Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 112)

— Ты здесь, — сказал он то ли себе, то ли ей, и, будто пытаясь вспомнить, с кем имеет дело, повторил еще раз: — Вайз.

Она не шелохнулась. Несмотря на странное, полное отчаяния спокойствие, не решилась подойти к нему сама. Но Вестник уже сделал выбор. Он пошел к ней, так что она наконец-то ясно разглядела его лицо. Когда-то красивое, оно было израненно шрамами, нанесенными ему мраком черной дыры и жестокостью Бледного Короля. Его старый комбинезон был в лохмотьях и можно было бы принять его за одежду нищего, если бы не холодная сила, исходящая от Вестника. Его глаза, хотя и полные черноты, были широко открыты, и Пинслип вдруг подумала, что это не тьма, а лужи застывшей крови.

— Жажда, — признался он, протягивая к ней костлявую руку с когтями. Он схватил Пин, и она почувствовала, что у нее начинают отмораживаться пальцы. Она почувствовала боль, слегка смягченную персональю, пытавшейся сдержать разрушительное действие льда. — Жажда и потеря. Бледность, Вайз… я помню.

— Правда? — прошипела она. — Что же ты помнишь? Теперь, когда ты всего лишь марионетка Бледного Короля? Его мертвая… кукла.

Он отпустил ее. Она чуть не упала на пол, но удержалась на ногах. Боль постепенно утихала, а в ее сердце нарастала ярость. Кем бы ни было это существо, оно уже не было Джаредом. Оно также не было Антенатом, а было, в лучшем случае, его неумело состряпанной карикатурой.

— Он сделал это со мной, Вайз, — сказал Проклятый. Его голос, немного похожий на голоса Холодных, казался гораздо тяжелее, почти подавляющим. — Смотри, что он со мной сделал.

— Я вижу, — призналась она, стараясь собрать в голосе все свое презрение. На мгновение закрыла глаза и, к своему удивлению, по непонятной причине увидела под веками улыбающуюся ей Эрин Хакл. Открыла глаза. — Мне плевать, — сказала она тоном, который не раз слышала у первой пилота «Ленты». — И уж точно не хуже, чем то, что ты когда-то сделал со мной.

Это, похоже, удивило его. Он смотрел на нее в молчании, как будто пытался понять не только ее слова, но и самого себя. А затем, быстрее мысли, схватил ее за горло.

Перед глазами у нее на мгновение потемнело. От шока она даже не почувствовала боли и льда. Я умру, подумала она. И это произойдет сейчас. Но Вестник не собирался ломать ей шею. Он повернулся и пошел к выступу, таща Пинслип за собой, как какое-то непослушное домашнее животное. Только там он бросил ее на адмиральское кресло.

— Смотри, — сказал он, указывая рукой за неостекло. — Посмотри на конец.

Она не послушала. Она все еще судорожно вдыхала воздух, держась за обмороженную шею. Персональ работала как сумасшедшая, но здесь уже был нужен АмбуМед. Она закашлялась.

— Конец, — повторил Вестник Бледного Короля. — Твой конец, Вайз. И мой.

Она попыталась встать, но не смогла. Рука Проклятого придавила ее к креслу, а инъекторы, которые обычно вводили Белую Плесень, начали закачивать в нее призрачный лед. Она отчаянно закричала, но тот, кто когда-то был Джаредом, крепко держал ее. Она судорожно дернулась и тогда, на мгновение, поняла, что он хочет ей показать.

Снаружи ничего не было. Только чернота.

***

Через пять дней после того, как он оказался на «Утренней Звезде», измученный и в первой стадии болезни, Месье съел свою первую глубинную крысу.

Непрошенные пассажиры на кораблях — это такая же старая история, как и само человечество. Терранские тараканы, мухи и крысы расселились по Галактике еще во времена Старой Империи, сосуществуя с такими паразитами, как живущие в стенах зитиги, телепатические скорсы, кожаные пауки или космические гремлины, которых когда-то пытались признать разумной расой ксено. Большинство из этих видов смогли адаптироваться к Глубине — хотя до сих пор ведутся споры, как им это удалось, — но только крыс назвали глубинными, потому что их глаза навсегда заслонило бельмо метапространства. Это не меняло того факта, что крысы продолжали видеть — и, возможно, гораздо больше, чем их бывшие земные предки. Тем более сложно было поймать хотя бы одну.

Но механик был полон решимости.

С водой проблем не было. Корабль-призрак местами покрывал лед, и хотя Месье быстро понял, что это какая-то загадочная химическая субстанция, ему легко удалось найти куски мерзлоты, иногда достаточно прогретые — особенно возле энергетических труб — чтобы дать ценные влажные капли. Поэтому смерть от жажды ему не грозила… но это был не единственный вид смерти, который ему угрожал, не считая той, что он нес в себе, как зародыш, с того момента, как решился на безумный прыжок в микросферу глубины.

