Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 29)
А ещё мне очень интересно, кем был тот жених, кажется, Трой, с которым дядя заключил помолвку от моего имени. Что-то мне теперь ещё больше не нравится его сыпь на лице, уж больно она чешую напоминает. Да и в мире Шохир, кажется, жили драконы с двумя ипостасями. Только этого мне ещё не хватало!
— «Горьковская», следующая станция «Невский проспект».
Я подскочила, начала ввинчиваться в толпу, чтобы пробиться к выходу. Ворон раскаркался, стал махать крыльями. Ну-ну! В нашей толкучке в метро даже взбесившегося ворона не пропустят.
— Адика помнут! У Адика пёрышко пропало!
— Лети! Встретимся снаружи станции.
Я выскочила на платформу словно пробка из бутылки шампанского, повезло, в спину кто-то так вовремя подтолкнул. Теперь пешком до эскалатора, он здесь длинный и бегом на улицу. Там уже и бежать осталось всего-навсего минут пять, цокая каблуками, как взбесившаяся лошадь. И даже почти по прямой! Что особенно ценно.
Ворон кружит над головой, поглядывает, что не отстала, что я иду. Немного ускориться! Уф, почти добежала. Дверь каждый раз напоминает мне мышеловку. Сначала попробуй ее открой, а потом проскользни, пока тебя ею же не прихлопнуло!
Просторный холл, фонтан, кадки с апельсиновыми деревьями, мраморная лестница на второй этаж. Когда-то здесь располагался доходный дом. А вот и дверь в наш офис! Я проскочила в неё бегом, захлопнулась в своем кабинете, раскидала бумаги по столу. Все! Я давно тут сижу! Пришла пораньше, вот никто и не заметил, как я вошла!
Часы из подлости показали восемь сорок.
— Катерина! — чует он меня, что ли?! На пороге возник начальник. Я подняла на него уверенный взгляд.
— Слушаю вас.
— Через час у вас совещание с господином Кольцовым. Вы уже подготовили презентацию его рекламной компании?
— Да! Всю ночь сидела, размышляла о том, как организовать дело лучше.
— Я никогда не сомневался в вас. Настолько ответственный работник, как вы — такая редкость.
— Спасибо, — я искренне улыбнулась.
Ни презентации, ни бумаг, ни исходных данных — у меня вообще ничего этого нет. Такого "ответственного" работника, как я, поискать — с ног собьешься. Ну ничего, за полчаса вполне можно наляпать картинок, язык у меня всегда был хорошо подвешен. Главное что? Чтоб дым из пальцев не повалил!
Хозяйка уехала, можно немного расслабиться. Этого времени хватит, чтобы привести в порядок себя и сам дом. Неплохо было бы привлечь к работе Алана, да вряд ли тот согласится что-либо делать по доброй воле. Он так и не осознал того, что теперь и сам раб, и его воля принадлежит другому. Помню, как тяжело мне далось осознание неволи. С тех дней прошло столько времени, много хозяев я сменил, что только они со мной не творили. Великие боги дадут, ещё продержусь. Главное сейчас — не дать ведьме себя сломить.
Повезло, что сегодня фернирец заступился за меня перед ней, сам сказал, откуда взялись его ссадины. Очень повезло, я уже живо представил себе комнату для наказаний, почти ощутил объятия цепей на руках и все остальное. Кто знает, что бы со мной сотворила красотка, попадись я ей под горячую руку? Одно точно — мне было бы несдобровать.
— Ты это видел? — Алан ошарашенно смотрел в окно, наконец обернулся ко мне. В его глазах точно так же таращиться лев золотыми зрачками. Пожалуй, имея такие глаза, лгать становится почти невозможно, лев выдаст тебя с головой.
— Видел что?
— Эрика уехала из дома почти раздетая.
— На Земле летом все экономят на ткани, потому что её зимой очень много идёт на одежду. Там, бывает, стоят жуткие морозы, а в остальные дни с неба сыплется дождь и ветер дует такой, что пробирает до кожи.
— Я не знал этого. И что, экономить приходится всем?
— Полагаю, что так. По крайней мере, я длинных сюртуков и платьев приличной длины не видел ни разу. А Зильбер говорил, что вокруг нас живут одни богачи, считай, знать.
— Должно быть, здесь не растет лен. Закупают, привозят, а это не дёшево.
