Мартиша Риш – После развода. Одна в ином мире (страница 7)

— Ох, девки, сейчас упаду!

Она весело это выкрикивает и лезет на крышу со скоростью бывалого матроса, привыкшего подниматься по мачтам. Подозреваю, что снизу она впечатляет многие неокрепшие души. Все же в косынке, с ведерком, да и годы перевалили за восьмой десяток. Но мне кажется, в паспорт она не заглядывает, чтоб лишний раз не огорчаться и не примерять возраст на себя. А начальство о возрасте ей напоминать опасается. Кто знает, с какой скоростью ведерко может оказаться даже на начальственной голове? Я толкнула дверь офиса.

— Вы уволены! — заявил начальник прямо с порога.

— Что? Почему?

— Полное несоответствие должностным обязанностям. Пишите заявление по собственному.

— Я... не хочу. Да и в чем, собственно, дело?

Такой гадости от жизни я не ожидала никак. Без стажа устроиться на работу не так уж и просто.

— Вы не задерживаетесь после работы.

— Но я все успеваю.

— Сути дела это не меняет. Простите, Анна, но вы так и не смогли влиться в наш коллектив.

— За два года?

— Так вы пишете заявление, или я вас по статье уволю? Уверяю, к чему придраться я точно найду, Анна.

— Чтоб вам к демону провалиться! — сорвалось у меня с языка.

На груди начальника вспыхнула задорная черепашка, амулет, который тот привез из Таиланда. Деревянная, смешная, кажется, она обещала здоровье. Начальник схватился за грудь своей громадной рукой, прихлопнул пламя — кажется, он и сам не заметил, что сделал, — скорчил гримасу. По синтетической рубашке расползлась гарь.

— Сердце! Звоните в скорую! Как жжёт-то, а?

— Я пойду, подумаю. Ладно?

— Анна, вы не видите, человеку плохо?

Офисные фурии оттеснили меня к вешалке, бросились ухаживать за начальником. Что произошло? Откуда взялось пламя? Сначала папка участкового, теперь вот это. Как-то нехорошо стало мне на душе. Я бросилась к выходу, чуть не вприпрыжку спустилась во двор, споткнулась на пороге и рухнула на капот иномарки.

— Один-один, квиты, — сердито буркнула я, благо машина стоит, и кроме моей гордости ничего не пострадало.

— Эльтем, ну что же вы так? Позвольте вас подвезти, — услышала я знакомый голос, подняла взгляд.

Пламя в глазах незнакомца засветилось ярче, теперь я будто бы вижу отдельные его язычки. А еще проявился зрачок, точнее, вытянулся вертикально. Внутри меня все сжалось от нехорошего предчувствия. И почему меня уволили именно сегодня, сейчас? Как вышло, что я так быстро оказалась снаружи офиса? Ведь не было ко мне никаких нареканий, вот что обидно. Если бы я сачковала, то хотя бы не так расстроилась.

— Простите. Меня с работы уволили.

— Это следует отпраздновать, — улыбнулся красавец и приоткрыл дверь машины, — На правах владельца повозки, в которую вы врезались, я имею право загадать желание.

— Вы так считаете?

— Сотый пункт свода законов Триумвирата гласит об этом, — ответил он странно, — Впрочем, неважно. Вам нужны деньги? У меня есть отличная работа, она подойдет только для такой необычной красавицы как вы. Платить стану много. Переезд в другую м-мм страну за счет фирмы.

— Боюсь, вы ошиблись.

— Ничуть, — властно-бархатным голосом заявил красавец.

— Еще раз — нет. Я не девушка лёгкого поведения. Но за комплимент большое спасибо.

— Замуж возьму, никакой беды знать не будешь, спать на золоте уложу.

Незнакомец склонил голову, посмотрел исподлобья, потянулся к моей руке. Сейчас затащит в машину! Не отобьюсь, очнусь где-нибудь в загранице в борделе. Нет уж, я себя люблю и вообще мне себя беречь надо, раз больше некому меня беречь. Я отпрыгнула в сторону от машины и рванула в третий двор, там чудесные люди живут, дырку в кованой ограде проделали просто замечательную! Как раз я пролезу, а этот нет!

— Эльтем, я виноват! Вы не так поняли! Демон подери всех этих человеческих женщин! И дроу особенно! — выкрикнул мне в спину незнакомец, я услышала топот его туфель.

Следом ему вторит другой, громкий голос:

— Не хочу! Вот не хочу я никого! И приказывать мне не нужно, лэм дракон, как вас там!

Банда, в городе совершенно точно орудует банда. Новый вид мошенников! Или же меня решило догнать мое прошлое, хорошо ещё не из ружья. Я выдохнула, протиснулась сквозь дыру в ограде и резко остановилась. Не достанет он меня здесь, а вот поговорить теперь можно. Или достанет? Кованая решетка выглядит надёжно, да только и незнакомец идет к ней уж слишком решительным шагом.

— Кто вы?

— Вам лучше не знать. Золотом осыплю, женюсь, увезу далеко-далеко, туда, где никто и не найдет.

— Звучит как угроза.

