Марцин Подлевский – Натиск (страница 3)

— А если он нас подслушивает? — вставила Хакл.

— Нет, не думаю. Он слишком уверен в себе, — возразил Грюнвальд. — Уверен в своей власти над нами и в своей силе.

— Он нуждается в нас, — внезапно заметил Тански. — Хотя, возможно, не по тем причинам, о которых я думал.

— Как это? — не поняла Хакл. Компьютерщик что-то пробормотал, и его рука медленно, неуверенно начала блуждать в направлении прорезного кармана комбинезона.

Эрин открыла рот, но внезапно встретила взгляд Миртона. Бывший капитан «Ленты» медленно покачал головой, и Хакл промолчала, глядя, как слегка дрожащая рука Хаба добирается до кармана и вынимает палочку. Они молча смотрели, как Тански кладет ее в уголок рта, но не зажигает, будто забыл, что хотел сделать. Все еще в тишине Грюнвальд достал из кармана фузионную зажигалку и щелкнул электрической искрой.

Палочка зажглась, и Хаб затянулся.

— Что ты этим хочешь сказать, Тански? — спокойно спросил Миртон. Хаб выпустил лазурную струйку дыма. Выдохнул.

— К сожалению, моя первая идея, связанная с ним, провалилась, — сказал компьютерщик. — Сначала я решил, что Антенат ответственен за изменения в контракте капитана. Тогда следующим логичным предположением было бы, что мы ему нужны для чего-то. Но теперь я не так уверен, что это он вносил изменения. Я объясню: помните, что Джаред сказал о «вмешательстве несовпадения»? Кто-то повлиял на выбор ПсихоЦифра доктора Харпаго. Сначала на «Ленту» должны были быть наняты совсем другие люди. А не так-то просто изменить то, что частично было одобрено в Потоке. Внесение изменений в контракт требовало глубокого вмешательства в сеть. Поэтому я предположил, что это сделал Антенат. — Хаб поморщился и затянулся неопетом. — Но что-то не сходилось. Ведь не все мы слабо «персонализованы», — объяснил он, глядя куда-то в сторону выдыхаемого им дыма. — Если же Единственный повлиял на выбор экипажа, то смысловой критерий такого выбора нарушен. Нарушен моим присутствием. Поэтому я предполагаю, что не Антенат повлиял на капитанский контракт. Кто это сделал, я не знаю, но раз нас выбрал не Единственный, то первая версия нашей полезности не сходится. Но это только первая версия. У меня есть и вторая.

Он прервался, глядя на тлеющую палочку. Все молчали, боясь ему помешать.

— Итак, наша ситуация такова, — продолжил он наконец, снова затянувшись дымом. — Единственный — это сверхчеловеческое существо, но у него есть ограничения. Как видно, ему нужен хотя бы корабль, чтобы передвигаться в Континууме, он также не влез к нам мозги… что было бы вполне логичным шагом. Если бы он был всемогущим, одним движением пальца он превратил бы нас в своих адептов. Но он этого не сделал, значит, он не всемогущ, а его поведение также указывает на то, что он не свободен от таких пороков, как психопатия. Возможно, эти ограничения связаны с тем, что он использует машинную оболочку нашего дорогого Джареда, лишь немного усиленную клеточными резервами своего старого тела. Он даже не киборг, потому что Стрипсы обладают более полным генотипом, чем он. Но меня больше интересует его психопатия.

— А почему? — поинтересовалась Эрин, прежде чем Миртон успел ее остановить. Но компьютерщик уже вернулся в прежнюю форму.

— По ее причине, — быстро и уверенно ответил он, жестикулируя рукой с зажженной сигаретой. — Представьте себе: легендарная Напасть. Так называемый первый трансгресс, созданный в надежде на общение с Чужаками тысячи лет назад. По непонятным причинам, вместо того чтобы договориться с ними, он решает их истребить. Что приводит к галактической войне. В конце концов его уничтожает Единство, а разъярённые Чужаки в отместку нападают на человечество… и начинается Ксеновойна. А затем Машинная война.

— Это мы всё уже знаем, — пробормотал Миртон.

— Да, но подумайте об этом океане времени. Он не погиб, или, по крайней мере, не погиб окончательно, — парировал Тански. — Что доказывает его контакт с Пинслип. Почему именно с ней, я не знаю, но сейчас это не имеет значения. Важно то, что искалеченный и бессильный, он все еще существовал. Существовал и думал. Продолжал существовать. Неудивительно, что он сошел с ума, несмотря на свою трансгрессию.

— Мы уже решили, что он психопат, — заметила Хакл.

— Да, — кивнул Хаб, — но он еще и нечто большее. Думаю, именно психопатия держит в узде то, что от него осталось. Без нее он, наверное, замкнулся бы в себе и окончательно сошел с ума. Это всего лишь догадки, — признал он, — но его поведение вызвано потребностью контролировать то, что происходит вокруг. Потому что он утратил этот контроль… и надолго. И поэтому он болезненно жаждет его… — Компьютерщик прервался на мгновение, чтобы добавить немного тише: — Я его понимаю.

