Марцин Подлевский – Натиск (страница 63)
К сожалению, всё указывало на то, что даже если Чужаки сбегут, это не обязательно удастся и человеческим единицам.
***
Цара Дженис быстро поняла, что «Кривая Шоколадка» не уйдет.
Сила черной микродыры охватила прыгун сразу после того, как достигла бомбардировщика «Поцелуй», пилотируемого Крживиком. Второй бомбардировщик, «Белла», пилотируемый Хо Санако, первым поплыл на верную гибель, и все указывало на то, что его уже ничто не спасет. Рядом промелькнул всасываемый адсорп — ксенокорабль озарил свои сопла гнилым фиолетовым туманом, но все равно рухнул в глубину аномалии, чуть не ударившись о «Карму».
— Дженис… — окликнула Дигит. Голос красивой Четверки звенел тревогой, но Цара даже не слушала ее. Ей казалось, что она почти слилась с навигационной консолью.
Правую руку она держала на ручке управления, прижав так сильно, что казалось, будто сервомеханизмы, подключенные к рычажным элементам, вот-вот сломаются. Пальцами левой руки она пробегала по командам передачи энергии; поддерживающий ее Пент Валленроде делал то же самое, отключая энергию ядра почти всех компонентов корабля и направляя ее в форсаж.
— Тяга слишком мала и имеет тенденцию к падению, — сообщила странно болезненным голосом Лора, кастрированный ИИ прыгуна, призрак которого, похожий на маленькую девочку с длинными распущенными волосами, внезапно появился рядом с навигационной консолью. — Не получится.
— Не говори мне… — прохрипела Дженис, почти падая на консоль, — что не получится…! Выключи всё!
— Что?
— Выключи всё. Оставь… оставь скорость!
— Не получится! — выкрикнул Пент из Сердца. — ИИ не имеет прав! Я тоже не…
— Тише! — крикнула Цара. — Лора! Обходи!
ИИ «Кривой Шоколадки» замерцала.
— Синхронизация лейтенанта Толка не… — начала она, но Дженис не хотела этого слушать.
— К черту синхронизацию! Обойди ее как-нибудь!
— Не могу. Кастрация Искусственного Интеллекта не позволяет…
— Дигит! — выкрикнула Цара. — Помоги мне!
На секунду во всей стазис-навигаторской тишина. А потом Четверка наклонилась над навигационной консолью. Она работала быстро: пальцы почти размывались, стуча по клавишам. Это длилось, может, десять драгоценных секунд: секунд, которые все больше приближали их к гибели. Машина, казалось, не обращала на это внимания: она работала быстро, как импринт, снимая программные ограничения кастрации ИИ, которые ни один человек не смог бы снять так быстро и так легко.
А потом прыгун погас.
Всё погрузилось в чёрную тьму. Гравитация исчезла. Пристегнутая ремнями Цара закричала, но в её крике не было страха, а только ярость. Синхронизация разорвалась, как слишком сильно натянутая струна.
Они остались одни.
То, что пыталась сделать Дженис, старые космические моряки называли «рывком мертвеца». В этот момент «Кривая Шоколадка» уже не была кораблем. Она даже не была ракетой. Она была мертвым снарядом с реактивным двигателем, толкающим его вперед и мало отличающимся от взрыва ядра. Таким образом они теряли почти всю энергию прыжка и энергию плазмы или турбин, но могли выжить.
И быть подаными убегающим Чужакам на блюдечке.
***
Перед патогеном начало образовываться огромное глубинное эхо, предвещающее открытие им Глубины. Явление необычное, потому что, как правило, эхо образовывалось в месте назначения, а не в месте старта, до прибытия данного объекта. Но не было времени на анализ этой интересной аномалии: черная микродыра выглядела плотной и все более растущей.
Тем временем «Карма», втягиваемая в нее, приняла единственное решение, которое может принять корабль, обреченный на гибель. Капитан крейсера приказал сделать случайный глубинный прыжок. На борту даже не включили счетчик: кто мог, тот быстро вошел в стазис. Случайный прыжок куда-то в бездну Выжженной Галактики теоретически обрекал корабль на превращение в Призрак, но сейчас это казалось лучше, чем верная смерть.
Пилот бомбардировщика «Белла» Хо Санако так и не узнала, что с ней случилось. Внутреннее пространство «Беллы» как будто удлинилось, а сама она потеряла реальность, растянувшись, как резинка. Ей казалось, что даже ее мысли меняются — она попыталась крикнуть, но бомбардировщик наполнила какая-то мрачная, гробовая тишина.
Две секунды спустя она в последний раз ударилась о корму «Кармы», набрала скорость и вошла в формирующееся ядро черноты. Силы, которых она даже не почувствовала, разорвали ее корабль на куски, одновременно закрепив его структуру во времени и вне времени.
К счастью, прямо перед тем, как уйти в вечность, она потеряла сознание, а потом — если было какое-то потом — перестала существовать, хотя последнее определение не совсем точное.
