Марцин Подлевский – Натиск (страница 25)

— Черная дыра, — заметила тихо Пинсслип.

— Точно, — согласился с ней трангресс, немного приблизив фрагмент карты. — Рядом есть еще две: MACHO-98-BLG-6 и немного дальше V2293 Змееносца. Это уже почти Рукав Креста, а интересующая нас первая дыра находится между Рукавами Стрельца и Креста. В любом случае, это наш первый пункт назначения. Вайз… ты не против?

— Я… — начала она неуверенно, но Единственный махнул ей рукой, приглашая, и она вышла вперед и посмотрела на увеличенный фрагмент карты. Чего он хотел? Лекцию? Ладно, пусть будет…

— MACHO 96 — это черная дыра звездного типа, то есть образовавшаяся в результате гравитационного коллапса массивной звезды, — начала она сухим, бесстрастным тоном. — Созвездие Стрельца, расстояние около ста тысяч лет от Терры. Восемнадцатичасовая ректасцензия, масса около шести терранских Солнц. Расположена в рентгеновской двойной системе, поэтому вокруг нее вращается звезда главной последовательности. Это означает, что там будет высокая радиация, порядка десяти в седьмой степени Ка.

— Наше магнитное поле должно выдержать это без особых проблем, — заявил Единственный, — тем более что меня интересует не звезда, а сама черная дыра.

— Почему? — спросила Эрин Хакл.

— Из-за ее горизонта событий, — ответил Антенат. — Но об этом пока хватит. Эрин, задай курс с Вайз. Я предполагаю, что нас ждет около… восьмидесяти прыжков по пятнадцать световых лет каждый. Расстояние составляет около тысячи двухсот световых лет с небольшим. Тански? Месье?

— Да? — ответил Хаб. Механик не отреагировал. После последних событий в машинном отделении он стал угрюмым и немного понурым.

— Я жду полного программного и механического контроля, и без перерывов, — сказал Единственный. — Не заставляйте меня повторять. Эрин?

— Слушаю.

— Каковы твои оптимистичные прогнозы относительно скорости «Ленты» в Глубине?

— Как обычно, — ответила первый пилот. — Типичный эсминец летит плюс-минус двадцать четыре часа, а фрегат около девятнадцати… «Лента» — крупный прыгун, поэтому я предполагаю, что по программе… учитывая состояние глубинного привода и тоннаж, выйдет около семнадцати… может быть, восемнадцать часов, чтобы преодолеть пятнадцать световых лет. В конце концов, это обычный прыжок, а не дыра или глубинная искра. В дыре было бы намного быстрее… хотя на практике бывает по-разному.

— Итак, у нас есть полторы тысячи часов полета в Глубине, что дает около шестидесяти дней.

— Да, получится около двух лазурных месяцев. Но сама калибровка между прыжками… и необходимость подзарядки ядра…

— О калибровке и длительной зарядке нам больше не нужно беспокоиться. Этот корабль в настоящее время является самой компактной и прочной конструкцией во всей Галактике. Не считая, может быть… этого вирусного импринта, — неохотно заметил Единственный. — Я бы заставил нашего дорогого оружейника удалить его, если бы это было возможно, но боюсь, что он слишком сильно укоренился в базовых программных структурах и изменил их настолько, что для его удаления пришлось бы стереть всю систему. — Он на мгновение замолчал, с явной неприязнью глядя на Миртона. — Твой вирус, Грюнвальд, доставляет нам проблемы и некоторую… нестабильность. Его легко заблокировать, но восстановить — гораздо сложнее. Возможно, когда-нибудь мы окажемся на верфи и удалим все программное обеспечение… но об этом позже. На этом всё, — закончил он и выключил карту. — Мы немедленно вылетаем. По местам.

***

Они ожидали многого, но не взрыва.

Сразу после того, как «Лента» пробила атмосферный пузырь, на поверхности B612 вспыхнул яркий гриб. Сердце «Немезиды», согласно плану Единственного, в последний раз отдало свою энергию, уничтожив значительную часть поверхности планеты.

— Красота, — прокомментировал сидящий в Сердце Тански. Если раньше они могли надеяться на встречу с кораблями Научного Клана и, возможно, связанные с этим перемены в плане Антената, то теперь этот шанс исчез. Все суда, присутствующие в системе, направили свои датчики на взрыв.

Они улетали.

Им предстояло еще несколько прыжков в самой туманности Лагуна, чтобы наконец оказаться в межзвездной пустоте между скоплениями. Пока же, летя со скоростью, которая, к удивлению всех, достигла девяти десятых скорости света, они медленно покидали систему. Двигатель, как и антигравитоны, гудел и работал как золото — и это при относительно небольшой нагрузке на ядро. Что бы ни сделали микроты, в итоге «Лента» стала одним из самых быстрых космических кораблей в Выжженной Галактике.

Но не всё изменилось к лучшему.

