Мартиша Риш – После развода. Одна в ином мире (страница 4)

— Не спать! Еще ехать...

— Я приду за тобой! — резко подскочил блондин, так, что я шарахнулась, — Где ты спряталась, Анна?! Я женюсь! Что угодно...

— В очередь! — парень опешил, — Я уже, ну или еще, замужем! И вообще, я не разговариваю с незнакомцами из сновидений.

— Ты забыла меня?!

— Я вообще все и всех забыла! Память потеряла!

Дернула дверь шкафа на себя, потянулась за платьем. Нет, спать нужно все-таки регулярно, чтобы не мерещилось всякое.

_____ * Старинные французские сказки отличаются феерической жестокостью. Муз один раз заглянул в них, заикался еще двое суток. Чтобы их спокойно читать, нужно пить успокоительный чай... Вёдрами. Желательно, вприкуску с веточкой валерианы. В принципе, их можно размещать в качестве практического пособия для маньяков-убийц под грифом "сделай сам". Заглядывали в них? Сознавайтесь в комментариях. Может, это только мы с Музом такие впечатлительные)

Глава 3

Чезаро

Зеркало разлетелось хрусткими осколками по баснословно дорогому ковру. Плевать тысячу раз! Зато я наконец-то увидел ее, ту, которую не надеялся встретить, ту, что горько оплакивал столько лет, любил всем своим существом и так же яростно ненавидел. Просто за то, что она повстречалась на моём пути так не вовремя. За то, что одним этим она исковеркала обе наших судьбы. Если бы не Анна, кем бы я стал теперь? Как же я счастлив, что она выжила!

Руки сжались в кулаки от бессилия. Те самые руки, которыми я сбросил ее в пропасть с обрыва. Пять лет прошло, а я до сих пор чую тот ветер на своем лице, капли тумана, осевшие на одежде. Помню, с какой гордостью тогда на меня смотрел отец, кажется, он мной только тогда и любовался, признавал сыном, наследником титула, будущим его великого рода.

Ни на миг я не могу забыть, как сбросил вниз ту, которую любил больше жизни. Кажется, тогда и закончилась она, моя жизнь, оборвалась над острыми камнями берега. Сколько сил, сколько времени мы искали Анну. Я мечтал похоронить хотя бы тело, соблюсти обряд. А нашел только тот расшитый шелком жилет из черной норки, который сам же подарил ей, бусы из золотых самородков, да обрывки красивого платья. Все то, в чем мечтал ее видеть живую, баловать, носить на руках.

Как и почему я не догадался о том, что моя любимая — дроу? Почему она сама мне ничего не сказала? Ведь все могло сложиться иначе.

И почему Анна теперь не сказала мне, где она есть, где искать ее след? Горькая правда вторглась в сознание, сердце сжалось до острой боли в груди. Анна меня ненавидит. Она наверняка не смогла простить мне того, что я ее предал, собирался убить, сбросил вниз с обрыва на острые камни. И ничего не удастся ей объяснить! Никакими словами мне не дано будет вымолить прощение. И совсем не важно, что я действительно не виновен. Ни в чем не виновен! И мы бы сейчас были вместе, растили бы детей, если бы все шло так, как я думал.

Я вздрогнул и обернулся от резкого звука. Похоже, в камине громко стрельнуло полено, будто бы отсалютовало магическим пульсаром моему прошлому, моим глупым мыслям. Из угла раздалось сопение и брань домового, кажется, он придушит меня за разбитое зеркало. Домовой нечисти не просто жить бок о бок с магом. Тут уж ничего не поделать, приходится и ему, и мне привыкать.

Феникс нахохлился, перешагнул через каменный бортик, неловко взгромоздился на угли. Он только возродился из пепла, перья еще не отросли толком, мерзнет. Возродился, как и тогда, когда Анна впервые перешагнула порог моего кабинета. Теперь понятно, почему она совсем не удивилась моим особенным зверям. Уверен, она видела и других, гораздо красивее, чем эти. Грифон повёл крылом во сне, покрыл серую морду, чтоб свечение феникса не слепило, не мешало крепко дремать. Раздался храп один в один как собачий — заливистый, громкий. Говорят, будто бы грифоны не храпят. Еще как храпят! Или? Или мне подсунули помесь.

Я крутанул в пальцах особенный артефакт, способный зачаровать любую зеркальную поверхность, чтоб показать мне Анну. С виду он похож на восковую свечу или тонкий мелок. И отлично рисует по стеклу. Вот только зеркал в моем доме уже не осталось. Те два, что были, вдребезги разлетелись. Поискать завтра что-нибудь у отца в замке? Вряд ли получится. Может, сходить на ярмарку, прикупить пусть мелких, но несколько зеркал? Что-то да в них получится разглядеть? Ну хотя бы какую-то примету того мира, в который забросило эльтем.

Посеребрённые зеркала безмерно дорогие, а от других толку не выйдет. А что, если колдовать над серебряным подносом? Нет, толку тоже не будет. А если попробовать? Я взвесил мелок в руке, с него как будто совсем ничего не убыло. Такой штуки хватит надолго. Как жаль, зеркал у меня не осталось. Может, горничных разбудить, поспрашивать, нет ли у них хоть какого осколка? Перед чем-то же они делают прически?

