Мартиша Риш – Сбежавшая невеста. Особая магия дроу (страница 20)

- Я позову стражу, - холодно объявляет Чезаро. Одной рукой он трогает меня за кончики пальцев, чуть сжимает их и горячо шепчет, - Не бойся, я с тобой.

- Я только хотел узнать, откуда у нее взялись эти вещи?

- Купила! Что, уже нельзя ничего покупать?

- Говори, где? - слышится рычание жениха. Я чуть подалась вперед, его камзол по краю дымится, похоже, что герцог использовал боевой пульсар, только очень скромных размеров.

- У бродяг, знаете, которые ходят из города в город.

- Где они? Говори!

Мне кажется, что жених вот-вот вцепится в волосы горничной, так он нависает над ней. Как же сильно я его ненавижу!

- Куда ушли?

- Говорили, будто б в Алерсо.

Мужчина отступил. Горничная плотней скрутила все вещи, как-то странно согнулась и шагнула в наш двор.

- Ей можно верить? - бывший жених задрал голову, обратился к Чезаро. Я отступила вглубь комнаты, служанка продолжила затягивать банты на моем жилете. Такой захочешь, сразу не снимешь. Но смотрится он удивительно хорошо.

- В обмане мои слуги ни разу замечены не были. Граф Дартон – это вы?

- Да. Простите, что потревожил ваш утренний сон, герцог. Мне срочно нужно уехать, но завтра я надеюсь вернуться в город.

- Хорошей дороги.

Чезаро наконец обернулся ко мне, знал бы герцог, что видел и общался сейчас с моим женихом! Не представляю, что бы он сделал и предсказать не могу. Предал бы? Но кого? Меня или свою честь? Долг велел бы герцогу поступить именно так, как велит закон - отдать беглянку в законные руки.

- Испугалась? - бархатно-мягко спрашивает он, - Не бойся ничего. Помни, раз уж я взял тебя под защиту, то это навсегда, что бы ни случилось дальше.

- Хорошо.

Нежный поцелуй, тягостно-трепетные прикосновения, я прижимаюсь лицом к его камзолу из грубой ткани и так хочется большего, так хочется утонуть, раствориться в этих объятиях, прижаться к нему всем своим телом, слиться вновь воедино и чтоб больше ничто не тревожило нас. А лучше очутиться не здесь, а вернуться в Бездну.

Мы спустились вниз, стол уже накрыт. Мне подали взбитые сливки и крохотную сдобную булочку. К ним всего одна кружка медового взвара, да и тот без всяких приправ. Лишь только одинокая веточка вишни, да пара ягод барахтается в этом скромном напитке. Впрочем, после жизни в лесу и это деликатес.

- Кушайте как следует, молодая хозяйка, - в комнату вошла горничная с подносом фруктов, та самая, которая несла мои вещи. Ступает на еле-еле, согнувшись, да и лицо со вчерашнего дня значительно побледнело.

- Вам нехорошо?

- Спину как прострелило вчера, так никак и не отпустит. Спасибо за заботу. С такой хозяйкой не пропадешь. И я вам пропасть не дам, не беспокойтесь.

Чезаро чуть подался вперед, потянулся за спелой черешней.

- Иди отдыхай. Отлежись, пока спина твоя не пройдет.

- Спасибо за доброту, хозяин.

Горничная чуть кивнула чепчиком, подала мне спелое яблоко, которое сама выбрала с блюда.

- Все сладилось, - шепнула она.

- Что ты говоришь? - свел вместе брови герцог.

- Сладости и все фрукты девушкам самое то.

- И то верно. Анна-Мари, нам нужно идти. Я хочу показать тебе берег, пока туман совсем не осел.

- Да, конечно.

Яблоко я сунула в карман платья. Все же непривычное оно для меня, это платье. Ни сельским его не назовешь, ни платьем знатной дамы. Так, как я, теперь обычно одеваются состоятельные горожанки: дочери мельников и жены всяких купцов. Наряд и простой, и даже немного изящный. Если бы еще надавил на рёбра корсаж. Хоть н и мягкий, а все равно неудобный. Или я отвыкла такое носить, или же шит он не слишком хорошо.

Глава 19

***

Эльтем (Анна-Мари)

Река стелется молоком, будто бы пролил его кто из кувшина. Тот берег не виден, его окутала дымка и дышится мне так легко в объятиях любимого мужчины. Он нежно обнимает меня за талию, вместе мы подходим к самой кромке обрыва. Где-то там, под этим белым туманом, спряталась настоящая река, я слышу, как она бьется о каменистый берег. Удары волн словно удары сердца – "тум-тум".

- Прямо под обрывом острые камни, а дальше река.

- Можно будет сходить искупаться, сиятельный?

- Нет, - качает головой герцог, - Течение быстрее оленя. Если с берега бросить вниз деревяшку, то она поплывет быстрее, чем скачущий по берегу конь.

Его щетина колет мне щеку, а дыхание обжигает самую душу. И кажется, что весь мир повис в этой завесе тумана, что

оплел

наши ноги и даже души. Позади нас выступает серая громада моего замка. Я невольно вспоминаю рассказ бабушки о том, как именно этот замок был ею куплен, как выбрала она себе управляющего, деда моего Чезаро. Тот был беден словно мышонок, но честен. На мальчишку рядом с ним и вовсе было страшно смотреть, ребрышки все проступали под короткой не по размеру, рубашкой. Все, что и осталось у них – только титул, да помятые старинные шпаги.

