Мартиша Риш – Сбежавшая невеста. Особая магия дроу (страница 3)

Девушка прыгнула под ноги коню словно специально. Слишком яркая, чтобы быть живой, не игрушкой. Платок упал с ее головы, волной наружу выбились волосы. Клендик раззявил пасть, чтобы укусить девицу. Сверкнул его карий глаз, налился немного алым. Вдруг конь глубоко вдохнул, я почувствовал, как подо мной округлились его бока, он раздул ноздри, захрипел, словно подавился запахом незнакомки. Боевой конь махнул головой, одним ударом откинул со своей дороги горожанку. Повезло еще, что не попал по ней копытами!

Девушка отлетела, ударилась о стену дома, охнула и словно стекла на землю. Красивая кукла, вовсе не человек. Не бывает девушек такой красоты. Клендик завизжал, как визжать умеют только лошади во время драки от боли или от страха. Конь попятился, хоть так, но остановился. Я едва успел спрыгнуть на землю, вот и страж мой бежит, ухватил коня за повод.

- Воду неси, живо! Коня я сам удержу.

- Да как же, да сейчас. Уже несу, господин!

- Тем летом в походе ты был куда расторопней!

Я подошел вплотную к девице, Клендик как будто бы успокоился, уже не визжит , не мешает мне.

Темные волосы красавицы спадают густой волной на плечи, сияют, переливаются так, словно в них вплетены нити магии. И это делает ее немного похожей на Эстель Райт, дроу с портрета, что висит в нашей гостиной. Та тоже очень красива, я с детства заглядывался на нее и мечтал. Вот только цвет кожи у дроу совершенно другой – пепельный, дед говорил, что вблизи он напоминает скорей вспышку молнии во время летней грозы - не черный, но и не белый. Цвет далекой звёзды в темнеющем небе.

А у этой милой селянки кожа розовая и нежная. Жаль, но девица, наверное, замужем, лет ей по сельским меркам немало. Я изумился своей смелой мысли. Мечтать о селянке? Зачем она мне, тем более как жена? Такая, если нужна, так только чтоб скрасить одну-две ночи, не больше, уж больно быстро наскучит. Лучше, если девица окажется вдовой или замужней. Связь не будет стоить мне совсем ничего – ни нервов, ни денег, разве что небольшого подарка. Так его не жаль сделать в обмен на иллюзию любви.

- Вы как?

Я осмелился тронуть воротник ее платья, чтобы плотней натянуть его на груди. Тут уж и Эльнор подоспел, плеснул девице в лицо немного воды. Та охнула, распахнула огромные глаза, такие бывают разве что у лесной колдуньи. И мне до беса захотелось хоть раз поймать отражение своей страсти в этих глазах, ощутить на себе лучик ее внутреннего света, ее любви.

- Не нужно, прошу вас. Что вы себе позволяете?

Мелодичный голос, правильная речь, ненаигранное смущение. Рука, вытянутая вперед, в мою сторону в таком наивном, охраняющем жесте, будто бы он хоть что-то может значить, будто бы она, эта девушка – знатная дама, которой я должен подчиниться.

Нет уж! Моя будет! Не ворожбой и не силой, да и не обманом возьму ее. Хитростью, да лукавством. Хоть одну ночь, с ней, а проведу. А лучше бы целую жизнь провести с такою бок о бок. Ну почему у знатных девиц никогда не встретить такого светлого, ясного взгляда, таких дивных волос, такой гордыни?

- Позвольте, я помогу вам подняться? Должно быть, вы испачкали платье?

- Ничего, я отряхнусь.

Вскочила моя пичуга на ноги, а платье и вправду порвано. Вот так удача. Я отдам ей те наряды, что остались мне в наследство от матери. Она погибла так рано, что говорят, будто бы мой отец в том виновен, сбросил дерзкую молодую жену с балкона. Да врут все, отец бы никогда так не поступил.

- Подол вашего платья порван.

- Ой, - покраснела, запахнула плотней юбку.

- Идёмте, здесь недалеко. Я дам вам другое платье, гораздо богаче. Из настоящего шелка. Хотите?

- Это абсолютно исключено! - еще выше взлетел подбородок гордой красавицы. Говорят, именно такой была моя мать.

- Пойдут слухи, вам нужно переодеться, - с легким нажимом говорю я, а сам тем временем подхватываю её под узкий локоток. Эльнор незаметно забрал у меня из рук совершенно спокойного жеребца, будто бы это вовсе не он минуту назад хотел устроить погром в нашем с отцом городе.

- Вы очень милы, господин Чезаро, - красотка сверкнула на меня глазами и тут же потупилась.

- Господином меня может назвать только равная. Для тебя я – сиятельный Чезаро.

