Марцин Гузек – Слава Империи (страница 50)

Он двинулся дальше, миновал сгоревшие руины корчмы и храма. Упорно старался не смотреть в направлении поля, на котором десятилетие назад состоялась битва, предопределившая всю его дальнейшую жизнь. Поехал по тракту на юг, маршрутом патрулей, в которые их высылал Олаф. Проехал бывшую командорию и добрался до Новой Деревни. Каменный Зал все еще торчал на вершине пригорка, но теперь он возвышался лишь над едва видимыми руинами поселения. Пахотные поля заросли, дома развалились, животные разбежались или были перебиты. От места, где проходили танцы, где погиб первый из их компании, не осталось и следа.

Натаниэль не знал, чего он ожидал от этого визита, зато знал, что итогом его стало лишь чувство пустоты. В очередной раз он вскочил на своего коня и помчался на север, туда, где была Командория 54. Здесь его встретили серая башня и колодец из серого камня. Точно такие же и, казалось, нетронутые временем, хотя все окружающее и исчезло. Ограда, конюшни, лодки. От казармы остался только прямоугольный ров близ башни, заполненный остатками крыши и мелким озерцом дождевой воды и растаявшего снега. Гроссмейстер Серой Стражи минуту приглядывался к этой жалкой картине, а потом вынул из вьюка бутылку вина и подошел к расположенным в ряд могилам.

– Ульгар, Матильда, Дункан, Клара. – Он поднял бутылку и сделал длинный глоток, а затем, не жалея, налил из нее вина на каждое из каменных надгробий. – Наверное, мне следовало бы посещать вас чаще, – признал он. – Хотя надо заметить, что схоронили мы вас не в самом доступном месте. И трудно найти время, чтоб вырваться, особенно сейчас, когда тракты в этой части света стали еще менее проезжими. Но давайте подумаем о хорошем, скоро к вам присоединится очередной товарищ. – Он уселся между могил Дункана и Клары. – А кто знает, может, и двое. Хотя если мы друг друга убьем, то я что-то не уверен, что найдется кому нас похоронить. Будем лежать на поле, пока наши трупы не поглотит природа. – Он отхлебнул еще. – Мне бы не стоило слишком много пить, это уменьшит мои шансы убить лучшего друга. Я, правда, не ожидал, что все так закончится. Я, владетельный князь из рода Эверсонов, против этого крестьянина-полудурка. А все из-за моего доброго приятеля Аурелиуса Дракониса. Если б мне кто-то сказал это десять лет назад, я бы точно посчитал за дурацкую шутку. – Он положил голову на надгробие Клары. – Нам надо было тогда сбежать. Укрыться где-то в Вольных Городах или построить маленький домик где-нибудь в глуши. Оставить трудные решения этому типу. – Он указал на могилу Дункана. – Это ведь он должен был быть на этой должности. – Натаниэль глотнул еще. – И, Матильда, тебе действительно не стоило за меня умирать. Мне кажется, с той поры я лишь делал все только хуже.

Корчма «Под Расстегнутым Корсетом» значительно изменилась с последнего посещения Касс. Обычно полная до краев гостями и громкими разговорами, теперь она поражала пустотой. Немногочисленные путники сидели по углам, стараясь не смотреть на остальных. Зрячей, однако, это вовсе не мешало. Совсем наоборот, она любила тишину и спокойствие. Это позволяло сосредоточиться на внутреннем монологе, в котором она взвешивала, куда сейчас направиться. Монологе, к сожалению, прерванном какой-то женщиной, которая подсела к ее столу, держа в руках крольчонка. Кассандра подняла взгляд от миски, планируя сказать что-то очень странное, чтобы испугать незваную гостью. Однако первое же слово застряло у нее во рту, ибо она заметила, что женщина эта – вовсе не женщина.

– Род? – поразилась она. – Почему ты в платье?

– Я скрываюсь, – пояснил мужчина, поправляя повязанный вокруг головы платок.

От удивления Касс даже не сразу начала оглядываться, высматривая ловушки.

– Спокойно, тебе ничего не угрожает, – заверил ее мужчина. – Я больше не работаю на Магнуса.

– Давно ли?

– С тех пор, как его людей озарила идиотская мысль о том, что я должен сражаться с Вульфом и Ульмом, – пояснил Родерик.

– А, так ты и его предал?

– Дезертировал, – уточнил он вполголоса.

– Остался в этом конфликте хоть кто-то, кого ты еще не предал?

– Да, и именно поэтому я с тобой разговариваю. – Он заговорщически огляделся. – Нет ли у тебя возможности шепнуть за меня пару добрых слов этой самой Ольге?

– Боюсь, что я больше не являюсь частью этой войны, – объяснила Касс, – ну и сомневаюсь, что ты сумеешь возбудить доверие у Ольги.

– Как это ты не являешься частью? Ты тоже изменила Натаниэлю?

– Нет. – Она открестилась от обвинения чуть эмоциональней, чем собиралась. – Я просто ушла, – кивнула она себе. – Попрощалась и уехала.

– И теперь планируешь… что?

