Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 113)

Зачем он прыгнул? Он сам не знал. С того момента, как он увидел Пинслип, что-то в нем изменилось. Сначала он видел в ней то, что и всегда: сексуальный объект, вызывающий мрачное желание. Поэтому он поступил как обычно — попытался заполучить ее, не задумываясь о последствиях. Но Вайз что-то в нем изменила. Он не знал, что, но этого было достаточно, чтобы после смерти Харпаго и внезапной, непонятной оторванности от реальности, связанной с первым взглядом на Холодных, он прыгнул в открытую сферу метапространства.

Он не имел понятия, почему решился на этот безумный шаг. Но постепенно начал понимать. Он видел его в Глубине. Видел его в Холодных и Мертвых. Видел его в мире, который перестал быть миром твердо стоящего на земле механика Месье. Он видел его в стране, о которой давно забыл, но которая всегда была рядом — подавленная умственным переобучением, предписанным Контролером Шарлем Перро. Однако это пространство существовало. Это был мир Эллиотта Тейлора: одинокого, осиротевшего мальчика, который так любил сказки, что был готов убить за них.

И эти сказки вернулись, чтобы добить то, что от него осталось.

Есть ему было нечего. С трудом он выковырял последние крошки из батончика и выпил последние капли флюида. Он знал, где можно раздобыть еду, но помещение, напоминающее забытый камбуз, по-прежнему было заполнено Холодными, которые проходили через него, чтобы сократить путь к одному из главных коридоров. Месье осмотрел свое скромное оружие — небольшой нанитовый нож с электрошоком и удобную маленькую сварочную машинку на плазме для мелких ремонтов. С таким арсеналом у него не было ни малейшего шанса, тем более что, как он помнил, Холодные умели регенерировать, словно срастаясь в месте раны. А может, они не обратили бы на него внимания, как на Мертвых? В последнем он сомневался — в отличие от мертвых теней, Холодные демонстрировали более высокий уровень сознания, и искаженная логика их поступков указывала на то, что — болен он или нет — они почти наверняка убили бы его.

Значит, ему предстояло остаться голодным. Голодным… и вскоре мертвым.

Изменила это только глубинная крыса.

Месье настиг ее в тупиковом коридоре, куда он пробрался из вентиляционной шахты. Испуганное животное пыталось убежать, но у него не было ни малейшего шанса. Механик убил его ножом и, руководствуясь здравым смыслом, выпотрошил, разрезал и подогрел над пламенем сварочного аппарата. Первую порцию он съел, пока та была еще с кровью. Когда голод утих, он съел вторую — хотя и гораздо медленнее, сдерживая отвращение. Потом осталось только запечь остатки и спрятать в карманы комбинезона. Крыса была большая, размером с кота, и Месье решил, что сможет долго прожить на ее мясе, хотя, конечно, сильно похудеет. Последнее его не особо беспокоило: после событий на «Ленте» и во Флотилии Грюнвальда он все равно потерял аппетит, и его уже трудно было назвать толстым. Он изменился. Во многих отношениях.

Он слегка повернулся и почти сел в узком коридоре, сгорбившись, с глазами, покрытыми бельмами. Теперь ему оставалось только найти Вайз и осуществить план. План, который возник у него в тот момент, когда он впервые увидел ужас Глубины.

Он был прост. Он собирался убить их всех. И уж точно Проклятого. В этом он не сомневался ни капельки. А если и были какие-то сомнения… то их успешно стёр очередной, следующий и ещё один глубинный прыжок.

***

Она услышала его на восьмой день после того, как Вестник ввел в ее вены призрачный лед.

Сначала это был тихий шум, который превратился в неясный голос. Она медленно подняла голову, чтобы увидеть движение за одной из вентиляционных решеток.

— Вайз… — тихо сказал он. — Вайз. Это… это я. Мес… Мес… это я, Вайз.

— Я здесь, — спокойно сказала она.

— Ты…

— Я одна, — ответила она. — Сюда никто не зайдет… по крайней мере, пока.

— Я… не могу пролезть, — прохрипел он. — Проход слишком мал. Я должен выйти в коридор и открыть дверь снаружи. Сейчас… пока, кажется, никого нет.

— Хорошо.

Шум стих. Она ждала, сидя на кушетке, пока наконец дверь не открылась с тихим шипением. Вайз грустно улыбнулась.

На пороге стоял механик. Но он был совсем не похож на прежнего себя. Он был худым, грязным и изможденным. Его глаза стали почти полностью белыми от глубинной болезни. Он уже не напоминал Месье, которого она знала. Сделал два шага, чтобы войти внутрь. Открытая им дверь снова закрылась.

— Вайз… — прохрипел он больным, едва слышным голосом. — Я…

Она не дала ему закончить. Встала, подошла к нему и обняла его за плечи. Крепко, не обращая внимания на его запах и внешний вид. Изношенный комбинезон висел на нем, как смятая старая кожа.

