Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 44)
— Не думаю, что хозяйка тебя спрашивала об этом. Я прав?
— Увы, да.
Я попытался облизнул губы, Мартин подал мне воду в ковше.
— Хозяйка милосердна, нельзя ее разозлить. Иначе нам обоим достанется.
— Я намереваюсь вести себя хорошо. Подай мне, пожалуйста, полотенце. Я хочу встать, пройтись.
— Тогда у меня для тебя сразу две превосходные новости. Нет, даже три. Госпожа подарила нам обоим одежду. Совершенно новые чистые вещи, их никто не носил. Черные, чтоб мы выглядели одинаково.
— Чудесно, — вот уж никогда не думал, что так обрадуюсь простой возможности нацепить на себя штаны. Ведь штаны? Вряд ли ведьма решила нас нарядить на манер гаремников. Она же… Впрочем, девушка может готовиться к визиту подруг. Только не это. Я совершенно не готов оказаться в обществе дам разряженный, как попугай, в расшитую бисером и лентами тунику! Хоть бы это оказался сюртук! Ну хоть какой! Или рубашка и бриджи. Да что угодно, лишь бы только выглядело прилично.
— Не забудь поблагодарить хозяйку, Алан, — мне на живот плюхнулись два блестящих свёртка, а поверх них ещё и крестьянские тапки. Разве что не из дерева, а из какой-то мягкой материи вроде кожи неведомого животного.
— Не забуду.
— Вечером нас обоих ждёт мясо. Я как раз иду ставить мангал.
— Превосходно, я немного голоден.
— Тошнота скоро отступит, — Мартин правильно понял меня, — И тебе дозволено выходить во двор ее дома на Землю. Правила те же, что и для меня — ни с кем не разговаривать, на вопросы не отвечать. Со двора до заката не выходить и стараться никому не попадаться на глаза.
— Я понял. Нас решили скормить тому бесу, верно?
— Он не слишком опасен.
Домовик выбежал из-под шкафа. От неожиданности или потому, что пока так и не смог прийти в себя, я вскрикнул. Дверь купальни тотчас открылась. На пороге появилась ведьма. Черт! Я сильнее прижал свёртки с одеждой к стыдному месту. Опять я попался красотке на глаза в таком виде, что кровь стучит в висках от дикого стыда за себя. Раздетый, полуживой, волосы растрепаны и сбились не пойми во что. Так настоящий фернирец может позволить себе выглядеть разве что в лазарете. Как низко я опустился.
Места себе не нахожу. Не могу доверять Мартину. Черт знает, что он может сотворить с Аланом, пока тот без чувств валяется в душе. Перестелить постель не заняло много времени. Грязное белье я оставила просто в углу. Потом его заберу, ещё будет время.
Я прошла к двери купальни, начала вслушиваться в то, что происходит внутри. Обрывки фраз почти не различимы. Войти или не войти? Шорох пакетов, густой бас Мартина, слабый голос Алана. Что же я натворила, довела парня, ему и так крепко досталось от дяди, а тут ещё я со своими подозрениями.
Резкий вскрик, я, не думая больше ни о каких приличиях, открыла дверь комнаты. Мартин тотчас склонил свою голову, застыл. Он совсем рядом с фернирцем, генерал выглядит испуганным, смущенным. Но вроде цел? Тогда почему он на полу? Правда бровь припухла, к утру точно нальется синяк. Крепко он треснулся о бортик моей кровати. Да и раны на животе не зажили до конца.
— Что случилось?
— Алан испугался домового, хозяйка.
Я увидела, как шевельнулись желваки на щеках фернирца, тот отвернул голову, упёр свой взгляд в стену. Мокрая прядка прилипла к его лбу. Да и сам он весь покрыт бисеренками воды, отчего золотистая кожа выглядит совсем сказочно.
— Кого испугался? — переспросила я строго.
— Нашего домового, он вон там, в углу.
Я перевела взгляд туда, куда показал Мартин, и наконец заметила домовика. На щеках сразу расплылась улыбка. Пушистый, на задних лапах стоит. Не зверек, не человечек. Лицо от подбородка до самого лба покрыто щетиной, на вид она совершенно пушистая. Штаны короткие, темноватые, ещё и разорваны внизу, а вот рубашечка видно, что новая. Из нее наружу выглядывают меховые лапки. Или всё-таки ручки? И на голове высокий картуз с козырьком. Где такой и раздобыл только? Может, остался со стародавних времён, когда такие головные уборы еще были в моде?
— Разве такого можно боятся? — ахнула я.
Кажется, генерал готов провалиться сквозь землю. Он побагровел до корней волос, подтянул выше колени, тут же прикрыл бедро свёртками с одеждой.
— Алан, ты действительно…
— Это так, хозяйка. Я сожалею, что потревожил вас, вынудил войти. Со мной и с Мартином все в полном порядке.
Домовик поскреб лапой подбородок, цыкнул зубом…
— А вот со мной нет. Сбегу в лес, одичаю, грибники пропадать станут. А что делать? Ни молока, ни сметаны, ни каких-никаких пряников нет. Все подобрали вот эти вот двое.
