Марцин Подлевский – Натиск (страница 38)

— Послушай… Джаред, — сказала она медленно, с некоторым удовлетворением, видя, что Единственный морщится от навязывания ему машинной спецификации. — Ты знаешь, что со мной происходило, когда ты появлялся? Может, не всегда, но часто я чувствовала и видела холод. Иней, покрывающий места, где ты «появлялся», — последнее слово она произнесла с явной иронией. — А когда тебя вынесло в сектор Трех Планет, иней остался. Я видела его все больше и больше.

— Интересно.

— Неужели? — ответила она в том же духе, стараясь не обращать внимания на легкую улыбку, появившуюся на его лице. — Интересно, будешь ли ты так же красноречив, когда то, что там скрывается, оторвет тебе голову.

— Я бы предпочел, чтобы ты воздержалась от таких комментариев, — заметил Антенат почти веселым тоном. — Высказывания об оторванных головах возбуждают воображение. И, возможно, желание оторвать какую-нибудь.

— Не стесняйся, — прошипела она. — Но сначала выслушай меня.

Она прервалась, подождав немного, но Единственный молчал. Видимо, она заинтересовала его… хотя не была уверена, что из этого что-то выйдет.

— Как только я увидела этот корабль, я сразу поняла, что с ним что-то не так, — начала она. — Он казался мне холодным. Я думала, что ты в нем, что я снова схожу с ума. И это усилилось. Я чувствовала падение температуры. Я видела, как кое-где нарастает иней и лед. Послеобраз Глубины: старая «Черная ленточка». А потом стало еще хуже. Я разглядела какую-то фигуру, но это была женщина, не ты. Возможно, кто-то из старого экипажа Миртона.

— Старого экипажа? Разве они не погибли?

— Я говорю только то, что видела. А сейчас все гораздо хуже. Ты воскрешаешь «Черную ленточку». Ты заставляешь ее скользить по поверхности Глубины, что бы это ни значило. А Глубина… она помнит Миртона. Харпаго так сказал. Он сказал, что Грюнвальд из-за этого в опасности.

— И ты поверила человеку, который болен глубинной болезнью?

— Он вернулся, Джаред. Он прибыл сюда вместе с отражением Глубины. Он пытался… напасть на меня и Хакл, — сказала она, выдыхая. — Он был реальным, как ты и я. Я думаю, что он пришел именно оттуда. Из Глубины. А ты собираешься отправить нас туда. В скольжение по ее поверхности, где-то на границе горизонта событий. А ты сам знаешь, что там? Ты когда-нибудь был там? Даже не за горизонтом, а в Глубине? В сознании в метапространстве? Ты имеешь представление, что там может… пробудиться?

— Пин Вайз, — через некоторое время сказал Единственный. — Пинслип. Спящая, сладкая Пин. Мелкий генный вирус, ищущий возрождения. Образец и начало всей психофизии. Зерно, разбросанное по Галактике, с надеждой на возвращение.

— О чем ты говоришь?

— Я ошибался, — сухо заявил трансгресс. — Да, ты очень на нее похожа. Достаточно, чтобы вернуть меня обратно. Достаточно, чтобы возродить меня. Но недостаточно, чтобы созреть.

— Что это за… бред?

— Это предвидение, Вайз, — объяснил он, внезапно посмотрев на нее холодным, пустым взглядом. — То, что от нее осталось. То, что мешает тебе думать, потому что не смогло сформироваться. Да, у тебя был потенциал. Отличное чутье в астролокации, интуитивное предвидение будущего. Но все было испорчено безумием. Наверное, в этом есть и моя вина… но может, это никогда и не могло сработать? Может, то, что я считал шансом, на самом деле его карикатура?

— Каким шансом?!

— Возвращающиеся трупы? Глубина, которая «помнит Грюнвальда»? Видения его бывшего экипажа? — начал он перечислять, но Пинсслип уже видела, что в нем нарастает гнев. — Может, это интерполяция? Может, это поврежденные фрагменты чего-то, что могло бы существовать? А я так… хотел тебе помочь, — голос Единственного понизился, почти превратившись в шепот. — Я любил Вайз. Думаю, все мы любили ее, даже Сет Тролт… по-своему. И это ослепило нас. Сбило с толку.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Хватит.

Пин закрыла рот. Она смотрела на сидящего за капитанским столом трансгресса, из голоса которого исчезла нотка, которую она почувствовала ранее: не только вибрация гнева, но и тень загадочного, полного тоски желания.

Тон того, кого называли Напастью, стал холодным и равнодушным.

— У вас еще сорок пять минут, — сообщил Единственный. — По истечении этого времени я хочу видеть всех в СН. Мы входим в глубинное скольжение на окраине черной дыры и останемся там до окончания этого конфликта. Вернемся, когда одна из сторон будет настолько ослаблена боем, что ее можно будет без проблем подчинить.

