Мартиша Риш – Сбежавшая невеста. Особая магия дроу (страница 19)

- Утром я приведу ее на обрыв и сброшу в реку.

- На рассвете. И будь готов к свадьбе. Она состоится не позже чем через день.

- Мне нужно время, чтоб подготовиться.

- У тебя оно будет – целые сутки. Куда тебе больше? Или ты решил завить волосы? Выбелить лицо? Заказать корсет, чтобы талия была тоньше. Оставь эти штуки для придворных модников и женщин. Тебе не пойдёт, - хохотнул он и махнул рукой в знак того, что я могу и должен уйти.

Я вышел из замка, вдохнул холод ночи. Тишина стоит такая, какая бывает перед грозой. С конюшен доносится звон пряжек, слышно, как кони переступают копытами, грохочут подковами о пол.

Анна! Как же все не вовремя, зачем только она появилась в моей жизни? Сердце воет, требует бежать без оглядки, забыть, оставить позади всю прошлую жизнь. Будто бы она ненастоящая, слеплена из куска глины, полежала на солнце, да рассыпалась в пыль.

Еще вчера утром у меня было все – отец, титул, любимая женщина, невеста. Теперь нет почти ничего. Точней, я буду счастлив, если найду способ спасти самую малость - Анну, спасти для себя. В замке я не останусь. Достаточно с меня власти отца. Нужно уехать, не побояться ни гнева эльтем, ни воли отца. Сбросить с себя титул так, как омертвевшую старую шкуру сбрасывает змея. Нет его для меня больше, приснился. И замка тоже нет, я с тоской обернулся на серый гранит, вгляделся в стрельчатые окна-бойницы. Здесь был мой дом, мое все. Но именно был, теперь я чужак здесь.

Я с достоинством спустился по ступеням, прошел через сад, неторопливо вышел за пределы крепостной стены. По небу мечутся облака, луна норовит прикрыться ими словно кокетка, соблазняет, манит. А у меня в спальне дремлет сейчас красотка, та самая женщина, я уверен, которую я хотел бы видеть своей женой, не просто любимой. Та, которую мне сами боги в руки вручили. Так, может, стоит рискнуть всем? Отказаться от того, что было так дорого ради своего настоящего счастья? Нет, коня я не брошу и не дам его отравить. Грифона, феникса заберу тоже. Слуг распущу. И куплю себе дом в другом месте, где-нибудь поближе к столице.

Я и не заметил, как спустился с холма, на котором расположен наш замок, вдохнул поглубже и вышел на центральную улочку. Город спит, лишь в нескольких окнах словно ночные бабочки бьются огоньки.

Анне я ничего не стану рассказывать, девушка слишком наивна, сболтнет лишнего или не покажет смертельного страха, что еще хуже. Сейчас я загляну в конюшни, позову конюхов. Все вместе мы натянем сеть под обрывом. Где-то там, в скале, были вделаны крючья, я видел их сам лично, когда там резвились крестьянские дети. Анну я столкну вниз с края берега. Она упадёт в рыбацкую сеть, конюхи ее вытянут. Течение там сильное, «плюх» о воду можно и не услышать. Я готов спорить, отец не подойдёт к краю обрыва слишком уж близко.

Остается надеяться только на то, что и Анна не сможет наколдовать что-то, чтоб спасти себя. В любом случае, дара ее на это точно не хватит. Конюхи укроют девицу до вечера у кого-нибудь из своей родни. Аксель, я слышал, жил раньше в пригороде , до того, как стал служит у меня.

А вечером мы уедем с ней вместе, просто покинем город, чтобы больше сюда никогда не вернуться. Осядем в своем собственном доме, я женюсь на девице. И все у нас будет. Титула, дома моего, посуды, всех тех мелочей безумно жаль, но тут ничего не поделать, все мы с собой точно не сумеем забрать.

Я свернул на свою улицу, когда навстречу мне попался чужак. Уж не гость ли это, приглашённый на мою свадьбу? Не тот ли наш сосед, от которого сбежала невеста? Я приосанился, поправил отворот плаща, поздороваться все одно нужно, чтобы не вызвать лишних подозрений. А то и поговорить. Все же не каждый день из-под венца сбегают девицы. Должна тому быть причина.

Глава 18

***

Эльтем (Анна-Мари)

Юная горничная разбудила меня совсем рано, кажется, я и вовсе не успела поспать. Чезаро уже на ногах, мечется из угла в угол, словно зверь, которого заперли в клетку. Сапоги любимого подбиты тонкой полоской замши по верху, да и та совсем растрепалась, местами и вовсе блестит. Совсем скоро мы отправимся в Бездну, там я непременно свожу его в лавки к лучшим нашим поставщикам. Куплю все, что он пожелает. И плащ обязательно новый, подбитый мехом от ворота до самого низа.

Я с легкой улыбкой смотрю на любимого и налюбоваться не могу. Сердце тревожно замирает, стоит только представить его в новых вещах, положенных мужу эльтем по статусу. Да, он непременно станет мне именно мужем. Ну не гаремным же рабом? Нет, слишком гордый, слишком спесивый, да и мне это совсем не нужно – иметь любимого в невольниках. Смешается кровь, у нас родятся дети когда-нибудь, пускай чуточку позже. Чезаро – смакую я на губах имя любимого. Как же он красив! И волосы эти, откинутые назад, светлые, мягкие, шёлковые. Мне до дрожи хочется запустить в них руку и ласкать его, вновь прижаться к неимоверно широкой груди. Провести узкую полоску языком по шее.