— Прости, — пробормотал он. — Я должен был раньше… Прости меня. За то, что тогда… Прости.

— Это уже неважно.

— Я пытался найти тебя раньше… — сказал он через минуту. — Я хотел… но не знал, где ты. Этот корабль велик, как сама Напасть…

— Да, — прошептала она. — Я знаю.

— Он не… он не сделал тебе ничего?

— Он пытался, — призналась она. — Он три раза пытался сделать мне что-то. Но ему не удалось, или, вернее, не удалось так, как он хотел. Он добился другого результата, не того, который планировал.

— Да…? — Механик удивился, и Пин вдруг почувствовала, что ее потенциальный спаситель едва держится на ногах. Она отвела его к кушетке.

— Тебе нужно принять флюид, — быстро сказала она, подошла к микрокухне и вернулась с термокружкой, полной спасительной жидкости. — Пей, — приказала она, и он не заставил себя долго просить. Жадно опрокинул сосуд. — У нас есть время. Сейчас никто сюда не придет, — добавила она успокаивающим тоном.

— Откуда ты знаешь…

— Я знаю, — ответила она. — Пей.

Послушался. Когда он закончил, она сразу же подала ему следующую термокружку. Он взял ее в руку чуть увереннее, чем раньше. Рекомендуемая Согласием жидкость могла творить чудеса, особенно в случае действительно истощенного организма, и было видно, как механик восстанавливает силы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, когда он выпил второй флюид.

— Мы не прыгали в последнее время, — наконец ответил он слабым, слегка дрожащим голосом. — Видишь, я болен… Еще одна Глубина и… с мной было бы покончено.

— Мы прилетели туда, куда хотел Проклятый, — объяснила она, беря его за руку и сжимая ее, будто хотела подбодрить его этим простым, человеческим жестом. — Я не уверена, где мы, но я знаю, что произойдет.

— Как это возможно?

— Благодаря предвидению, — объяснила она. — Благодаря ему я знаю, что скоро все закончится. Он, наверное, тоже это знает, если в нем еще осталось что-то от прежнего Яра.

— Яра…?

— Да, — призналась она, отводя взгляд. — Но сейчас это неважно. Мы должны добраться до ангара и покинуть «Звезду». Этот корабль будет уничтожен. Как и все, кто находится на его борту.

— А ты знаешь, когда?

— Скоро. Я только не знаю, как это произойдет…

— Это, — прохрипел он, медленно садясь на кушетку, — можно объяснить, Пинслип.

— Я так и думала. — Она улыбнулась, и в этой улыбке уже не было печали. — Но я больше не Пинслип. Я Пин Вайз, Мыслительница Империи. — Она посмотрела ему в глаза и решительно закончила: — Я крепко вцепилась в реальность. И я точно больше не сплю.

***

Что-то было не так.

Большую часть времени он стоял, покрытый льдом, как и большинство Холодных. Запертый в пустоте Бесконечности, он стоял, как старая статуя, излучающая Глубину. Но он отличался от типичных слуг Бледного Короля. У него было более глубокое сознание, а также предчувствие, которое заставило его внезапно оторваться от вида за неостеклом и мониторов «Звезды», показывающих предвестие окончательной победы Бледного Короля.

Здесь, вокруг огромной черной дыры, извергающей очередные Конвои Бледного Отряда, при внезапных, хотя и предсказанных, открытиях Глубины в секторе, он чувствовал покой и тишину, чувствовал предвестие конца. Разве все не было предсказано? Разве не такова была воля Бледности? Вот Бесконечность, но не такая, как осмеливались думать — Бесконечность холода и пустоты, Бесконечность небытия. Настал конец, и Проклятый должен был стать его свидетелем.

Почему же он чувствовал, что что-то не так?

Победа, в принципе, уже была одержана. Но что-то шевельнулось в нем, и Вестник Бледного Короля вздрогнул. А потом посмотрел на каюту Вайз. Каюта оказалась пустой.

Это было невозможно. Но тем не менее. Девушка каким-то образом выбралась из своей камеры. Удивленный, ошеломленный Проклятый выключил голо в СНОЗ и включил мониторинг коридоров. Ему хватило мгновения, чтобы увидеть Вайз, идущую в сопровождении механика. Этот… как его звали? Он не помнил, но это не имело значения. Кто-то неважный, отброс из экипажа Грюнвальда. Как он попал на «Звезду»? Неужели прыгнул в микросферу?

Но это было не самое страшное. Дело в том, что беглецы не особо прятались. Они шли вперед, не особо торопясь. Останавливались, когда нужно было остановиться. Обходили Холодных и Мертвых, как будто отлично знали, куда идти. А это был уже полный абсурд.

Тяжкий зов Бледного Короля долетел до Бледного Отряда. Он коснулся присутствующих в секторе Вестников, проник в Проклятого. Но были Антенат, Напасть и Джаред, последние остатки прежней воли, освободившиеся от зова. Он вышел из СНОЗ, все еще наблюдая за теми, кто осмелился вырваться из его рук.