— Почему?

Незнакомец сделал два шага к ограде, протянул руку. Кованый прут стал гнуться, освобождая ему дорогу.

Глава 5

Чезаро

Поздно вечером я вернулся под своды замка. Здесь, в отличие от моего собственного дома, все, как всегда. Бег времени будто бы замедлился, а то и вовсе остановился. Оттого здесь тоскливо, как в заброшенном руднике! Ни бархат, ни позолота этого ощущения не меняют.

Жизнь во всех ее формах изменчива, если же что-то перестало меняться, то или умерло, или закаменело. Точно так же, как мой отец закаменел своим сердцем. Как же сильно я ненавижу! За вечное следование догмам, традициям, которых просто не существует, которые и самой хозяйке замка, бабушке Анны, нисколько не нужны! Зачем он разрушил мою любовь, зачем поставил весь наш мир под угрозу? Я уверен, если эльтем Анна не найдётся в срок, дроу из мести превратят наш мир в горстку золы. И тогда родовая честь сиятельных Борджа стоить будет меньше гнутого медяка, который задолжали гномьей семейке! И все из-за отца, из-за сиятельного Антонио, из-за его упрямства! Как же сильно я его ненавижу! Так же сильно, как когда-то любил. Папа! Я ведь тобой гордился.

Я прошел под высоким замковым сводом, ненадолго остановился в каминном зале и даже осмелился поднять свой взгляд на портрет эльтем Эстель. Медная рама сверкнула камнями и позолотой, бросила блики на натертый до скрипа каменный пол, отразилась в позолоченных канделябрах. Теперь-то я знаю, почему портрет висит так низко над полом. Это сделано специально для того, чтобы блистательной дроу удобнее было из него выходить и потом забираться обратно. Интересно, кто-нибудь еще догадается об этом. На миг мне почудилось, будто портрет шелохнулся, будто эльтем опять оживает и вот-вот вышагнет наружу. Сердце испуганно ухнуло, провалилось в желудок, затаилось. Можно подумать, это ему поможет, если эльтем соберется меня убить. Вряд ли она воспользуется шпагой, скорей уж своим даром.

Что, если эльтем Эстель и вправду передумала, и нет у меня времени на поиски Анны? Теперь кажется, будто бы и розы на потрете начали шевелиться. Или это так играет свет в мазках кисти? Кто знает!

А если эльтем прямо сейчас начнет казнить всех в этом мире за то, что не уберегли ее внучку? За то, что она исчезла? Стало невозможно дышать, я закашлялся, острой судорогой свело горло. За себя одного я и в бою не боялся, даже когда с гоблинами выходил один на один, с опустошённым резервом, лишь меч сжимая в руках, молясь на крепость и остроту его стали! Но теперь-то я знаю, что могу потерять все, что несу ответ перед самой могущественной дроу за всех, кто живет!

Целая ночь и целый день позади, а я все еще не привел сюда Анну. И все то, что узнал, эльтем Эстель знает и так — артефакт жизни Анны мерцает, как и мерцал. Только надвигается на него сизая тень, норовит укрыть громадными крыльями. Как бы я желал принять честный бой с тем, кто скрывается за этой тенью, с тем неведомым злом, что открыло охоту на мою женщину! Знать бы еще, кто это! Эльтем Эстель не стала уточнять, а может, и сама ничего не знала.

Вчера я слышал, как шуршит платье эльтем, когда она исчезала в своем собственном портрете. Он закрылся словно самый обычный портал, разве что очень быстро захлопнулся, омертвел, стал снова портретом. Вот только если чуть присмотреться, то видно, что эльтем Эстель чуть наклонила голову, поджала губы, да правая ее рука теперь указывает на меня пальцем, а не лежит расслабленно на коленях. И еще сеть мелких тещин сошла с картины, как если бы ее обновили свежими красками.

— Клянусь честью герцога Борджа, я сделаю все, что должно, и никогда вас не разочарую.

Ответом моим словам был смех. Громкий, озорной, даже весёлый. Я развернулся на каблуках. Моя мачеха сложила на груби белые пухлые ручки, розовощекая, яркая, очень красивая. Отец женился на ней, когда я сам отказался от свадьбы.

Повезло, что мне тогда хватило духа на это решение. После того, как я "убил" Анну, весь мир опустел. Я не знал, зачем жить, краски будто бы исчезли из мира, все стало серо, ничто не имело значения. И только боевой конь, грифон и феникс вынудили меня трудиться, заботиться о них, самому принимать пищу и воду, чтобы были силы на них, ради них. Звери ластились ко мне, словно пытались утешить мое горе, притушить его своими телами, будто это был костер. Лезли в руки, тёрлись, при малейшей возможности, укладывали головы на мои колени. Даже суровый боевой конь, мой Клендик, и то ни разу не укусил меня за рукав, не ограбил карманы. Только и делал, что перебирал бархатными губами мои волосы, да щипал за сапоги. Благодаря звериной любви я и выжил. Иначе бы я совсем утонул в своём горе. Откуда и силы взялись на то, чтобы отказаться от свадьбы?