- Просыпайся, любимая, нам нужно идти.

Его голубые глаза сияют, в них я вижу отражение своего счастья с капелькой печали на дне. Будто бы он сам себе поверить не может до конца, в то, что любим и любит. Я улыбаюсь, потягиваюсь в постели, одеяло сползает с груди. Теперь и это неважно, все сокровенное мой любимый уже видел. Как счастливы мы были этой ночью, как сладка была нега.

- Я уже встаю.

- День будет долог, - внезапно мрачнеет Чезаро и переводит взгляд на горничную, - Подай хозяйке дома теплое платье и длинные панталоны.

- Но ведь совсем скоро рассветёт и будет тепло.

- И непременно жилет, подбитый мехом. Потуже застегни его на груди. Я не хочу, чтоб мой цветок папоротника простыл так не вовремя.

На меня герцог больше даже не смотрит, устроился за туалетным столиком, пишет кому-то письмо. Жаль, что не мне. Никогда раньше я не ценила любовные письма, не сознавала зачем их хранить. А теперь, пожалуй, была бы рада получить какую-нибудь записку. Всего пару строк о том, как нежно он любит меня.

Горничная кутает меня словно куклу в совершенно новые вещи. Тонкая рубашка, корсаж, длинные, до самого пола, штанишки из шелка, панталонами их даже не назовешь.

- Всю ночь шили вам, - отвечает она на мой немой вопрос.

- Я очень вам благодарна, - киваю в ответ головой я.

Чезаро отрывается от письма, улыбается теплой, домашней улыбкой, черты его лица становятся гладкими, с них уходит привычная хмурость. Так приятно на него просто смотреть, наслаждаться этим мгновением. Вот только в груди зарождается странное чувство, кажется, что мир этот вот-вот рухнет, рассыплется словно хрусталь на колкие части, которые изранят мне душу и сердце. Странное ощущение, пугающее. Я встряхнула головой, чтобы только отделаться от него. Нельзя допускать в голову дурные мысли, тогда плохое не сбудется.

- Любимая, тебе ещё нужно позавтракать, - бархатным голосом произносить Чезаро.

- Когда твоя свадьба?

- Это не должно тебя волновать.

- И все же?

- Скоро, - легко кивает головой герцог.

Улыбка, обращенная ко мне, так и не сходит с его губ. Ко мне ли? Ревность царапает мое сердце. Должно быть, это потому, что я действительно влюблена. Не к чему ревновать, браки, которые совершаются в этом мире между аристократами, только лишь сделки. Всем нужны связи и одаренные дети. Пары подбираются только для этого, невзирая на чувства. Это все равно, что подбирать платок на рынке, прикидывая какой из них подойдет тебе к лицу больше, и какой будет по карману.

Горничная накинула мне на плечи меховой жилет. Простая овчина выделана на редкость достойно, да и вышитый по краю узор на ней удивительный, тонкий, видна работа слабого мага. Над всеми этими новыми прекрасными вещами целую ночь кто-то колдовал, делались они с заботой именно обо мне. И пусть ткани дешевые, пускай кое-где не совсем ровная строчка, да и фасон не очень уж модный, в доме отца я носила совсем другие платья, красивые, дорогие, порой даже роскошные. Но как же приятно, что герцог позаботился обо мне. И не так страшно, что я отвыкла носить корсаж. Все же сельские вещи гораздо удобнее. Вот только каблуки туфелек меня немного смущают, кажутся неустойчивыми.

Горничная только начала завязывать шелковые ленты на меховом жилете, когда из открытого окна послышался женский крик.

- Да что же это такое! Грабят!

- Откуда ты это взяла?!

- Пустите!

- А ну, говори!

Я узнала голос той горничной, что должна была разорить мою лесную лачугу. Сердце ухнуло вниз, пальцы в одно мгновение онемели. Чезаро бросился к окну.

- Что происходит?

Я услышала грубый голос своего жениха. Только это не хватало! Неужели он подумал, что горничная эти вещи где-то украла? Или того хуже, поймет, что я рядом?

- Хозяйка, куда вы?

Я отодвинула девушку, подобралась ближе к окну. Повезет, если с улицы меня не увидят. Должно повезти! Я обязана знать, что там происходит. Вспышка магии вылетела из ладони любимого, крохотный пульсар прорезал темноту набухающего рассвета. Грубая мужская брань чуть обожгла ухо. Это точно он, мой жених. Теперь я в этом абсолютно уверена.

- Что происходит, я вас спрашиваю?

- Дык вот, господин стал вырывать у меня из рук вещи!

Я подобралась к портьере, встала за ней. Горничная трясет моей простыней. Приметная вещица, надо сказать. Верх кремовый, оборка голубая, да еще и вышита она по краю бантами, а в центре каждого цветок. Жених видел эти мои простыни, наверняка видел. От лютого ужаса хочется закрыть глаза и бежать, бежать без оглядки.