Марцин Подлевский – Возвращение (страница 17)

— А не лучше ли сразу лететь к этому шаровому скоплению? — вмешался Хакс. Анабель Локартус посмотрела на него холодными глазами.

— Нет, — ответила она. — Мы сэкономим несколько сотен световых лет, имея уже установленную траекторию полета. Пожалуйста, не перебивайте меня больше. — Через мгновение она продолжила: — Нас интересует Скопление Мессье 24, лежащее в IC 4715. Мы достигнем этого скопления в созвездии Стрельца, совершив буквально несколько прыжков с 2Mass-GC01. Ширина скопления составляет шестьсот световых лет, его также называют Звездным облаком Стрельца или просто Облаком. Я сообщаю об этом, потому что планы немного изменились. В Облаке мы встретимся с силами Штатов, о чем нам уже сообщил глубинный зонд. К Флоту-К присоединятся крейсер «Аватар», эсминец «Рассвет» и фрегат «Лист». Это будет наша следующая длительная остановка, необходимая для рекалибровки «Горизонта». Кроме того, это будет наша первая основная подзарядка не на станции связи, а на полнофункциональной орбитальной станции «Мадонна», расположенной над Хабитатом — планетой Федерации в системе Брандо. — Голоэкран увеличил изображение лениво вращающейся коричнево-желтой планеты и парящей над ней черной точки станции. — Вопросы?

— Как долго мы там пробудем? Можно ли спуститься на поверхность? — Стоуну было любопытно.

— Я бы предпочла, чтобы вы остались на станции, — заявила капитан. — Среда обитания все равно не обеспечит вас достаточным количеством развлечений. Это пустынная планета со скудными удобствами.

— Вы шутите, — фыркнул Хакс. — Так близко к Ядру? Насколько я понимаю, система Брандо находится в Рукаве Центавра, где-то к галактическому востоку от лежащего выше, выжженного сектора Терра в Рукаве Ориона? Она должна наслаждаться прелестями цивилизации…

— Необходимо отметить, что Хабитат — военная планета Федерации, — неожиданно холодным голосом произнес киборг.

— А? — полюбопытствовал Ирт Соде.

— Вальтер Динге знал о значении различных планет благодаря своей работе по экстраполяции прыжков Машинных Призраков, — продолжил Стрипс. — Эти данные теперь известны Симуляционной технике развития интеллекта постчеловечества. Эти данные также известны Контролю.

— Эта информация, — услышали они неохотный голос Пикки Типа, — является служебной? Если да, то ее разглашение повредило не только интересам Контроля, но и интересам Согласия.

— Секрет, — с некоторым удовлетворением произнес Соде.

— На вашем месте я бы не был так счастлив, — полусерьезно заметил Хакс. — Этот Динге был сотрудником Контроля, а Контролю известно не только о каждой из сил Триумвирата, но и о Научном Клане, к которому принадлежите вы. Думаю, участие господина Вальтера пойдет на пользу нашим будущим переговорам, — добавил он с явным удовлетворением.

Стоун, наблюдавший за ним со стороны, заметил, что секретарь едва удержался от рефлекса потереть руки.

Что ж, теперь моя очередь, подумал он, поднимая руку. Когда капитан Анабель предоставила ему слово, Эверетт встал и посмотрел на киборга, стоявшего у стола. Стрипс не сел — его фигура почти трехметрового роста не помещалась на стуле. Он может прикончить нас всех, прежде чем Локартус вызовет охрану, понял Стоун, но такие размышления ни к чему не вели.

Он хмыкнул.

— С этого места я хотел бы заверить собравшихся представителей сил, сект и кланов Триумвирата, — начал он. — Контроль всегда осознает риски, связанные с привлечением одного из его наиболее важных сотрудников, и в случае смерти, исчезновения или… технического спасения, этот человек тщательно проверяется на предмет наличия у него информации. Контролер Согласия Вальтер Динге был особым случаем, но его знания носили довольно беглый, теоретический характер, ссылаясь на исторические данные. Я не отрицаю этого: Контролер Динге был одним из доверенных сотрудников, но не настолько, чтобы ему передавали какую-то ключевую информацию. — Он снова хмыкнул и пробежался взглядом по собравшимся. — Как вы, кстати, знаете, спасение высокопоставленного сотрудника одной из сект вызвало бы дипломатический конфликт или привело бы к другим, более серьезным последствиям. Вальтер Динге никогда не был старшим сотрудником, — подчеркнул он, глядя в мертвое, вытянутое лицо киборга на механическом шаре «головы». — Именно поэтому мы готовы сотрудничать с сектой стрипсов. Вам не нужно ничего бояться. Мы знаем, что находимся в безопасности, — заключил он, гадая, достаточно ли уверенным был тон его голоса.

— Если вопросов больше нет, я закрываю собрание, — сказала Локартус спустя мгновение. — Вход в Глубину состоится через три часа. Через два с половиной будет установлен счетчик. Следующая информационная встреча состоится уже над Обиталищем. Спасибо, — добавила она и погасила голоэкран.