Последнее он помнил не очень хорошо. Похищение Вайз, уход Проклятого, крик Миртона и решение, которое заставило его прыгнуть в первую фазу глубиновки. Он знал только, что прыгнул и погрузился в хаос. Потом всё стало ясно. Сказки, говорил Грюнвальд. Фасад и напастные призраки. И, как оказалось, был прав.

Метапространство не напоминало ничего, что он видел раньше, ни того, что он себе представлял. Он оказался в многомерном пространстве, над которым дрейфовали чудовищные, внушающие ужас существа, старше самого времени. Он стоял на бесконечной Плоскости, как пешка в игре, обреченный на безумие и смерть. Глубинные вихри пронизывали его, и он чувствовал присутствие Того, кто терпеливо прочесывал метапространство в поисках Миртона. Глубина помнила его, и Месье это понял.

Через несколько секунд он выпал из микросферы на палубу «Утренней звезды», и его глаза застилала медленно спадающая белая пелена.

Ему очень повезло. Случилось так, что Вестник Бледного Короля переместился прямо перед поворотом коридора, ведущего к главному променаду, обращенному к огромному СНОЗ. Месье, кажется, еще слышал шаги уходящего Проклятого, но был слишком ошеломлен, чтобы действовать. Глубина еще держала его в своих объятиях.

Он неуверенно сделал пару шагов, моргая полуслепыми глазами. Головокружение постепенно прошло, но все равно длилось слишком долго. Почти наощупь он прислонился к холодной стене коридора, излучающей призрачный свет. И, вопреки всякому здравому смыслу, сел на пол.

Его дальнейшая удача заключалась в том, что он просидел там в одиночестве несколько минут. Его несчастье — в том, что «Утренняя звезда» вошла в Глубину. Месье схватился за голову. Все изменилось — внезапно и полностью, с ледяной жестокостью Вселенной, равнодушной к страданиям. В коридорах появилась волна Мертвых, но никто не обратил внимания на бредящего механика. Проходящие мимо него люди были уже обречены, и тени тех, кто не существовал, не видели нужды ускорять его конец.

Несмотря на долгий глубинный полет и наступающее безумие, в механике проснулся инстинкт выживания. Он встал, бормоча то себе под нос, то к равнодушным Мертвым. Отступил на несколько шагов, подойдя к изобретению, известному человечеству с первых космических полетов — каналам вентиляции и доступа. Неловко порылся рукой в инструментах, прикрепленных к комбинезону, и открутил решетку, ведущую в вентиляцию. Теоретически, как механик, он должен был воспользоваться хорошо знакомыми ему каналами доступа, но они были намного короче, чем вентиляционная сеть, охватывающая весь корабль. Он залез внутрь и закрыл за собой проход. Затем прополз несколько метров, повернул и замер, держась за голову и тихо постанывая, пытаясь отогнать от себя ужасные образы Глубины.

В любом случае, он был обречен. Такое огромное судно, как этот колосс человечества, должно было лететь очень долго, преодолевая пятнадцать световых лет, и он думал, что не переживет полет. Но Бледный Отряд использовал усовершенствованный способ путешествия. Выгорание соединилось с Глубиной, и «Утренняя звезда» вместе со своим Конвоем вынырнула из космоса необычайно быстро — всего через несколько часов ужасного глубинного кошмара.

Мучения закончились. Хотя на самом деле они только начинались.

Месье не мог знать, каковы планы Верховенства Вестника Бледного Короля. Первый день он провел, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы как можно лучше изучить окружение. У него с собой было немного флюида в тубе и надкушенный протеиновый батончик — это позволило ему справиться с хаосом после прыжка. Однако он чувствовал, что его ждет еще один, а за ним — и другие. Он не ошибся. Похоже, «Звезда» не теряла времени даром. Колосс снова прыгнул, и на этот раз глубинный полет длился почти восемнадцать часов. По его окончании произошло три вещи. Во-первых, механик почувствовал, как в нем нарастает болезнь, и испытал первые эпизоды потери памяти. Во-вторых, он каким-то шизофреническим образом стал немного более устойчивым к Глубине. Он больше не лежал все время как кататоник, а начал передвигаться по кораблю. И в-третьих, он почувствовал первый призыв голода.

Он не был настолько сумасшедшим, чтобы выйти из безопасного укрытия. Оттуда он мог наблюдать за помещениями и коридорами и даже доползти до части технических люков, соединенных с вентиляцией. «Утренняя звезда» была огромна, и он предположил, что для полного обхода всех ее коридоров — при соблюдении осторожности — ему понадобится как минимум несколько месяцев, а может, и больше. На этом этапе, однако, он не забивал себе голову. Пока его целью было найти Вайз… если она еще была жива. И для этого ему самому требовалось выжить.