Бабушка их пожалела, приютила в замке, сделала деда Чезаро своим наместником. Обратилась к королю, чтоб никто и никогда не смел выгнать семью Борджа из ее замка. Борджа - звучит красиво и гордо. Так и остались они в этих землях. Кто знает, если б не бабушка, может, и не существовало бы никакого Чезаро? Антонио был совсем слаб, погиб бы мальчишкой в придорожном трактире, а, может, и сейчас бы драил чужие сапоги за медяк, кто знает. Но точно бы не было у него такого сына, как мой любимый. Спасибо, что бабушка тогда помогла герцогам Борджа, сделала столько для этой семьи.

Чезаро прижал меня еще теснее к груди, отвел прядь волос от моей щеки, прошептал в самую душу.

- Я люблю тебя, очень сильно люблю. Прости за все, что должно случиться.

Молчит, ни слова не проронит, будто боится разрушить хрупкую негу этого утра над рекой. И вот-вот грянет рассвет нового дня, опадет туманная дымка, я стану думать, как поступить, как правильно все рассчитать, чтобы мы были счастливы долго-долго.

Грохот сапог нарушил тишину. Борджа не спешит меня отпустить, перебирает золотые бусинки слитков на моей шее, словно хочет зачаровать их. На что только? На любовь или счастье? Тихий шёпот его молитвы неразличим. Молодой герцог Борджа молится, а не колдует. Зябкая тревога ложится печатью на сердце, дрожь спускается в руки. И мне чудится, что я никогда не смогу дотянуться до своего дара. Что той клетке, которая его держит, так и не суждено никогда распахнуться. Глупый страх, я точно знаю, что так не бывает. Каждая эльтем вынуждена принять свою судьбу, когда станет готова ее нести. Вот только какой моя будет? И сердце трепещет в груди. Чезаро спустил руку на мою талию, сдвинулся в сторону, мы стоим у небольшого, но острого камня, словно у особенной метки на берегу.

- Ты здесь, мой сын, урождённый герцог Борджа? - из туманного сумрака вышел Антонио. Гордый, величественный, статный, его камзол расшит камнями и позолотой. И, кажется, ничего не осталось в нем от того мальчишки со впалым животом, который чистил сапоги при таверне за медяк. Чистил, стыдясь своего титула и даже имени.

- Я пришел, отец, чтобы выполнить то, что назначено.

В голосе любимого мне слышится тень насмешки. Насмешки надо мной, над кем же еще? И я сильней стискиваю его пальцы в своей ладони. Боюсь, но сама не знаю, чего. Туфли чуть скользят по траве, я вытянулась в струну, словно пытаюсь угадать свою собственную судьбу. Позади нас обрыв, кто знает, что может произойти? Нет, не смерти я так боюсь и не боли, а предательства.

Антонио улыбается мне лучезарно, в его глазах отражается, что я уже приговорена. Кем? Им самим? Неужели, Чезаро не вступится за меня?

- Делай то, что велит тебе доблесть, сын, - кивает головой Антонио.

Чезаро подхватил меня на руки. Я до сих пор не могу поверить, что вот-вот закончится моя жизнь. Нет, не жизнь, а любовь. Просто порой это одно и тоже. И мир вдруг стал удивительно сер, поблекла трава, а туман уже не кажется мне чудесным и белым. Мокрая дымка, прикрывающая реку и стены замка. Да и руки свои Чезаро сжал слишком сильно, уверена, на коже останутся синяки.

Небесные глаза любимого вдруг стали серыми, как небо над головой, совсем перестали лучиться. В них отражается морось и дым пепелища. Я до последней секунды не верю, что все закончится плохо. И дар грохнул внутри о прутья клетки, что норовила его сдержать. Грохнул, но не прорвался.

- Честь велит поступить мне именно так.

Герцог провел пальцем по моим губам, запечатал их, чтоб я не могла и не смела просить о пощаде. Короткий разворот плеч. Я вишу на его руках над пропастью каменистого оврага. Вишу на руках у любимого! У того, кто шептал мне столько ласковых слов. И он разжал руки, а я полетела вниз. Дар в последний раз ударил о прутья клетки, та рухнула, рассыпалась на обломки. И я с невиданной силой смогла оттолкнуться от берега при помощи своего дара. Жаль, летать я все равно не могу. Падаю вниз! Прорываюсь сквозь клочья тумана. Что подо мной? Каменный берег или река?

Ледяная вода приняла в объятия, на миг мне почудилось, будто я умерла. Платье мешает, тянет ко дну, завязки мехового жилета путают руки. Длинные ленты теперь стали похожи на змей. Течение то тянет ко дну, то закручивает в водовороте, вновь выталкивает наверх, и нет никаких сил справиться с ним. Каждый вдох напоминает бесценный эликсир, чудо. Только бы воды мне не нахлебаться! И я бьюсь, взываю к своему дару, отталкиваюсь от воды, только чтобы выбраться на поверхность.