Я взглянул на осиротевшую, пустую раму громадного зеркала. Скорей всего, мои служанки пользовались именно этим зеркалом для того, чтоб соблюсти красоту. И вряд ли они завтра обрадуются тому, что им придется вытряхивать его осколки из ковра. Сложно представить, до какой степени дойдет их недовольство. Как бы не отравили меня от всей глубины чувств. Что-что, а негодную колбасу на завтрак подать точно могут. Надеюсь, на большее не хватит их фантазии. Разочарованная женщина подобна самой хозяйке преисподней — рушит все, к чему стоит ей прикоснуться. И Анна не исключение.

Я прислонился к стене, вытянул вперед ноги и внезапно захохотал. Анна жива! Да разве мог я мечтать о таком чуде все эти пять лет? Разве смел я поверить в такое? Домовик выронил из меховой лапы уворованный леденец, тот поскакал по полу.

— Так и поседеть можно! Белый мех мне совсем не пойдет, — оправил он жилет, намеренно сверкнув медными пуговичками, — Я же не песец! Этот белый цвет полнит кого угодно!

— Песец! Полный песец!

Чтобы успокоиться я зарылся лицом в ладони. Жива! Это главное. Та мысль, за которую стоит держаться всеми силами. Осталось придумать, как ее найти, как уговорить переместиться сюда, как вымолить прощение. Анна не показала ни одной приметы своего мира. Что это за дом? Замок? Дворец? Кто посмел обречь ее на работу? Ее — эльтем, великолепную дроу, мой цветок папоротника. Или Анна пошутила? Такую женщину нужно носить на руках. Я уверен, любой готов обрушить весь мир к ее ногам, совершать какие угодно завоевания.

Я прикрыл глаза, может, хоть так вспомню какую-нибудь примету ее мира? Перед глазами живо встала фигура, едва прикрытая от моего жаркого взгляда пеной. Белая кожа, тонкие пальцы. Надо же, она совсем не смутилась, когда увидела, как я пытаюсь пробиться к ней из зеркала, не шелохнулась, не попыталась прикрыться руками. Будто бы не поняла, что перед ней уже не отражение, а настоящий мужчина из плоти и крови.

Внезапно я вспомнил ее обсеченные волосы. Сердце рухнуло и перестало биться. Так коротко — по плечи — волосы женщине могут обсечь только в одном случае — на площади. И делает это палач. Так поступают с колдуньями, посмевшими прибегнуть к темной ворожбе, с теми, кто принимает мужчин в обмен на звонкую монету, пока их мужья этого не видят. Неужели кто-то посмел обвинить Анну? Совсем как тогда, когда это сделал мой отец, а я ее спас. Нет! Такого не могло случиться! Мне неистово захотелось спрятать опозоренную, закрыть собой, как тогда на площади, спасти.

Но почему Анна не отбивалась? Почему не смогла защитить себя? Ведь дроу почти всесильны! Анна легко бы выстояла против целого ковена магов! Так почему она дала обсечь свои волосы? Неужели моя любимая вправду ничего о себе не помнит?! Тогда становится ясно хотя бы то, почему она не вернулась в Бездну, в мир дроу, к своим родным. Она просто не помнит о том, кто она есть! Не может сбросить человеческую ипостась и обратиться в дроу! Разве что страх, гнев, острое ощущение счастья могут раскрыть ее дар, помочь истинной личине прорваться. Так хоть на какое-то время Анна обретет себя ту, какой она и должна быть. Кажется, так раскрывается сущность у темных эльфов.

Я встал, прошелся по залу, подбросил сырое полено в камин, угли яростно затрещали, в комнату ворвалось сизое облачко, но и оно быстро исчезло в трубе. Выходит, Анна меня не боится, не ненавидит, она просто не знает о том, кто я! Не помнит ничего из того, что случилось. Не помнит, как я сбросил ее с обрыва на камни! Как же мне повезло. Выходит, все можно начать сначала, минуя долгие объяснения! Я наплету ей все, что угодно. Нет, лгать нельзя, это против чести аристократа. Но можно недоговаривать!

Я представлюсь Анне герцогом Борджа, скажу, что любил ее, что... что готовился к свадьбе! О том, что к свадьбе с другой, можно не уточнять. Да уж, этого я делать точно не стану. Прошлое останется позади, где ему и должно быть!

Но почему ей отшибло память? Как так вышло? Кто сделал мне такой роскошный подарок?! Кто вообще вытащил из реки Анну? Кто ее приютил? Наверняка кто-то, кто расположен ко мне! Мой неизвестный союзник. Ведь если бы Анна вернулась к замку, обладая магией дроу, от него бы и пыли не осталось. Ну уж от нас с отцом точно. Я взлохматил волосы, отпил немного горького сбитня из кубка.

Выходит, кто-то выловил эльтем Анну из реки, понял, что она дроу, лишил памяти и отправил куда подальше, чтоб уж она наверняка до меня не добралась. Все так просто! И мне теперь всего-то и нужно, что пройтись по берегу, да посмотреть, кто там живет. Можно даже не ходить, просто поспрашивать. Простой люд знает так много, что диву даешься. Даже в таком крупном городе, как тот, что раскинулся у подножия замка, все знают друг друга, кто кому кем приходится, в каком родстве состоит, кто и где поселился. А у реки наверняка живёт какой-нибудь колдун, ну или ведьма. Не маг же в конце концов! Завтра же утром я дам поручение своим слугам, лучше всего, конечно же, конюхам, они пошустрее. Пускай порасспросят, кто тот мой друг, который живёт у реки. И почему я до сих пор о нем ничего не знаю.