Марцин Подлевский – Натиск (страница 39)
Наступила тишина. Но она длилась недолго. Антенат усмехнулся, и по спине Вайз, слушавшей этот смех, пробежал холодный озноб.
— Так я должен сдаться. — через мгновение сказал Единственный. — Потому что ты все еще веришь, что вам удастся сбежать. Или что ты уничтожишь этот корабль, улетев на нем за горизонт, в аномалию черной дыры. Эта мысль мелькнула у тебя в голове, не так ли? Обречь всех на гибель, чтобы поймать меня. Только потому, что я сократил мучения твоего любимого доктора. Нет. — Он медленно покачал головой, подойдя к навигационной консоли, где вызвал призрак кастрированного ИИ Харпаго. — Я подавлю твое высокомерие, Грюнвальд. И сделаю это с большим удовольствием.
— Глубина, — прошептал ИИ. Отображенные голоэмиттером губы шевельнулись, но глаза виртуального Джонса остались мертвы. — Бесконечность.
— Начинаем, — объявил Антенат, садясь в капитанское кресло. Трансгресс схватился за рукоятки управления корабля и посмотрел на Грюнвальда. — Подключись к своему знаменитому импринту. Харпаго?
— Глубина…
— Черный счетчик. Три минуты. Старт.
«Лента» медленно, почти лениво плыла в пространстве, а пальцы Единственного скользили по навигационной консоли, устанавливая курс. Они ускорились — антигравитоны плавно выдержали восемь десятых, а затем и девять десятых с. Линия, нарисованная на неостекле, описывала плавный полукруг, исчезая в огромной черной дыре, но они уже видели наброски карт и схем, которыми прыгун должен был проскользнуть по краю горизонта событий. Здесь были места, где он должен был зацепиться, борясь с ненасытной гравитацией MACHO-98-BLG-6. Спасти корабль могло только глубинное скольжение.
— Восемьдесят семь секунд, — сообщил кастрированный ИИ. — Восемьдесят шесть. Восемьдесят пять.
— Предел превышен, — безжизненно прошептала Пинслип Вайз.
Они уже чувствовали притяжение черноты. Прыгун задрожал и замигал сигналом тревоги, который Антенат выключил быстрым, небрежным движением. Как исторический кот Шредингера, они оказались в суперпозиции: мертвые и живые одновременно, притягиваемые разрушительной силой черной дыры.
И она заполнила их мир.
На фоне густой, как смоль, тьмы плыл всасываемый океан света. Они внезапно коснулись его — на границе — как волны солнечного ореола, первой вспышки гигантской короны.
— Десять, — сказал компьютерный доктор Харпаго Джонс. — Девять. Восемь. Семь.
— Это конец, — прошептал трансгресс.
Но конец наступил гораздо быстрее, чем он предполагал.
Менее чем за пять секунд до запланированного превращения «Ленты» в «Черную ленточку» Миртон Грюнвальд ускорил процесс и перевел корабль в глубинное скольжение.
Реальность пошатнулась и остановилась. «Черная ленточка» вынырнула из небытия с стоном антигравитонов, треском консоли и шумом ледяного ветра. На внезапно полупрозрачных стенах корабля появился иней, и удивленный трансгресс повернул голову в сторону Грюнвальда.
— Нет! — прошипел он, но Миртон не обратил на него внимания. — Ты не можешь…!
«Черная ленточка» дернулась. Они услышали очередной сигнал тревоги, словно гонг, возвещающий о конце. Антенат отвернул разъяренное лицо от Грюнвальда. Времени на споры не было. Единственный начал вводить команды, направляющие прыгун в заранее определенную позицию. Но «Черная ленточка» уже почувствовала импринт, и каждая команда проходила через сито, слишком плотное, чтобы сразу сработать. Тем не менее, инструкции выполнялись, хотя и медленно, и тот, кого называли Напастью, с каждой секундой получал преимущество. На его красивом лице появилась победоносная улыбка. Сбитая неожиданным ударом Месье.
Тяжелый сенсорный ключ приземлился посередине головы трансгресса. Механик, стоящий за Антенатом, замахнулся снова и ударил еще раз. Череп трансгресса раскололся, выпустив смесь крови, лазурных жидкостей и электрических искр.
— Харпаго! — закричал Месье. — Харпаго, мать твою, Джонс!
— Хозяин! — выкрикнул подбежавший к Месье Помс. Разбитая Машина схватила механика за плечо, но тот ударил ее ключом. Что-то хрустнуло: Помс упал на пол, истекая электричеством и смазкой. — Хозяин! — прокричал он, барахтаясь, как вытащенная из воды рыба.
Единственный поднялся с кресла.
Он был весь в крови и слегка шатался, но его голова уже начала заживать. Махнул рукой в сторону механика, который согнулся пополам и отлетел назад, как тряпичная кукла. Пин вскрикнула.
— Вы за это заплатите, — медленно сказал Антенат. — Вы будете платить вечно. Ваши страдания будут…
Он замолчал. Что-то внезапно замедлило его речь, удлинило движения. Он встряхнулся, но дрожь осталась, как возвращающаяся волна, пробегающая по его телу. Медленно поднял руку, с удивлением глядя на внезапно окоченевшие пальцы.