— Допустим. Но что нам даст это знание? — спросил Грюнвальд.

— Первый вывод очевиден: как я уже сказал, этот парень нуждается в нас, — увереннее продолжил Тански. — Может, он и ориентируется более или менее в реальности Выжженной Галактики, но его знания основаны на обрывках информации, хранящихся в машинном мозгу Джареда. А сейчас многое изменилось. Началась Вторая Ксеновойна, был создан Синхрон. Чужаки вернулись и, насколько мы знаем, уже начались регулярные бои. Снова появилось Единство. Наш дорогой новый «капитан» выходит на сцену неподготовленным, в поврежденном теле и без чувства контроля. Он сделает всё, чтобы вернуть его. А у нас в руках есть последний аргумент, который мы можем использовать, если ситуация примет неблагоприятный оборот.

— Какой ещё аргумент? — спросила Эрин. Хаб выпустил ещё струйку дыма. Его глаза были холодными.

— Это просто, — ответил он. — У нас есть Пинслип Вайз.

***

Она сидела неподвижно, не прикасаясь к поданному напитку, пока он с восторгом болтал, наслаждаясь тембром собственного голоса. Их разделяла столешница голостола, но ей казалось, что это всего лишь иллюзия. Она была в безопасности, пока не разозлит его. Он действительно так сказал?

У меня нет в себе достаточно силы, чтобы это вынести, поняла она. Я не воинственный тип. Никогда не была. Если он решит меня убить, я не знаю, смогу ли я хотя бы сопротивляться.

И он, похоже, хорошо это знал. Она вздрогнула.

— Почему бы тебе просто не убить меня сразу, — сказала Пин, не веря, что такие слова сорвались с ее губ. — Раз ты все равно сделаешь это при первой же возможности.

Антенат поднял брови.

— Нет, Вайз, — отрицательно ответил он. — Я не собираюсь тебя убивать. Скорее от оставшихся избавлюсь.

— Почему?

— Думаю, ты знаешь.

— Нет, не знаю, — сказала она, собравшись с силами и вставая из-за стола. С нее было достаточно. — Если это все, я могу идти?

Единственный молча смотрел на нее. Если я сейчас не уйду, я сорвусь, подумала она, сжимая изо всех сил спинку стула. Материал, из которого он был сделан, вдруг показался ей очень холодным. Я сорвусь и снова увижу этот иней, поняла она. Прыгун покроется льдом, а я сойду с ума.

— Мне кажется, я должен помнить что-то новое, — сказал Антенат, и это удивило ее, заставило отряхнуться от нарастающего страха. — Что-то о тебе, Вайз.

— Правда? — спросила она слабым голосом.

— Да. Я не имею в виду прошлое, о котором ты не знаешь, фрагменты памяти… воспоминания о машинной жизни, но еще и что-то другое. Что-то, что ускользает от меня. Интересно.

— Рада, что тебе есть над чем подумать, — сказала она, чувствуя, что у нее начинает кружиться голова. — Я бы тоже хотела. Могу я идти?

— Хорошо, — согласился он, все еще наблюдая за ней. — Иди. Ты бледная. У меня сейчас нет времени, — добавил он, наконец отводя от нее взгляд. — Мне нужно просмотреть данные, которые прислала мне… моя дорогая команда.

Пин не ответила. Она отпустила кресло, с трудом сдерживая очередной приступ головокружения, и медленными, неуверенными шагами направилась к выходу. Он ее не окликнул, не произнес ни слова. Дверь капитанской каюты с тихим шелестом закрылась за ней, и астролокатор оказалась в коридоре. Только тогда она прислонилась к стене. Сердце билось как сумасшедшее.

Пошла.

Медленно, с трудом — к своей каюте. Было тяжело: она чувствовала, что потеет и задыхается, при этом быстро дыша. Она начала дрожать, а головокружение усиливалось. Персональ уже работала, она даже чувствовала пульсацию машинных нитей, так что дело было действительно плохо.

До своей каюты она дошла чуть не падая, почти ввалившись внутрь. Бросилась в микродушевую, и ее вырвало. Это продолжалось некоторое время, пока она наконец не оторвалась и не скрутилась где-то в углу, почти теряя сознание. Приступ паники прошел через нее еще раз, сильно, как горячая волна. Когда отпустило, она заставила себя встать и схватила коробку с нейродопамином. Открыла крышку и сразу взяла две цветные таблетки. Проглотила их, не запивая, и, все еще слегка дрожа, легла на койку.

Единственный, сидящий в каюте капитана, тем временем оставался неподвижным, все еще глядя на закрытую дверь.

***

— Как это: у нас есть Пинслип? — холодно спросила Эрин. — Что ты имеешь в виду?

— Я предполагаю, что Вайз — его единственная реальная связь с нашим миром, — сухо ответил Хаб. — Конечно, можно гадать, был ли он на связи только с ней на протяжении всех этих веков… но для нашего анализа предположим, что это так. Она для него важнее, чем он сам думает. Возможно, это его последний спасательный круг, который не дает ему сойти с ума. Поэтому он ничего ей не сделает. Но мы…