Генерал пригладил волосы ладонью, выпрямил и без того идеальную спину, чуть сморщился, раны ещё не зажили, да и синяки пока с него не сошли. Странно, что Зильбер не пожалел его, не сохранил целым, если брал для племянницы. Может, думал натереть особенной мазью? Есть у него такая, после которой все заживает.
— Чем тебе помочь? Работы по дому много, а нас всего двое. Нужно намыть полы? Протереть окна? Я уже в силах.
— Главное, чтоб нам хватило воды на уборку. Я планировал разобрать буфет. Вряд ли Эрика обрадуется, если увидит порядок, заведённый при Зильбере.
— Что не так с буфетом?
— Хозяин частенько составлял в него грязные чашки, да всякую мелочь. Нужно как следует все отмыть, протереть полки.
— Я легко справлюсь с этим.
— Постараемся ничего не разбить. Я займусь для начала полами, потом выйду в сад, розу нужно подстричь, совсем разрослась. Да и остальные цветы нуждаются в уходе, Зильбер любил запущенный сад, не давал за ним толком ухаживать. Боюсь, как бы…
Позади фернирца сработал ароматизатор воздуха, выпустил струю влаги, зашипел. Парень подскочил, вздрогнул, уставился на флакон с таймером. Я услышал, как он принюхался.
— Что это? Яд?
— Смесь эфирных масел с водой. Ты не отравлен, не опасайся.
— И зачем этот артефакт здесь?
— Чтобы дом источал приятный запах.
— Не проще ли было разложить пару веток полыни, пижму, календулу, что-то ещё?
Алан смотрит на меня с большим недоверием, будто подозревает, что я действительно хочу ему смерти. Значит, всё ещё не догадался.
— Скажи это домовому.
— Домовых бесов не существует, это сказки для непослушных детей.
— Именно это ему и скажешь. Наш домовой особый, карельский, лучше с ним не шутить. Надумаешь задобрить — он любит калитки.
— Предлагаешь занести в дом уличные ворота? Мне нельзя выходить наружу. Я пленник этого дома или ты забыл?
— Калитки — пироги из ржаной муки и картофеля. Если домовик станет тебя душить по ночам, скажешь, я поделюсь рецептом.
— Ты бредишь, — Алан посмотрел на меня с нескрываемым сомнением.
— У тебя будет шанс убедиться, — улыбнулся я, вспомнив свою первую встречу с домовой нечистью. Нет, ну зато домовик меня хотя ты предупреждал обо всех неприятностях, которые должны случиться в доме.
— Скажи, а как ты сам попал в рабство? Ты родился рабом или сделал это по доброй воле?
— Я родился свободным в семье аристократов.
— Тогда как? — фернирец искренне изумился.
— Мой отец не справился с лошадью, экипаж налетел на пьянчугу, тот неудачно упал.
Я словно провалился в прошлое. В то прошлое, где у меня был дом, семья, родные и завидное будущее.
— Почему твой отец правил лошадьми сам? И как это связано с тобой?
— Лошадью. Наша семья к тому времени обеднела. Ее младшая ветвь. Отец убил человека. Мать умоляла, чтобы я признался, будто бы сам сел править без спроса. Мне было только четырнадцать лет. Никто не думал, что все сложится так. Разве могут подростка знатного рода сделать рабом? Могут. Если бы тот старик выжил, я бы сохранил свободу, увы.
— И мать за тебя не вступилась? Отец ничего не сказал?
— Отец один зарабатывал на всю семью, он наводил на наш город погоду. Мать испугалась, что останется одна с детьми без всяких средств. Нас детей в семье было трое, я самый старший. Нет, за меня никто не вступился.
— Мне жаль.
— Такова жизнь. Другим везет ещё меньше. Мне хотя бы есть что вспоминать.
— И родня тебя не искала? Они могли бы накопить деньги, выкупить…
— Я думаю, они даже примерно не догадываются, где я нахожусь, жив ли. Я с самого детства был дерзок, смел, напорист. Такие рабы редко живут долго. Родители меня, наверное, похоронили. К чему им обо мне вспоминать.
— Это…
— Идём отмывать дом, работы впереди много. Если хочешь, я могу поискать мазь, чтобы твои раны быстрей зажили. Эрика ее не хватится, а я имею полное право заботиться обо всей собственности, которая ей принадлежит.
— Да, пожалуй, — фернирец растрепал пятерней свои волосы. Тяжело принять то, что ты только собственность, вещь. Тем более, если ты — собственность красивой ведьмы