Мартиша Риш – После развода. Одна в ином мире (страница 8)

Я чуть склонил голову в знак уважения к мачехе.

— Доброго вечера, госпожа Камелия.

Молодая женщина провела уголком платка по глазам, улыбнулась тепло. Пять лет назад она ехала на свадьбу со мной, но оказалась брошена чуть не у самого алтаря. И я рад, что отец занял мое место. Думал, Камелия всю жизнь будет ненавидеть меня, но в последний месяц она заметно ко мне подобрела и расцвела, на ее щеках теперь вовсю светится румянец, а в покоях стал слышен веселый смех.

— Доброго. Вы всегда повторяете эту клятву портрету? — склонила она к плечу хорошенькую головку.

— Нет, просто… — я не знал, что сказать. Признаться в том, что происходило в зале вчера вечером, немыслимо! Да мне никто не поверит!

— Это так забавно. Она же не живая, а вы будто молитесь на нее. Это лишь портрет красивой женщины, Чезаро.

Мое имя она произнесла особо, тихо и соблазнительно. Так странно думать, что эта женщина, моя мачеха, могла стать моей женой. Тогда бы и брат мой не родился, его бы просто не существовало, маленького Карла Борджа. А теперь он уже садится в седло, пробует опереть ногу о стремя. Трехлетний будущий воин, крошечный рыцарь с румянцем и ямочками на щеках точь-в-точь, как у его красавицы-матери. Страшно подумать, что моего брата могло просто не быть.

— Вы так смотрите на меня, — повела плечом красотка. Жаль, что небеса не послали им с отцом еще нескольких детей. Но и рождение Карла можно считать чудом. Ведь отец мой совсем старик, да и чахнет уже целый месяц, покои свои и то уже перестал покидать.

— Я подумал, что все могло быть иначе.

— Да, все могло случиться иначе. Тогда бы и наше с вами будущее было иным, верно? — смотрит пронзительным взглядом, закусила алую, как спелая вишня, губу. Наверное, ей, как и мне, страшно от одной мысли, что сына ее могло просто не быть. Нашего милого Карла.

— Пожалуй. Я ни о чем не жалею. И благодарен вам за то, что у отца появился второй наследник.

— Быть может, и так, — обронила женщина ничего не значащую фразу, — Вы останетесь на ужин? Боюсь, герцог не будет рад видеть вас. Его так и терзает простуда.

— Я верю, он быстро поправится.

— Одной вашей веры мало. Он так плох, мой бедный муж. Зайдите завтра к отцу, принесите немного того особого горячего меда, который варит с дикими травами ваша горничная. Отец будет благодарен вам за заботу, Чезаро.

Женщина предвкушающе провела крохотным язычком по губе. Не знал, что медовый напиток так высоко ценится в замке. И уж точно не предполагал, что и герцогиня станет пить то, что обычно пьют селяне во всех окрестных тавернах. Я и гостям-то стыжусь его подавать.

— Я принесу обязательно, когда осядет утренний туман. Целую флягу.

— Почему же не раньше? Велите добавить побольше трав. Пускай мед будет терпким, как настоящая любовь. Та любовь, которую и забыть невозможно, — вздохнула герцогиня.

Как она переживает за судьбу моего отца!

— У меня есть одно дело чуть в стороне от замка. Мои люди схватили колдунью, она творит чёрную ворожбу.

— И вы решили ее судить?

— Не совсем. На рассвете мы прогуляемся до берега реки.

— Чернокнижие и суд в оправдание, вы все верно решили, мой обожаемый пасынок.

Последнее слово мачеха произнесла с легкой усмешкой, ведь на самом деле она даже младше меня на несколько лет. Отцу моему годится разве что во внучки. Женщина протянула мне обнаженную руку для поцелуя, против обычая сегодня на ней не было перчатки.

— Благодарю за доверие, герцогиня, — я не осмелился даже губами тронуть того, что сам отдал отцу. Это подло, да и к чему?

— А потом сразу к отцу, мой мальчик, — второй рукой мачеха потрепала меня по волосам словно мальчишку, продолжила свою незамысловатую шутку, — Я с вашим братом уйду в город, и вы сможете насладиться беседой с герцогом наедине. Для мужчин это порой так важно, поговорить со своими подросшими сыновьями.

— Как прикажете, герцогиня.

Я сделал то, что хотел. Теперь вряд ли кто кинется к обрыву, колдунью и ее малолетнюю дочь ни один человек не рискнет спасать, простолюдины и вовсе побоятся проклятий. Странно, что мачеха так легко к этому отнеслась. Я опасался, что молодая женщина станет вымаливать пощадить колдунью, запереть у той дар да сослать в Темные земли, как это делалось раньше. Такая помеха была бы мне совсем ни к чему. Все же дамы обычно очень ранимы, сострадают другим, берегут чужих детей, но не герцогиня. Моя мачеха проявила твердость, отнеслась ко всему даже слишком легко.

Я, даже если бы и захотел, не смог бы сбросить с обрыва женщину и ребенка, будь они хоть сто раз виновны в чернокнижии. Да, я готов простить колдунье даже то, что она украла у меня Анну. Уверен, она это сделала. Больше бы никто не смог так запросто лишить дроу памяти. Без черных книг тут точно не обошлось. Я в этом уверен. Осталось вызнать у женщины название того мира, где находится моя Анна.

