Мартиша Риш – Сбежавшая невеста. Особая магия дроу (страница 5)

Папа так и не смог о ней догадаться. И для него, и для всех слуг в нашем доме мы с мамочкой никогда и никуда не отлучались, разве что в лес уходили погулять на несколько дней, пожить в нашем шале, насладиться рекой. Женщинам подобные шалости простительны, их утомляет величие замка. Мы же те дни проводили в Бездне, как настоящие дроу, как мама и дочь. Только всегда возвращались обратно, ведь этот мир стал нам обеим родным.

Но как же я скучаю о Бездне! Как бы я хотела в ней оказаться, хоть на день, хоть на один-единственный час! Бесполезно, пока мой дар не проснется, портал мне не открыть. Мама и бабушка знают об этом, ждут, пока я сама к ним прорвусь. Знали бы, что мой жених землю носом роет – ищет меня по всей стране, по всему этому миру. И если найдет, то добра от него точно можно не ждать. А уж если узнает, что я далеко не невинная дева – ух! Убьет точно, голову свернёт, если не запытает до смерти.

По коже разбежались мурашки, я в очередной раз про себя повторила – нет здесь того жениха, нет и взяться ему неоткуда. Ну как он мог догадаться, что его невеста, знатная девица, превратилась в селянку и сидит посреди леса в убогой хижине, питается грибами, да сухарями. Ни за что он в это не поверит к моему полному счастью и искать здесь не будет. Если только... Если только няню мою не удалось опоить или подкупить, чтоб она проболталась.

- Смотри, какая красавица.

Голос младшего Борджа вернул меня из жутких воспоминаний сюда, в наполненную солнцем гостиную. Его голубые глаза опять налились золотыми искрами, будто бы в их глубине разгорелся пожар да стих. На ладони молодого мужчины затаилась блестящая стрекоза, ее голубоватое тельце немного растрескалось, покрылось сеточкой некрупных царапин. Зато совсем большие и совершенно прозрачные крылья, да зеленые фасеточные глаза блестят так, что их хочется лизнуть. Так почему бы и не попробовать?

Я чуть тронула стрекозку самым кончиком языка, Чезаро опешил, рука парня дрогнула, карамель выскользнула из его пальцев и попыталась сбежать. Он неловко дернул рукой, поймать сладость так и не смог, вместо этого дернул меня за верх платья, покраснел до корней волос, отдернул свою руку. Я не смогла удержаться, расхохоталась, подскочила, отбежала к окну и все с той же весёлой улыбкой пригрозила ему.

- Имейте в виду, господин Борджа, я стану кричать.

- Сиятельный. Я вам не ровня, - парень резко встал, двинулся в мою сторону. Грозный, широкоплечий, закованный в камзол. Мне на миг стало страшно. Ростом и силой он точно превосходит моего жениха! Что если?

- Не смейте! Я выставила перед собой растопыренную ладонь. Все повторяется точно так, как тогда, в замке отца. Та же рука, те же пальцы, только теперь на них нет призрачного маникюра, ногти сострижены совсем коротко, да и сами пальцы дрожат.

- Я хотел извиниться, клянусь вам всеми богами, я не осмелюсь вас тронуть против вашей воли.

Парень склонил спину, учтиво и гордо, будто бы на его голове красовалась корона. Чуть отступил.

- Да, конечно, ... сиятельный, - чуть запнулась я на последнем слове.

Внезапно подумала, что Чезаро может быть знаком с тем моим женихом, может знать обо всем, что случилось, может узнать меня. А значит? Значит нужно держаться как можно проще! Не выдавать себя ни манерами, ни речью.

- Прости, что напугал, - парень нахмурился, повернул голову в сторону стола, на котором все еще красовалось бесценное для него, совсем старое платье, - Примеришь?

- Нет, я боюсь испортить. Такую вещь носить – слабоумие.

- Почему? - Чезаро нахмурился ещё больше.

- Своруют меня вместе с шелками и не станут спрашивать, как звали.

Знал бы он, какой цены я носила наряды, живой шелк, какой ткать обучены только дроу и тот был моим.

- А, в этом смысле? - он окинул меня внимательным взглядом, будто бы что-то узнал, - Такую и без платья украсть не грех.

- Что вы такое говорите!

- И что же нам тогда с тобой делать?

- Дайте мне нитку с иголкой, я зашью свою юбку.

- Сама зашьешь?

- Да, я умею, вы не подумайте, я потупилась, совершенно смутилась.

Нет, шить я, безусловно могу, но выходит у меня плохо. Совсем не так, как должно было бы получаться у родовитой девицы и уж тем более у крестьянки. Мама не стала приучать меня делать тонкие вышивки да плести кружева, справедливо посчитав, что это слишком уж пустая затея. Гораздо важнее с точки зрения мамы было изучать книги, уметь ворожить, плести сложные руны. Хотя бы в теории, пока дара все равно еще нет. Вот и вышло, что карман я зашить как-то смогу, а сплести стоящее кружево – уже нет.

- Хорошо, - я принесу, - Хотя? А не хочешь ли ты заглянуть в мой кабинет? Там есть и иголка, и нитки. Сможешь зашить как следует свою юбку. Я тетради и книги прошиваю грубой ниткой. Для твоего платья как раз подойдет. И чтоб тебе было спокойней, я оставлю тебя там одну, идет?