Том Крживик, пилотировавший «Поцелуй», всё ещё пытался бороться. Теоретически он уже был за пределами безопасного выхода. Он не включил счетчик, хотя бомбардировщики, как и все корабли эскадрильи, были оснащены глубинными двигателями. Однако он верил, что сможет вырваться, и не обращал внимания на реальность. Он шептал что-то себе под нос — фрагменты каких-то обрывочных молитв с родной планеты Ректус, лежащей недалеко от туманности Лагуна в Рукаве Стрельца. Он всегда хотел быть пилотом и, несмотря на странные повороты судьбы, карьеру от техника на одном из вакуумных кораблей Федерации до курсанта охраны на эсминце «Хармидра», в конце концов ему удалось осуществить свою мечту.
Теперь он желал, чтобы этого никогда не случилось.
На радаре он заметил кровавник «Заплата», пилотируемый Тифтом Хатом, который якобы когда-то сам командовал какой-то эскадрильей где-то в Внешних Рукавах. Старый гатларский истребитель с глубинным двигателем вырвался из влияния черной микродыры и одним точным выстрелом попал в заблудившееся судно Открывателей. Обычно молчаливый Тифт что-то крикнул в громкоговоритель, но Крживик не слушал.
Он все еще молился.
***
«Балерина», которую пилотировала Сьюзи Уинтер, как и тяжелый прыгун «Дракон» лейтенанта Толка, чудом оказалась за пределами зоны влияния аномалии.
Уинтер это удалось только благодаря быстрой реакции Толка, который почти сразу отвёл свой корабль — всё ещё синхронизированный с «Балериной» — а также благодаря своему опыту и большой доле везения. Но это не меняло того факта, что, по ее убеждению, она лишь отсрочила приговор.
— Тридцать пять, тридцать шесть процентов шансов на исчезновение аномалии, — зажужжал астролокатор «Балерины», машинный Ярек. Тройка повернулась к пилоту, показывая свое безумное лицо. У Ярека не было глаз, на его «лице» был только динамик, но Сьюзи все равно показалось, что Машина сделала что-то вроде «унылого выражения лица». — Рекомендую немедленно совершить случайный глубинный прыжок.
— Вы передали свою рекомендацию капитану эскадры? — спросил Севенс. Ярек кивнул головой.
— Лейтенант Толк не согласился, — сказал он. — Он хочет направить нас к буям.
— У нас нет… — начала Сьюзи и прервалась, потому что в этот момент выпущенные «Кармой» массивные снаряды ударили по патогену. — А может, и есть, — прошептала она, глядя, как неподалеку расцветает маленькое солнце.
— Они взорвут и буй, — простонала сидящая в Сердце компьютерщица Клаато Барада. Но это не имело большого значения. Открытые локационные буи — по крайней мере, легальные и незашифрованные — были нужны, но не обязательны. Важна была конкретная точка, которую они обозначали в космическом пространстве, а ее, к счастью, могло исказить только Выгорание.
Похоже, что они все еще могли выжить, если бы Чужаки… или то, что от них осталось, успели сбежать. Если бы они успели до того, как микродыра превратилась в настоящего прожорливого монстра.
Но через несколько секунд судьба оказалась гораздо более коварной.
Микродыра, вопреки всем заинтересованным, внезапно исчезла.
***
— Не верю, — прошептала Цара. — Просто не верю.
Но верить или не верить было нечему.
Только что бежавшие из сектора корабли Консенсуса выключили свои ксено-счетчики. Чудом вырванная из лап смерти «Карма» пыталась выжить после потери большей части тяжелого вооружения, выпущенного по патогену. Вирионы, адсорпы и вирофаги начали приходить в себя, объединяясь в — не очень уж отдаленные — построения. «Кривая Шоколадка» дрейфовала, не в силах снова запуститься, на остатках энергии ядра, не считая одного прыжкового запаса. А серьезно поврежденный массовыми ударами патоген внезапно вспыхнул неприятным молочно-белым светом.
— Что он делает? — неуверенно спросила Дженис, глядя через неостекло.
— Он формирует Заражение, — спокойно объяснила Дигит. — Первой, базовой степени. Призывает к себе все стационарные единицы, вместе с вирионами и виропексами.
— Что?!
— Если вам это нравится, — заметил гробовым голосом Пент из Сердца, — то от второго вы будете в восторге.
— Что опять?! — простонала Цара.
— Посмотрите: патоген притягивает «Карму». А она поддается. Прямо как виропекс. — Валленроде на мгновение замолчал. — По-моему… — неуверенно начал он, — по-моему, мы потеряли крейсер.
***
Как и ожидалось, первые единицы Чужаков — а точнее, эскадрилья Лориана — атаковали серафим «Тишина» с пилотирующим его Деспектумом.
О странной неприязни Чужаков к бывшим Элохимам хорошо знала КРНК, иногда используя этот факт в качестве стратегического преимущества. Часто бывало так, что, даже вопреки ранее выбранной стратегии, Консенсус, а особенно его Ствол, первым атаковал корабли Презираемых.