— Ты не понимаешь…

— О нет. Я понимаю, Вайз, и понимаю хорошо. — Антенат поднялся из-за стола. Из его холодных, красивых глаз блеснуло чистое отвращение. — А теперь уходи. И лучше побыстрее. Осознание этой… упущенной возможности очень меня разочаровало. Больше, чем ты можешь себе представить.

— Я…

— Убирайся!

Пин повернулась и без слов покинула каюту капитана.

***

Миртон Грюнвальд был необычно спокоен.

Он выглядел как человек, которого вот-вот принесут в жертву, но эта роль, казалось, его совершенно не волновала. Его привела в стазис-навигаторскую Эрин Хакл, но она не выглядела равнодушной. Наоборот: было видно, что она едва сдерживается, чтобы не подбежать к Единственному и не ударить его прямо в лицо. Трое, ожидавшие их прихода, тоже с трудом сдерживали эмоции.

Прибыв в соответствии с указанием трансгресса, Хаб Тански не держал в пальцах свою любимою палочку. Компьютерщик выглядел как человек, который стоит посреди ловушки, которая вот-вот захлопнется: его руки слегка дрожали, и он бормотал что-то невнятное. Сжавшись где-то в углу, Месье смотрел на них красными от пьянства глазами, и только Пинслип Вайз, стоящая у навигационной консоли, выглядела такой же равнодушной, как Миртон. Даже голографическая голова доктора Харпаго Джонса, отображенная за ее спиной, выглядела обеспокоенной — хотя это был лишь отголосок прежних эмоций, слабые колебания в симуляции некогда живого человека, тщательно запрограммированного микротами.

— Нужно ждать, — объявил довольным, звенящим голосом Помс. Машина слегка покачивалась, но стояла после того, как механик починил ее электронный лабиринт. — Нужно ждать.

Сразу за большим неостеклом «Ленты» предстала огромная, окруженная аккреционным кольцом света, черная дыра MACHO-98-BLG-6. Она была по-своему красива: мрачное, древнее око космоса, для которого даже фигура возрожденного трансгресса казалась лишь пылинкой в капризной пустоте.

— Приветствую, — сказал Единственный. Трансгресс прибыл последним, уверенный в своей силе и устоявшемся преимуществе. — Не люблю громких слов, но это исторический момент. Прощание со временем и местами, которые вы знаете. Не бойтесь, — бросил он вежливо, подходя к капитанскому креслу и кладя руки на его спинку. — Вырваться из мира звучит страшно, но это можно пережить. Я тому лучший пример.

На этот раз Пин не смогла сдержать тихого фырканья. Единственный не отреагировал. Он смотрел через неостекло.

— Технология, позволяющая кораблям выживать на границе горизонта событий черных дыр, была известна в Империи, — продолжил он. — Так называемые Длани Императора, то есть самые большие и опасные корабли его флотилии, находились там веками, постоянно подключенные к глубинным Контактным Окнам, ожидая вызова из Эдема. Осознание существования неразрушимого флота, неподвластного силе энтропии… уверенность в том, что Император имеет в своем распоряжении такие военные ресурсы… эффективно смягчало конфликты Великих Родов с Империей.

— И что же случилось с этими Дланями? — поинтересовался Тански.

— Их уничтожило Единство, — сухо ответил трансгресс. — Вместе с Чужаками и людьми. В конце сражения со мной, когда прототип Оружия Машин уничтожил «Немезиду» и мою самую мощную армаду.

— Длани были твоими, — понял Хаб. — Ты их забрал? Как Напасть?

— Сейчас это неважно, — сказал Антенат. — Это прошлое, которое больше не имеет значения. Так же, как этот эфемерный мир, в котором вы сейчас находитесь. Мир, который через мгновение тоже уйдет в небытие. Хакл?

— Да… господин капитан?

— Пригласи Грюнвальда на место первого пилота. Сама займи второе. Не думаю, что в ближайшие столетия тебе придется пользоваться вооружением. Тански: ты можешь остаться в СН, если сможешь контролировать корабль с навигационной консоли. То же самое, Месье.

— Я должен быть в Сердце… — начал Тански.

— Нет, — перебил его трансгресс. — Я собираюсь присмотреть за вами. Я не хочу… никаких сюрпризов. Вайз? К консоли. Рассчитай момент выхода из горизонта событий черной дыры. В случае глубинного скольжения в таком месте ты нужна больше, чем обычно.

Ловушка закрывается, подумала Пин. Он знает, что мы ничего не можем сделать. Мы беспомощны… и он это понимает. Если Тански собирался взорвать корабль, он должен был подумать об этом раньше. А может, он уже запустил какую-то программу?

— И наконец ты, Грюнвальд, — сказал Единственный. — Я мог бы заменить тебя, но твои способности кажутся мне, во-первых, довольно… уникальными, а во-вторых, я должен присматривать за всей этой забавной компанией. Итак: будешь создавать проблемы, Миртон Грюнвальд?

— Нет, — ответил через мгновение Миртон. — Но у меня есть предложение.

— Да? Интересно. Какое?

— Уйди, — спокойно бросил Грюнвальд. — Пока можешь. Оставь нас в покое. Сдайся.