, вероятно, вел в главное помещение с проходами в различные службы, но его интересовали только грузовые отсеки. Выход в систему должен быть слева — и действительно, туда вел небольшой, немного тесный коридор, свет в котором автоматически включился при обнаружении фигуры Тартуса. Там он заметил ряд «блоков» — так они назывались — черных компьютеров доступа неуклюжей формы, с единственным сенсорным экраном. Фим подошел к первому из них, выбрал опцию полной зарядки и перевел оплату за обслуживание, используя планшет персонали.
ВЫ ХОТИТЕ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ УСЛУГАМИ ТЕХНИКА? — спросила система. Торговец пожал плечами и выбрал опцию «ДА»: «ТЕХНИК ВРЕМЕННО НЕДОСТУПЕН. ПОЖАЛУЙСТА, ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЗАРЯДКОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНО».
Замечательно, подумал Фим, выбирая опцию зарядки вручную. Это можно было сделать несколькими способами — менее автоматизированные корабли подсоединялись к тросу трюма в вакууме, протягивая трос до самого машинного отделения. У «Кривой Шоколадки» такой проблемы не было: с помощью «блока» ее можно было подключить к магнитному доступу ядра недалеко от шлюза. Вся эта довольно сложная операция заняла у него несколько минут, и только когда он ее завершил, система показала ему оставшееся время зарядки: три лазурных часа. Не так уж и много, но и ядро не было пустым, и резерв для прыжка был цел.
Вероятно, именно тогда он услышал звук.
Это было похоже на шлепанье чего-то мокрого по полу — звук, который редко услышишь на заброшенных космических станциях. Энергетическая связь, гудение компьютера или даже треск электросети — если бы что-то подобное донеслось до его ушей, Тартус максимум пожал бы плечами. Но этот звук был совсем другим. Может быть, он исходил от прыгуна? Фим достал пистолет, разблокировал его и неуверенно двинулся к каюте связи. Если это была проклятая Дженис…