Сначала они не могли понять, что произошло. Это было что-то, что можно было заметить краем глаза, а может, только почувствовать — что-то на грани обычного восприятия — и они поняли это уже давно, когда микроты делали свою работу. У них было ощущение, что конструкция прыгуна немного изменилась, слегка задевая призрачную структуру. Если они сосредотачивались на этом, ощущение исчезало, но Эрин, сидящая за навигационной консолью, начала чувствовать, что видит то же, что с самого начала замечала Пинслип Вайз.

Возможно, это все еще была «Лента». Но «Черная ленточка» — корабль-призрак — находилась рядом и дрожала, стремясь вынырнуть на поверхность.

— Невозможно, — прошептала Хакл. Сидящая рядом с ней Вайз криво улыбнулась и посмотрела на первого пилота.

— Что происходит? — спросила она.

— Ничего такого, — пробормотала Эрин, но астролокатор бросила на нее такой взгляд, что Хакл в конце концов пожала плечами. — Мне кажется, — наконец сказала она, — что что-то не так. Что-то… с этим проклятым кораблем. Как будто он… не знаю, меняется? Как будто в нем что-то есть. Понимаешь, о чем я?

Пинслип медленно кивнула головой. До буя оставалось еще немного, поэтому она отняла руки от приборов. Посмотрела Эрин прямо в глаза.

— Добро пожаловать, — сказала она, — в мой мир.

— Мой дорогой экипаж, — неожиданно раздался голос в интеркоме. — Скоро мы совершим наш первый глубинный прыжок. Готовьтесь к стазису… и ты тоже, Грюнвальд. Хватит бегать по коридорам. Тански?

— Да? — спросил компьютерщик из Сердца.

— Синхронизируй воскрешение на пять минут после прыжка. Мы будем ждать вас вместе с Помсом.

— Вы не… вы не будете впадать в стазис, капитан?

— Это не должно вас интересовать. Может быть, да, может быть, нет. Что бы я ни сделал, за свой стазис отвечаю я сам, и никто не будет мне его назначать, — донеслось из динамиков. — Так что оставь уже программное обеспечение, Персональ, потому что ничего интересного в нем не найдешь, и готовься подавать Белую Плесень. Вайз?

— Да? — спросила Пинслип.

— Зайди ко мне на минутку.

— Стаз…

— Ты пойдешь последней. Жду.

— Это никогда не закончится, — пробормотала Пин, глядя на Эрин, которая смотрела на нее с явным сочувствием.

— Ты справишься?

— Сейчас да, — сказала она, вставая с навигационной консоли. — Не волнуйся, со мной ничего не будет, — закончила она, видя, что Хакл кивает головой, но без особого убеждения. Слабо улыбнулась ей и направилась к капитанской каюте.

Когда добралась до места, оказалось, что у Единственного есть компания.

Рядом со столом стоял доктор Джонс. Вайз переступила порог каюты и остановилась посередине, услышав, как за ней закрылась дверь. Антенат сидел за столом в кажущейся неподвижности, сложив руки в небольшой треугольник.

— У нас, кажется, небольшая проблема, — начал он.

— В смысле? — спросила она, подражая его полуироничному, скучающему тону. Единственный слегка улыбнулся.

— У меня вопрос технического характера, — начал он. — Как ты думаешь, убийство этого бедного, страдающего от глубокой депрессии человечка очень опечалит Миртона Грюнвальда?

— Я не понимаю…

— Подожди… — Трансгресс прервался и нажал кнопку интеркома. — Внимание, — бросил он тоном дружеской беседы, — я снова приглашаю всех, кроме Хаба, в стазис. Ставлю таймер на десять минут, — добавил он, пользуясь лежащим на столе тактильным голо, и настраивая несколько индикаторов. Почти сразу на мониторах «Ленты» появилось 09:59. — Ну, что скажешь? — продолжил он, снова глядя на Пин. — Я всегда ценил твое мнение… даже если ты этого не помнишь. Итак? Смерть доктора отразится на Грюнвальде?

— А почему тебя это так интересует? — спросила она. — Какое тебе дело до Миртона?

— Ты удивишься, но Грюнвальд мне интересен. У него способности, которых не должно быть. В нем нет ни грамма психофизийного вируса, а он годами находится в Глубине в сознании и импринтирует корабли. Тебя это не интересует?

— Нет.

— А меня как раз наоборот. Поэтому меня беспокоит возможный эффект воздействия травмы на столь интересное существо. Однако у меня здесь объект, который можно в лучшем случае держать в стазисе, потому что через мгновение он разнесет вам головы или повредит прыгун. Понимаешь мою дилемму?

— Не делай этого, — сказала Пин. Единственный опустил подбородок на ладонь, явно задумавшись. Он все еще смотрел на Джонса. — Не убивай его. Это плохо кончится. Миртон… это его сломает.

— Думаю, ты немного преувеличиваешь, Вайз. Он же крепкий парень, наш Грюнвальд. — Антенат встал и подошел к доктору. — Глянь-ка, — пробормотал он, — жалко смотреть. Он едва держится на ногах.

— Оставь его!

— Он все время бормочет. О холоде. И о других вещах. О которых, честно говоря, он не должен иметь ни малейшего представления.