Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 64)

И, наверное, поэтому в критический момент она сделала то, чего — насколько помнили Машины — не делала ни одна Машинная Сущность. Когда Ньютон в очередной раз предупредил её о серьезном повреждении геометрии, она отдала приказ остановиться в Глубине.

Гиперболоид по-прежнему создавал вокруг поле, позволяющее пройти через метапространство, но полностью остановил скольжение. И почти сразу корабль был увлечен чем-то, что те, кто сознательно прошел через Глубину, назвали «глубинным ветром».

Суперкрейсер был втянут в бездну, увлекая за собой «Солнечную Деву». Это было похоже на вход в самую сердцевину космического урагана, настолько огромного, что геометрия Машин была для него как пылинка. Глубинные призраки проникли сквозь корпус корабля, и он начал быстро терять свою реальность; он падал — или взлетал — в полном, бушующем хаосе.

— Фибоначия, — сказал Ньютон, — рекомендую немедленно выключить волновик.

Красивая Четверка открыла рот, но не ответила. Через гиперболоид проникла очередная глубинная волна, и весь корабль на мгновение исчез, чтобы появиться снова, слегка мерцая на грани существования. Эмиттеры данных, которые должны были показывать, что происходит снаружи корабля, потемнели и снова загорелись, заполнившись белым шумом.

— Фибоначия, — повторил спокойным машиным голосом корабельный ИИ, — рекомендую немедленно отключить волновик.

— Заткнись.

Этот совершенно не машинный ответ настолько сбил Ньютона с толку, что подключенная к spectrum юная Четверка успела ввести последнюю команду, подтвержденную все еще подчиненными ей и синхронизированными с ней Машинами. Геометрия последним сильным импульсом волновика притянула к себе эсминец и прикрепила к его обшивке, соединяясь с «Солнечной Девой» с помощью магнитных захватов. Это было полное безумие — повреждения «Солнечной Девы» превысили все допустимые нормы, а сам эсминец, как и геометрия, оказался на грани взрыва.

Гиперболоид задрожал и загремел десятками сигналов тревоги, а Ньютон запустил введенный Единством аварийный режим, освободившись от власти прекрасной Четверки. Достаточно было секунды, чтобы Фибоначия была буквально вытолкнута из spectrum — сила перенапряжения отбросила ее от машинного аналога навигационной консоли.

В этот момент гиперболоид замигал и застыл в мертвой темноте. Излучатели все еще трещали Белым Шумом, но он вдруг стал намного тише, а затем и вовсе затих, как и весь корабль. Командующая Четверка повредила корабль настолько, что его глубинный двигатель тоже вышел из строя.

Это длилось долгих шестнадцать и семь сотых секунды, в течение которых внезапно очнувшиеся Четверки, Тройки и подпрограммы поврежденного Ньютона пытались взять под контроль пронизывающие корабль жилы vinculum — машинной Связи. Ее перезапуск мог оживить корабль, но это было не слишком вероятно. Однако сработало, потому что по прошествии шестнадцатой мертвой секунды в геометрии начали загораться огни и запускаться тестовые программы.

Фибоначия встала. Она выглядела раненой — насколько это можно сказать о Машине. Ее кожа оказалась потрескавшейся в местах портов, отвечающих за соединение со spectrum и vinculum, а красивые глаза потемнели. В них больше не было белков — они заполнились чернотой, освещенной лишь серебристыми пятнами аварийных микрокамер, отвечающих за исправную работу линз.

— Ньютон… — прохрипела она.

— Машинная Сущность по спецификации Фибоначия, — ответил ИИ, — твои действия были оценены как опасные для планов Единства. Ты была лишена…

— Ньютон! Ты не видишь, что происходит?!

— Машинная Сущность по спецификации Фибоначия…

— Хватит это повторять! Ты не видишь, где мы? — спросила юная Четверка. — Ты не видишь, что мы не превратились в Призраков и не выпали из Глубины?

— Вышеуказанные утверждения не имеют отношения к сложившейся ситуации.

— Ты ошибаешься. Имеют, и даже большое. Можешь запустить просмотр в Эмиттерах Данных?

— Машинная Сущность по спецификации Фибо…

— Я спросила, можешь ли ты запустить просмотр в Эмиттерах Данных?!

ИИ попытался снова ответить, но тут его перемкнуло. Ньютон снова засомневался. Что-то явно было не так, и его внутренняя программа велела ему изучить ситуацию, переведя мятеж против командира на более низкий уровень приоритета.

— Секундочку, — наконец ответил он. — Подождите, пожалуйста.

Прошло еще шестнадцать секунд, прежде чем наконец Эмиттеры Данных активировались, и машинный эквивалент неостекла в spectrum внезапно заполнился пережженным белым светом с темными точками черных звезд.

***

Единственное, что они могли сделать, это долететь до кораблей.