Меховой палец указал на рабов. Я смотрю на нечисть и сама себе не верю. Неужели он действительно существует? Мой собственный домовой, настоящий, ещё и меховой.
— Я купила печенья и вафель. Ещё сливки есть.
— Могу угоститься?
— Сколько угодно. И конфеты тоже.
— Пора, значится, на зиму сделать запасы, — домовик поскреб себя лапой по животу, поверх рубашки мигом возникла домотканая кофта, — карамелька долго лежит.
— Карамели нет, — я чуть опешила, — Есть только шоколадные, ещё с помадкой конфеты, вафельные. Но я куплю.
— Список оставлю на столе, напишу, что купить и что прохудилось в доме. Корыта, почитай, все вдрызг изодрались. Решета нет. Веретено? Ни единого! Ещё ведьма называется. Список жди.
Домовой исчез, я услышала резкий вздох. Это Алан, его глаза кажется вот-вот выкатятся из орбит. Неужели он и вправду так испугался? Или он опасается Мартина?
— Мартин, пора разводить мангал.
— Госпожа, — Алан резко взглянул меня. Я не заметила в его глазах льва, он как будто исчез. Или нет? Притаился в уголке, так что почти и не видно.
— Можно просто по имени.
— Прошу, оставьте раба ненадолго со мной. Мне трудно будет одеться.
— Хорошо, — я пожала плечами.
Похоже, что я ошиблась. Эти двое смогли найти общий язык, и фернирец действительно боится нашего домовенка.
— Через минуту я распалю очаг, — кивнул мне Мартин ещё раз и потянулся за свёртками с одеждой.
Генерал вздрогнул, а я поспешила уйти и поплотнее закрыть за собой дверь. Фух. Красивые оба, но как с ними найти общий язык совершенно не ясно. И гораздо больше меня волнует Мартин. Я всё ещё надеюсь на лучшее. Зря, наверное. Дядя тоже умел прикинуться добреньким, даже милым, вот и раба выбрал себе под стать. Парень — жестокий убийца, этого не изменишь. Он сам сказал, что ни о чем не жалеет.
Я вышла к машине, на улице уже так хорошо и прохладно. Ветерок дует с озера свежий, доносит лесные запахи. Я даже не знаю, чего хочу больше — прогуляться по родным местам или выйти в Шохир? Определенно хочется и того, и другого.
Я достала из багажника пакеты с едой, поставила их на землю рядом с машиной. Мартин вышел из дома. Майка плотно облепила натренированный торс, короткая совсем, полоска живота проступает кубиками над штанами. Вот они сели как надо, довольно свободно. Да и обувь, кажется, пришлась впору. Узкая полоска ошейника плотно облегает широкую шею, напоминает украшение, изящный аксессуар.
— Тебе идёт.
— Благодарю вас за чудесные подарки, — парень учтиво склонил голову, подхватил пакеты с земли, — Занести все в дом? Или для начала распалить очаг? Как вы желаете, Эрика?
Мягкий, вкрадчивый тон, совершенно бархатный голос. Нужно помнить, кто передо мной. Не красавец-мужчина, а раб. Человек, который совсем не случайно потерял свою волю. И все же, нам вместе жить в одном доме. Пока я не решу, как это исправить. Если бы только парня можно было пристроить в хорошие руки. Как жаль, что его нельзя освободить.
— Для начала отнеси все в дом. Алану совсем плохо?
— Уже значительно лучше. Думаю, он скоро сможет выполнять простую работу.
— Пусть отдохнёт.
— Ваша воля, хозяйка.
Парень ловко подхватил все пакеты, поднялся по ступеням крыльца. Какой же он огромный. В дверь и то не может нормально войти, проходит боком. Сначала правое плечо, а потом уже весь оставшийся Мартин.
Я вздохнула и прошла в дом следом за ним. Парень свернул в кухню, загрохотал там посудой. Мне почудился запах сладкой сдобы, а может, и не почудился? Я же покупала пирог. Я прошла в кухню. Парень как раз убирал продукты в холодильник. В его крупных пальцах перепелиные яйца кажутся ненастоящими, просто цветным горохом.
— Прикажете накрыть в столовой, когда все будет готово, хозяйка? — он явно напрягся при моем появлении, одна скорлупка чуть лопнула, желток стек на пол, — Прошу о милосердии. Клянусь, я сделал это случайно.
Мартин весь побледнел, попытался вновь опустится передо мной на колени. Задумался, распрямился, его лицо приняло вдруг дерзкое, нет, даже гордое выражение.
— Мартин, наверное, яйцо уже было расколото. Ничего не случилось страшного, чтобы просить о милосердии.
— Вы изволите меня наказать? — в голосе парня мелькнули яростные ноты и тут же исчезли, — Мне спуститься в подземелье?
— Я же говорю, все хорошо. Расставь продукты и разожгли мангал. Потом сядем ужинать.
— Но я же… — парень опустил глаза вниз. У меня возникло ощущение, будто бы он никак не мог взять в толк, что я имею в виду.
— Наказания не будет. Это просто случайность. Я уже говорила, что не собираюсь никого истязать.