Я прошёл в кухню. В поздний час здесь удивительно тихо, медные котлы свешиваются с потолка вниз на длинных цепях, прокаленные перед ночью сковороды сложены аккуратной горкой в углу одна на одну, днищем кверху, только рукояти наружу торчат из неустойчивой башни. Чем-то они сейчас напоминают мне дерево. И только в печи томится полный до самого верха горшок каши. Сверху она посыпана сушеными ягодами, да разбавлена полосками вяленой кабанятины. К утру зерна распарятся, наберут аромат, мясо станет гораздо сочнее.

В углу мелькнул серый хвост, неужели сюда пробралась крыса? Я же не так давно наполнял артефакт магией? Может, стоит развесить еще амулеты по углам? Я присел на корточки, дёрнул на себя ящик полный мелких овощей. Из него выкатился моток тесьмы, заскакал по кирпичному полу. А вон и второй такой же. Наверняка, я кончик тесьмы принял за крысиный хвост. Выходит, с оберегами можно повременить.

— Сиятельный? Что вы там делаете? — повар обошел меня по кругу, смотрит в тот угол, где еще недавно были аккуратно сложены ящики. Расправляет передник, украдкой поправляет на нем карман. Стащил, похоже, какой-то лакомый кусок и теперь размышляет, зачем я сюда заявился, знаю я уже о краже или еще нет? Вот и усы закрутились в два крупных кольца, как всегда бывает, когда этот проныра что-то утащит.

— Показалось, будто бы крыса бегает.

— Уже месяц как я ни одной не видел.

— Хорошо, значит, справляется артефакт?

— Да нет, не особо. Просто ровно месяц назад крысы сами сбежали с кухни. Те, которые смогли, я имею в виду. Как будто их кто отравил. Нет, вы не подумайте, это был не я. Я помню, что вы запретили использовать зелья там, где хранятся продукты. Но крыс нет, — мужчина пожал плечами, я поднялся на ноги, протянул руку к его карману. Повар прикрыл глаза, усы его испуганно повисли вниз. В пальцах у меня оказался пузырек, заполненный до верху сладкими пузырями. Бросишь один такой на пирог, растечется карамелью.

— Стащил?

— Уберёг. Герцогиня стала часто наведываться на кухню. Побоялся, что по незнанию она может их испортить. Мачеха готовит супы для вашего отца, хочет, чтобы он поскорее поправился, разные травы приносит от кашля.

— И где она из берет, хотел бы я знать?

— Да вон, в лесу.

— Видно сильно любит она герцога, если готовит.

Честно говоря, я с большим трудом могу представить свою мачеху с поварешкой в руках.

— Так заботится, так заботится, — усы повара вновь взвились вверх, он забрал пузырек из моих пальцев и засунул его поглубже в карман. Не велика потеря, даже если утащит. Не индюшка, не половина быка, как в том году, всего-то пузыри карамели.

— На рассвете я поведу мимо замка колдунью вместе с ее дочерью. Та еще совсем ребёнок.

— Зачем? — глаза повара округлились.

— Хочу показать им обеим вид с обрыва на скалы. Чернокнижья не будет на землях эльтем, пока семья Борджа правит здесь. Эльтем доверила нам заботу о своих землях.

— Сиятельный, прошу вас этого не делать. Ведь можно сослать, отправить обеих в Темные земли. Нельзя же так просто загубить две жизни.

— Можно, еще как можно. Не веришь мне, спроси у моего отца! — голос сам собой сорвался на крик. Я чуть не взвыл, оплакивая то, что случилось пять лет назад. Благо я теперь знаю, что Анна жива.

— Так это все правда? — повар опустил глаза, дернул щекой, усы его вновь поникли и задрожали на кончиках.

Тогда многие обсуждали гибель девушки, которую я присмотрел для себя. Я хорошо помню те взгляды, что ловил.

— Что — все? Что я столкнул с обрыва цветок папоротника? Бросил на скалы? Это правда. Вся, да не вся. Передай всем слугам, чтоб не подходили близко к обрыву. Проклятия колдуньи потом ничем не отмоете.

— Да, сиятельный.

Я наконец-то покинул замок и отправился к своему дому. Надеюсь, завтра мне никто не помешает вытрясти из колдуньи название того мирка, в который она отправила мою любимую, мое чудо. Если бы я только знал, что Анна жива, ноги бы моей не осталось в замке. Мы бы сбежали, подались бы в столицу, Анна бы купалась в золоте, жемчугах и шелках.

Вопрос только в том, что делать потом. Казнь же не состоится. Как я объясню всем ту причину, по которой я ее отпустил? Простите, я просто хотел уточнить дорогу? Так вышло? Может, отсыпать колдунье побольше золота и пускай она сама уедет подальше отсюда?

Глава 6

Анна

— Опять разборки? Не дадут спокойно пожить! То стреляют, то кричат, то серенады поют! Еще неизвестно, что громче! Теперь опять взрывать начали! — выкрикнула дама в форточку.