Расхохоталась, потрясла головой. Яркая, невозможно прекрасная женщина. Не на одну ночь мне такая нужна, а на добрую сотню дней и ночей. Вот только... Не замужем она, нет кольца на руке. Как бы не вышло потом скандала с ее отцом или женихом. Да и мой отец не обрадуется тому, что я привел в свой дом любовницу. Одно дело – гулять на свободе, что ветер в поле, кто вспомнит, какой подол ты задрал. Другое дело – вот так, у всего города на глазах. Да и девица не выглядит пропащей. Стесняется и одновременно улыбается, а мое сердце вон выскакивает из груди. Не отпущу, ни за что в жизни не выпущу ее пальцы, ее тонкую руку. Моя будет! А потом? Не важно. Я словно в промысел великих богов поверил, словно бы они сами вручили в мои руки эту девицу. Значит, ведают, что все непременно должно сложиться. Да и раньше я в городе ее нашем не видел.

- Сюда? - указала она на заднюю дверь моего дома. Так даже лучше, в этой части дома нет слуг.

- Ступай, ведь ты чувствуешь, что я тебя не обижу? - я приблизился, хотел приобнять.

Обжигающая пощёчина украсила щеку сына наместника на глазах у всей моей улицы.

Глава 3

***

Анна-Мари

Чезаро не отходит от меня, поддерживает под локоть, я же сжимаю рукой подол надорванного платья. Позади нас устало топает копытами боевой конь, которого под уздцы ведет Эльнор, личный стражник. Весь запал зверя вышел, голова опущена к земле. А может, конь просто лукавит? Нет-нет да и дернет стражника к клумбе, стоит тому зазеваться, хлопнет губами, оборвет несколько крупных цветов, да и идет себе дальше, жует с наслаждением скромный украденный кусочек счастья. Прямо как я, ведь я тоже украла сегодняшний день, эти заботливые прикосновения герцога. Не представилась, не сказала, кто я есть на самом-то деле, да он бы и не поверил. Пока дар не проснется, ничего о себе я не смогу рассказать, придется ждать. И порой это так сложно.

- Осторожно, здесь ступеньки, не споткнись.

Улица поднимается выше, к подножию замка, кое-где на тротуаре выложены одна-две ступени. Это сделано для того, чтобы людям с поклажей идти было проще. Вообще городок, ну или село, создан с огромной заботой о простых горожанах. У нас на севере такого и не встретишь, каждый больше заботится о себе.

Отец мой пытался выстроить мостовые вокруг нашего замка, да только их унесло паводком на второй год. Ох и ругался он! Призывал гнев богов на головы тех рабочих, что их строили. Перед глазами вновь встали картины моего прошлого в замке отца. Вольготно там жилось, совсем не то, что у мамы.

Золотой лучик заплясал перед нами по мостовой, отразился в разноцветной витрине лавки сладостей. Чезаро остановился, расправил грудь, пуговицы его камзола засверкали.

- Хочешь чего? Здесь продают сушёные фрукты в меду. Сладкие такие, аж щеки сводит. Алипаны называются.

Я раскраснелась, опустила глаза. Только бы ничем не выдать себя! Бабушка и здесь учудила. Уверена, эти фрукты создают по ее рецепту. Ну кто бы еще догадался высушивать фрукты в меду? Как же она любила свои марципаны! Да и теперь, наверное, любит. Обрету дар, куплю полный кулек, отвезу ей. По мне так они – редкая гадость, хрустящие, липкие, сладкие чересчур, в этом Чезаро прав.

- Спасибо, не нужно.

- Ты не думай, я тебе все куплю. Мне не жаль золота, ведь я сын наместника.

Парень выпустил мой локоток, вбежал в лавку. Сквозь витрину я вижу, как он выбирает один-единственный марципан, насаженный на тонкую щепку. Видела бы моя бабушка, что ее любимые сласти кто-то решил продавать вот так – поштучно.

Полуэльфийка улыбнулась мне сквозь окно, приделала к палочке подобие юбки из разноцветной бумаги, украсила ее ленточкой. Выглядит потрясающе, жаль, что не слишком-то вкусно. Чезаро грохнул серебрушкой о прилавок с таким невероятным достоинством, будто бы положил на него какие-то невероятные деньги. Я смутилась еще больше, по ощущению я сейчас разорю этого приятного, простого, почти сельского парня.

Чувствую, завтра по городу пойдут слухи, и мне опять придется краснеть. У селян нравы самые скромные. Чтобы девушка да позволила кому-то из мужчин себя по городу провожать? Никогда! Такое дозволено может быть только жениху, с родителями которого все давно сговорено, ну или брату, дальнему родственнику.

Среди аристократов обычаи всегда были проще, даже мне разрешалось иметь несколько ухажеров, чтоб потом сделать правильный выбор, когда дело подойдет к браку. А уж о тех нравах, которые царят в доме моих мамы и бабушки, и говорить нечего. Там все еще свободней, я бы уже могла иметь и любовника, и гаремного раба, а то и развестись несколько раз с мужьями. Притом всё это одновременно.

Младший Борджа выскочил из лавки, раскрасневшийся, бравый, веселый. Он протянул мне марципан словно великую свою драгоценность. И я не могу сдержать ответной улыбки, не отвожу в сторону взгляд, только все больше краснею. Наши пальцы чуть коснулись друг друга, когда он передавал лучинку. И это прикосновение меня опять обожгло, будто бы и не было никогда куда более смелых касаний во время балов, на пикниках на глазах у многих придворных, будто бы никогда не целовали мои пальчики сквозь перчатку.