У них не было особого выбора. Сигнал Белого Шума не усиливался, но был постоянно слышен. Единственное логичное решение было простым: попытаться установить контакт. Воскресить застывшие экипажи и вместе противостоять загадочному врагу. Или, в крайнем случае, спрятаться от него в скоплении застывших кораблей.

— Прыгуны, — заметил лейтенант Гняздовский. — Фрегаты… эсминец? Да, эсминец. И еще один…

— Эти шесть имеют сигнатуры фрегатов, там, по-моему, еще как минимум один эсминец Стрипсов, — подтвердила капитан Терт, глядя на сенсорное голо. — По сути, это большая часть флота Стрипсов… смешанная с совершенно случайными кораблями. А там корабли Клана?

— Скорее гражданские. Трудно сказать. Выгорание мешает считыванию. И эти глубинные эхо…

— Нужно воскресить самый большой. — Ама указала на явно поврежденный корабль, принадлежащий, вероятно, Ободу Штатов. — Это крейсер?

— Это был суперкрейсер, — заметил немного слабее Гняздовский. — Он поврежден. От него оторваны целые палубы… Он большой, но это обломок. Его держит только коронка глубинного двигателя. Не понимаю, как он выбрался из Глубины.

— Я не рекомендую эту операцию, — вмешалась Ронья. — «Миротворец» сообщает о многочисленных повреждениях на многих палубах. Он едва выбрался из Глубины. Рекомендую немедленно провести ремонт…

— Мы не успеем многое сделать до прибытия врага. Воскрешение экипажа этого суперкрейсера кажется в данной ситуации самым разумным решением, — решила капитан. — Во-первых, то, что осталось от этого корабля, скоро развалится, так что им все равно придется его покинуть. Во-вторых, их сразу распределят по остальным кораблям. Они помогут нам в воскрешении их экипажей. Только нужно действовать быстро. Лейтенант? Пришвартуемся к этому кораблю, если не удастся убедить его ИИ прервать стазис.

— Пока все ИИ молчат, госпожа капитан, — бросил главный компьютерщик Сильв, который все еще не вернулся в Сердце, заинтересовавшись событиями. — Будто их тоже поставили в стазис. Никакой связи…

— У нас нет на это времени, — решила Терт. — Лейтенант, приблизьтесь к этому обломку. Мы отправляем туда абордажный отряд на нашем корабельном ТПК… — скомандовала она, и Гняздовский уже отдавал приказы, несмотря на явно раздраженное голо Роньи.

Они приближались. Поврежденный суперкрейсер был уже настолько близко, что три уцелевшие ТПК с абордажной командой под командованием командира Плинта смогли вылететь к нему. Накачанный, уверенный в себе сержант принял миссию как типичный военный — с облегчением. Как и большинство воскресших членов экипажа, он терпеть не мог безделье и чувство неуверенности, связанное с выпадением из Глубины. Действие было гораздо лучше.

Но абордажная миссия не была выполнена. Когда ТПК были уже на полпути, обломки внезапно осветились позиционными лампами. Труп ожил, а над навигационной консолью «Миротворца» появилось голо, испачканное сажей и кровью генерала Штатов.

— Говорит генерал и капитан «Мстителя» Юсаку Годай, — раздался хриплый голос. — Могу я узнать, что здесь, черт возьми, происходит?

***

Они были не одни — это Фибоначия заметила сразу, хотя ей было трудно поверить, что в этом странном, вывернутом пространстве может быть кто-то еще.

Сначала она смотрела только на Эмиттеры Данных, отображающие непонятный белый космос. Видимые в нем скопления звезд светились черным цветом, а отдаленные точки черных дыр сияли более ярким белым светом. То, что она принимала за далекие туманности, погружалось в черноту и выжженный фиолетовый цвет. Но самым странным была тишина. Полная, абсолютная тишина — за исключением одной, известной Фибоначии активности: пения энергетических потоков, расположенных в конкретной точке сектора. Это был единственный звук, зарегистрированный приборами. Умолк даже Белый Шум. Этот космос — если это был космос — был лишен его.

— Не считая эмиссионных сигналов, я получаю помехи основных физических данных, — заметил Ньютон. — Различная плотность энергии квантовой пустоты и электрических зарядов. Анализ идет.

— А корабль? — спросила юная Четверка.

— Нет четких данных, — ответил ИИ после небольшой паузы. — Но мы не в обычной космической пустоте. У меня нет сверхматематических аксиом, чтобы полностью разобраться в химическом и физическом составе этой странности вокруг нас. Но я заметил, что коронка глубинного двигателя постепенно повреждается, а магнитное поле исчезает. От полной ассимиляции нас защищает только броня, но и она, похоже, подвергается воздействию неизвестных мне сил отрицательной энергетики. Рекомендую немедленно повторно активировать тягу глубинного двигателя.

— Я должна была это сделать, Ньютон, — прошептала Фибоначия. — Ты же видел, что происходило. Я бы потеряла их в этом глубинном урагане…