— Как… — начал он, но никто ему не ответил.
— Хозяин! — булькал Помс. Машина пыталась подняться, но перевернулась с глухим грохотом и хрипом угасающих функций. — Хозяин… хозяин… — повторила она, но предохранитель наконец сработал и милосердно выключил механическое тело.
— Хакл, пристегни Месье! — приказал Грюнвальд. — Быстрее! Все… немедленно пристегните ремни!
— Ты не… мог… — сказал Единственный. — Ты не… можешь…
— Хакл! Поторопись!
— Я не… Машина… — простонал Антенат.
— Ты — нет, — признал Миртон. — Но твое тело не до конца это понимает. Тело, которое я давно заимпринтовал и над которым постепенно восстанавливал контроль. Эрин, ты закончила?!
— Да!
— Возвращайся на свое место! Все по местам!
— Есть, господин капитан!
— Вайз, вектор выхода!
— Есть, господин капитан!
— Тански, Сердце! Системы! Переборки!
— Уже!
— Ты не имеешь… права… — голос Единственного все слабее звучал механическим эхом. К сожалению, что бы с ним ни происходило, он уступал. Антенат задрожал и, ужасно медленно сделал первый шаг в сторону Миртона Грюнвальда. Он боролся с внезапным оживлением волны импринта, которая ударила его так же, как он сам учил капитана «Ленты». — У тебя нет… столько… сил…
— Нет, — признал Грюнвальд. — Но я не один. Тански!
— Уже!
Аварийная перегородка «Черной ленточки» открылась, обнажив лакомый, мрачный проход с шипением и грохотом сработавшей сигнализации.
Трансгресс дернулся. В проход полетели незакрепленные приборы, забытые термокружки и спрятанные в углах бутылки Месье. По полу поплыло механическое тело Помса, который, хоть и был мертв, но оказался достаточно удачлив, чтобы зацепиться за пристенные энергетические стойки и застыть там, не считая нескольких оторванных частей. Но Единственный остался на месте, несмотря на яростный ветер.
Его комбинезон трепетал, лицо превратилось в жесткую маску, но он все равно стоял. Стоял и улыбался.
— Покажись, — сказал он довольно четко, несмотря на гул высасываемого воздуха. — Покажись. Ты, который стоит за спиной этого смешного… человечка. Не прячься в тени. Ты… — Усилие, должно быть, было нешуточным, но Антенат пошевелил головой, оглядывая СН. — Я знаю, что ты здесь… не стесняйся.
— Капитан! — крикнула Эрин Хакл. — Нас сносит! Не знаю, сможем ли мы…
Рядом с капитанским креслом материализовался Натриум Ибсен Гатларк.
В отличие от Антената, он не имел тела. Он больше напоминал глубинный призрак с его призрачной структурой, дрожащей от послесвечения Глубины. И выглядел он, в лучшем случае, подростком.
— Натриум! — крикнул Грюнвальд. — Я не могу его вытолкнуть! Я не могу…!
— Я знаю, — ответил юноша.
— Пат, — согласился Единственный тяжелым, прорезающим ветер голосом. — Но это пат, который продлится всего мгновение. Я вырвусь. Я сломаю импринт. Закрою переборки.
— Ты слабеешь, — заметил настороженно Нат. — Ты не справишься.
— Ты действительно хочешь убедиться?! — прогремел Антенат. — Ты, который является всего лишь частичкой меня?! Вирусом моей собственной психофизии?!
Натриум не ответил. Он пристально смотрел на трансгресса, но его призрак внезапно дрогнул, мерцая.
— Эрин скоро не сможет удержать корабль, — сказал Единственный. — Грюнвальд отпустит импринт, и вы сразу потеряете весь воздух, — объявил он, и действительно, рев улетучивающегося кислорода начал постепенно стихать. — Вы попытались, — добавил он, — но все кончено.
В центре стазис-навигаторской появился доктор Харпаго Джонс.
Он стоял, несмотря на то, что воздух продолжало высасывать, примерно в трех метрах от удивленного Антената. Его лицо было бледным и казалось мертвым, глаза были закрыты. В руке он держал длинный ледяной шип, а вокруг его фигуры нарастали иней и холод: мертвое отражение космической пустоты.
— Слава Бледному Королю, — сказал он голосом, в котором слышалось эхо смерти. — Слава Бледному Королю.
— Невозможно… — прошептал Единственный. Доктор не обратил внимания на его удивление. Он двинулся вперед и через мгновение одним ловким движением вонзил шип в механическое тело Антената.
Миртон застонал и отпустил консоль. Боль от удара пришла к нему внезапно, как воскресшее воспоминание.
Импринт исчез.
— Грюнвальд! — крикнула Эрин. Сидевшая рядом Пинслип Вайз не могла ничего сделать: поток уходящего воздуха оторвал ее от навигационной консоли. — Мы врежемся! Я не справлюсь!
Единственный протянул руки и начал медленно, с видимым трудом отталкивать доктора от себя. Ледяной шип выскользнул из раны, хотя голубоватые нити мороза уже распространялись по механическому телу. Но что-то их останавливало: трансгресс не собирался сдаваться, он сосредоточил всю свою силу на устранении неожиданной угрозы.