***

Меньше чем через двадцать минут, потягивая легкий, едва ли двенадцатипроцентный напиток, Эверетт услышал звук зуммера. Кто-то стучал в дверь каюты. Он намеревался не обращать на это внимания, пока не посмотрит в глазок компьютерной системы. Только тогда он вздохнул, опустил стакан и нажал кнопку открытия.

— Спасибо, — сказала Представительница Жатвы. — Можно мне?

— Конечно, — пробормотал он. — Извините за беспорядок, — беззлобно хихикнул он, бегло оглядывая каюту.

Она была просторной, как и большинство гостевых кают на «Пропорции», но Стоун уже успел оставить на письменном столе немного хлама: разбросанные плитки памяти, старый галактический кристалл и папку с отчетом о заговоре, который все еще анализировался.

— Вы и это читаете, — заметила она.

— Да, — признал он. — Профессиональный рефлекс Контроля. — Он немного неискренне рассмеялся. — Хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — ответила она. — Я здесь с другой целью.

— Да?

— Могу я присесть? — спросила она и, когда он кивнул, села в его кресло. — Благодарю вас.

Не желая отказываться, он отодвинул стул от стола и тоже сел, разглядывая собеседницу. Когда-то она, должно быть, была очень красива. Она и сейчас выглядела привлекательно, но длинные белые волосы и белая мантия, казалось, прибавили ей лет. Он также увидел, что она не подвергалась никаким омолаживающим или корректирующим операциям: в Жатве отдается предпочтение естественности во всех ее проявлениях, как положительных, так и отрицательных.

— Так чем я могу вам помочь? — спросил он. Представительница молча смотрела на него, пока наконец не закрыла глаза и не объявила:

— Я хочу поговорить с вами о холоде.

— Я не понимаю…

— Вы его не чувствуете, — сказала она, — а я чувствую. В Жатве придается большое значение предсказанию будущего, как вы сами прекрасно знаете. Одна из характеристик такого предвидения — постоянное ощущение холода или жары. Если есть холод, а не тепло, это нехорошо. Вы понимаете?

— Нет. — Он покачал головой. — Простите меня, но мне это немного непонятно.

— Может быть, я скажу по-другому. Вы знаете, что такое Сила для нас?

— Сила, значит… власть, да? — спросил он. Если она собирается спасать меня здесь, я ее вышвырну, решил он. Он кое-что слышал об агрессивных психологических приемах Жатвы: лучшие аколиты секты умели промывать мозги в первом же разговоре. Может, они и не спасали так, как Стрипсы, но умели делать это не менее эффективно.

— Есть тепло и есть холод, — повторила Представительница. — Энтропия, ведущая к вечному холоду, и ее противоположность, заключенная во взрыве Вселенной. Смерть в ледяном безмолвии и первая вспышка тепла, предвестник новой жизни. Сила находится между этими двумя проявлениями. Она не заключена ни во тьме, ни в свете. Она существует благодаря тому, что не является ни одной, ни другой. Это третья сила, заключенная в возможности существования.

— Простите, но я хочу продолжить…

— Пока вам достаточно того, что предвидение — это одно из ее проявлений, — сказала она. — Я могу объяснить больше, если вы пойдете со мной.

— Я действительно не думаю, что…

— Не сопротивляйтесь. Я не собираюсь вас спасать. Хотя не отрицаю, что это было бы заманчиво. Секретарь Контроля, аколит Жатвы… Нет, — с улыбкой ответила она, заметив выражение его лица. — Все так, как вы сказали. Мы соблюдаем условия этого неофициального соглашения, как и другие секты. Мы не трогаем эти «высшие уровни». И трудно представить себе кого-то выше вас. — Она все еще улыбалась, и Стоун подумал: она знает. Она знает о Тански.

Но откуда?

— Хорошо, — сказал он через мгновение. — Куда мы пойдем?

— Недалеко. В мою каюту.

Это безумие, подумал он, выходя вслед за ней в коридор корабля. Расположенный здесь же экран счетчика по-прежнему показывал мертвые, неподвижные цифры. Скоро его включат, и мы снова полетим, — заключил он. Мне следует заняться подготовкой, ведь Напасть знает, когда нас снова воскресят. А пока я позволил себя втянуть в это. Твердолобый рационалист, секретарь Контроля Согласия, потворствует завзятой сумасшедшей. Абсурд.

— Это здесь. — Представительница Жатвы нажала кнопку открытия, и дверь, как и в каюте Стоуна, с тихим шелестом скользнула в стену корабля. — Пожалуйста, входите.

Секретарь несколько неуверенно переступил порог и через два шага замер, словно застигнутый врасплох. Возможно, он и ожидал этого, но все равно от представшего зрелища его пробрала неприятная дрожь.

Гостевая каюта была больше его комнаты. В центре ее находился резервуар, напоминающий слегка увеличенную версию АмбуМеда. И именно в нем лежал Прогнозист Жатвы, плавая в какой-то молочной субстанции, подключенный к чему-то, похожему на стазисные инъекторы.