- Хорошо.

Парень протянул мне свою ладонь, предлагая опустить в нее руку. Лишь на секунду я замешкалась, поджала пальчики и внезапно вложила всю руку в его горячую ладонь, будто бы утонула в ней.

- Идем в кабинет, только прошу – не кричи и не зови на помощь. Узнает вся улица, случись что. А я совсем не готов к визиту отца.

- Вы о чем?

- Сейчас узнаешь. Чудо!

Парень подтолкнул меня к лестнице. Совсем не широкая, да еще и спрятана она в нише. Зачем я иду туда с ним? Почему мне не страшно? Туфельки грохочут по деревянному полу в такт сердцу. Нет, мне не страшно, я предвкушаю какое-то неизвестное чудо..

Глава 5

***

Чезаро

Сердце ухает под камзолом точно так, как в начале битвы, словно оно само молит наших Великих богов о победе. Селянка, травница, нет в ней ничего такого, что бы я ещё не вида́л. Просто девица и все, лишённая всяких тайн, загадок. Нет, я понимаю, что в этой может привлечь простых парней. Но соблазнить меня, да ещё настолько? Чтобы я дышать забывал, пробираясь за ней по лестнице своего собственного дома так, будто бы я вор, будто бы я собираюсь украсть что-то совершенно немыслимое, невозможное, почти священное, как наш алтарь в лесу.

Девушка вдруг обернулась, лукаво на меня посмотрела, облизнула губу – никакая она не святая! Святая бы так себя вести ни за что не посмела! Да и кто бы согласился пройти с незнакомцем в его дом, войти в его кабинет. От неожиданной догадки я чуть лбом о каменный карниз не ударился, он как-то тут уж совсем не удачно выступил из стены, ведь я сам ей обещал, что не трону без спроса, дал слово чести. Да пропади она пропадом, эта честь! Ни пользы от нее, ни толку!

Лестница заложила крутой поворот, в этом месте она совсем узкая, да и ступени стали немногим выше. Я потянулся было, чтоб помочь, поддержать красотку под тонкую руку. Не далась! Потупила взгляд, будто бы ничего и не было вовсе, будто бы мне ее лукавство только привиделось. Еще и юбку оправила, зашагала быстрее вверх. Факел бросил на стену странную тень, на миг мне показалось что впереди меня идет женщина дроу, великолепная эльтем, а ее белоснежные волосы свиваются сами собой в локоны, осыпаются безумной волной. Такую гриву девичьих волос если и посчастливится увидеть, то уже никогда не забудешь.

На потрете эльтем Эстель волосы как раз такие – длинные, буйные и свиты в кольца. Может, на стене я ее призрак увидел? Призрак той самой эльтем Эстель, которой здесь принадлежит все, включая меня и сам город? Да нет же, это все бред. Быть такого не может. Чтоб дроу и померла, да скорее наш мир на куски разорвет черный огр, чем это случится. Дроу почти бессмертны.

Я сплюнул, все же дурная примета - увидеть ТАКУЮ тень на стене. Надо бы эту примету, да испугать и отогнать от нас, хоть бы даже и плевком на пол. Если уж привиделась тень настоящей хозяйки, так наверняка жди беды, надо будет отцу потом рассказать.

Травница повела плечами совсем как знатная дама. Забавный жест, откуда бы ему быть у сельской девицы? Может, служила кому? Отсюда и манеры, и поступь, и знание свойств разных трав. Беда только в том, что знатных дам в округе, увы, не осталось. Последней была моя мать. Так, может, эта девушка была чьей-то горничной и сбежала? Но почему сбежала?

Досужий разум не дает мне покоя в самые неподходящие моменты жизни. И вечно с ним так!

Горничная добровольно никогда не уйдет со своего места, ведь куда как лучше стирать батистовые простыни, полировать при помощи артефактов светильники, нежить в пальчиках дорогую посуду, шкатулки и безделушки нежели сажать в поле рожь.

Горничные или уж служат до смерти своей, или выходят замуж и только тогда покидают господский дом. Бывают, конечно, исключения. Но так редко, что и думать о них не стоит. Тут или кто к девушке приставал из мужчин в том господском доме, где она служила, но тогда бы она и меня испугалась! Или же девица что-то украла, забрала с собой и удрала как можно дальше. Вот потому-то она и идет так спокойно в мой кабинет, видимо что-то стащить и у меня хочет. Отсюда и учтивость, и сладкий девичий голосок, и особая завлекательная манера, одна походка чего стоит, это плавное покачивание бедрами!

Я нервно сглотнул. Да нет, не похоже. И нельзя так судить о человеке лишь по тому, как он дёрнул плечами, тем более девушка. Но подсмотреть в щёлочку за ней стоит определенно. Просто на всякий случай, а повезет, так увижу кружевную оборку ее длинных чулок. Я аж покраснел и задышал чаще. Или травницы не носят чулок? А что тогда у них под одеждой? Юбка впереди шелохнулась как-то уж совсем соблазнительно, неприлично играя узором домотканого полотна. Девушка подняла ногу на следующую ступень, и я заприметил аккуратный замшевый ботиночек. Слишком дорогая замша ботинка меня смутила, да и ряд заклепок на толстенной воловьей коже подошвы.