– Найти какое-нибудь хорошее место и жить там спокойно.

– А можно, я поеду с тобой? – спросил он с надеждой.

– Нет.

– Я так и думал. Хотел еще попросить об одном: ты не смогла бы удалить мне Печать? Так, чтобы другие Стражники меня не чувствовали?

– Нет. – Она искренне расстроилась. – Я и от своей-то избавиться не могу.

– Ну хорошо, а ты не могла бы, например, превратить меня в женщину? – не сдавался Род.

В ответ он получил от Кассандры лишь удивленный взгляд.

– Я в этой одежде уже не первую неделю, и пока все идет совсем неплохо, но если б я и правда стал женщиной, то меня бы уж точно не нашли, – пояснил он.

– У меня нет таких возможностей, – честно ответила Зрячая.

– Я слышал о чародеях, которые умеют такое делать. Даже задумывался, не поискать ли мне такого, но если они сообразят, что я из Ордена, то могут меня неправильно понять.

– Например, подумают, что ты попробуешь их предать?

– Вот именно.

– Ты, наверное, самый плохой Серый Стражник, какого я только встречала.

– Я вполне отдаю себе в этом отчет, – заверил Родерик, перехватывая поудобней пытающегося удрать крольчонка. – И поверь мне, я никогда не хотел принадлежать к этому дурацкому Ордену.

– Так а зачем ты тогда пошел в рекруты?

– А у меня не было выбора. Мои родители умерли и оставили мне в наследство княжеский титул, вот только мой дядя со своими людьми занял замок, а потом намекнул мне, что или я отказываюсь от наследства и вступаю в Стражу, или со мной случится несчастный случай. С учетом того, как тут все сложилось, наверное, стоило попытать счастья с несчастным случаем, – добавил он чуть погодя.

– Так и что ты планируешь сейчас? – спросила Касс после затянувшейся паузы.

– Попробую преодолеть Великую Пустыню. Или завербуюсь на какой-нибудь корабль и поплыву в далекие страны. Или открою корчму и проведу остаток жизни под видом женщины. Что-то из этого.

– Неглупые идеи, – сказала Касс, хотя даже ей они не казались особенно здравыми.

– Ну, по крайней мере, мы оба выбрались из этой сумасшедшей войны, пока еще не стало слишком поздно, – сказал Род, поднимая свой бокал вина. – Удачи, – добавил он, вставая и оглядываясь по сторонам.

– Нам обоим, – ответила женщина, глядя вслед им с кроликом. – Что за странный человек, – сказала она вслух, гладя себя по животу. – Похоже, ему вообще не я была интересна, а лишь то, как я могла бы ему пригодиться. Пожалуй, это значит, что он подонок. Наверняка мы еще много таких повстречаем. Это нормально для таких, как мы. А теперь вернемся к более важному вопросу. – Она опустила взгляд на свой пупок. – Где мы планируем поселиться?

Одиночество было частым попутчиком в этой части света. Но в нынешнем путешествии оно особенно досаждало Магнусу. Места, где он годами мог рассчитывать на приют, сейчас были покинуты. Усадьбы и целые поселения, что десятилетиями держались посреди пустошей, мужественно сопротивляясь дикости, утверждающие изо всех сил наличие тут цивилизации – стояли пустыми. Главные тракты, особенно на западе, кишели беженцами, зато земли дальше на восток обезлюдели полностью. Все повторяли, что очередное нападение склавян случится через несколько недель, а может, и дней, и что никакая сила не сможет остановить их вторжение. Магнус знал, что это не совсем так, что Ольгу можно было остановить, просто было принято решение этого не делать. Именно это было для него наихудшей частью ситуации, самым трудным элементом плана. Держать легионы в резерве и ждать, пока ситуация не ухудшится настолько, что остальные части континента уже не смогут ее игнорировать. Занимать могучую военную машину участием в политических спорах и братоубийственных войнах на Спорных Землях и в Вольных Городах – в то время, как его родину топтал сапог варвара. Но остался лишь год, а потом они установят тут порядок, потом мир станет таким, каким должен быть.

Ну, по крайней мере, так он повторял себе, стоя у обугленных руин хаты, что когда-то принадлежала ведьме.

– Ты будто бы сказала моим товарищам, что мы с тобой еще встретимся, – сказал он фигурке за его спиной. Он не видел ее и не слышал, не почувствовал никаким шестым чувством, просто знал, что она там.

– Так и было, – признала ведьма.

Магнус обернулся и увидел ее стоящей на середине поля. Илидия выглядела точно так же, как и в ту ночь десять лет назад. Даже одежда ее была в крови именно там, куда пришелся удар его меча.

– А ты всегда говоришь правду, – сказал он с горечью.

– Насчет того, что вижу. Всегда.

– А если я тебя сейчас убью, то на этот раз ты останешься мертвой? – спросил он, доставая меч.

– Ты убил меня уже много раз, Охотник на Ведьм. И хоть раз это сработало? Кроме того, тебе, наверное, надо беречь силы на своего друга, – добавила она, оценивая его взглядом.