Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 31)
— И что вы предлагаете?
— Изменить весь состав ваших работников.
— То есть? — Кольцов, как будто, заинтересовался, даже азарт в глазах промелькнул.
— Ну, смотрите, я приехала на отдых, — панамку пришлось разгладить и снова водрузить на голову, — Мужа в шезлонг перед бассейном уложила. Здесь безопасно! Ни одной юбки, ни одного декольте. Кругом только парни, ведут задушевные беседы о политике, спорте и драндулетах. Детей на целый день забрал аниматор. Он и покушать сводит, и поиграет, и в бассейне за детьми приглядит. Скорей всего аниматоров несколько и среди них есть полноватая дама. Она точно помнит, что Серёженьке рыбку нельзя, а Машенька предпочитает на завтрак бананы и обязательно с зелёненьким хвостиком.
Ворон за окном каркнул еще раз, взмахнул крыльями и взмыл ввысь.
— Красота! Но самое главное! Я сама могу съездить на экскурсию, сходить в СПА, и везде персонал — принцы из восточной сказки. Они на всех фотографиях, сдержанно флиртуют. Муж нервничает, осыпает меня комплиментами, изредка даже выбирается из шезлонга, чтоб посмотреть где я и с кем я. Фотографии — супер. В каждый кадр "случайно" влез официант или портье. Подруги завидуют, мечтают попасть в ваш отель. Все остальные на его фоне просто меркнут. И даже стоимость не пугает, а жалкий второй кокос по акции вовсе не нужен. Десять дней тонуть в мужском внимании — это же просто мечта для любой семейной дамы. Досыта и без греха. Опять же, если никакого курортного романа не вышло по случайному стечению обстоятельств, есть смысл срочно накопить денег, вытрясти из начальства отпуск и съездить ещё раз. Как-то вот так.
— Отпуск не дам, — вяло ответил начальник.
— Интересная идея.
Кольцов свел вместе брови, покрутил кофейную чашку в пальцах, словно примерился к мышиной норе. Стоит ли она того, чтоб в нее совать свою лапищу, украшенную острыми коготками.
— Позвольте пригласить вас в ресторан на обед. Здесь отвратительный кофе, а я ужасно голоден. Обсудим все за едой. Ваша идея мне нравится.
— С удовольствием. Я тоже ещё не позавтракала. Кто-то стащил весь стратегический запас мармелада из моего стола.
Кольцов захохотал, встал и направился к двери. Пожалуй, теперь он напомнил мне льва. Огромный, затянутый в роскошный пиджак, на руках кольца, запястье перетянут дорогим браслетом часов. Часов той самой породы, которая стоит как личный особняк в какой-нибудь теплой стране.
— Прошу, — он открыл передо мной дверь, пропустил вперёд. Я думаю, у начальства отпрашиваться не стоит?
Нет, мне точно никто не ответит сейчас. И все же, я обернулась. Начальник кивнул, обтер пот со лба бумажной салфеткой и беззвучно прошептал не то благословение, не то пару проклятий в мой адрес.
Глава 22
Часы мерно тикают на стене, хотя механизм давно сломан. Зачарованная мышка переходит от цифры к цифре, пододвигая часовую стрелку, чтобы было удобно сидеть. Хвостик мыши отсчитывает четверти часа вместо минутной стрелки. Ровно в полдень мышь юркнула в норку, я слышал, как она хрустела там зернами. Вот и сейчас держит что-то в лапах, грызет, поправляет лапой часовую стрелку, чтоб та не сдвинулась с места.
Интересно, как давно зверёк служит часам? И кто догадался заменить дорогой механизм простой мышью? Должно быть, сам Зильбер так сэкономил. Странный у этого колдуна был дар. Я никак не могу нащупать нити его заклинания. Может быть, мне мешает ошейник, но плетения других, простых заклинаний я вижу.
Мартин открыл окна, ведущие в густой, запущенный сад. Я советовал этого не делать, мало ли, тот обиженный бесёнок проберется в наш дом, тогда всем будет худо. Бес может опрокинуть мебель, напакостить, перебить посуду. Но Мартин уверен в защитных ставах, которые на дом наложил прежний хозяин. Что ж, день-два, может быть, они ещё простоят. Потом новой хозяйке придется навесить на дом свои ставы, чтоб в дом не залезла нечисть, призраки и все остальные сущности, которых никак не должно быть в доме. Надеюсь, хоть булавку над дверью ведьма догадается воткнуть.
Пока же все спокойно и тихо. Пыль водит свой хоровод в луче летнего солнца, откуда-то с улицы доносится визг детворы — обычный день чужого для меня мира. То и дело я поглядываю в окно, с любопытством рассматриваю диковинных букашек, прислушиваясь к их урчанию. Нет, прокатиться на такой я бы не хотел. А вот так, из окна, они выглядят вполне безопасно.
Я составил в таз всю посуду, которая была в буфете. Непривычная работа даёт успокоение нервам, время для размышлений. Мне есть над чем хорошенько подумать. Как уговорить ведьму, чтоб та меня отпустила? Мало того, сняла ошейник и довезла через всю страну до границы. Впрочем, я не представляю, как это можно сделать. И как это получилось у Зильбера. Он нигде не попался! Если б не это, колдун сейчас был бы жив, сидел бы в темнице, рассказывал о своих проделках под действием артефактов. Вся его собственность перешла бы короне, включая этот зачарованный дом-двуходку на два мира сразу. Эрике бы не досталось наследства.
А я? Я был бы казнён. Или нет?
Скорее всего, для меня бы вообще мало бы что изменилось. На меня точно так же надели бы рабский ошейник, как следует допросили. Ошейник не дал бы мне утаить ни одной тайны, я выболтал бы все секреты Фернира, предал бы свою страну. На родине тотчас узнали бы, где я очутился и кем стал по собственной глупости. Генерал, очутившийся в рабстве в Шохире — это не просто позор всего рода, это куда как хуже. Шанса вернуться назад для меня бы уже не было.
Потом меня очевидно выставили бы на торги как раба. Ещё неизвестно, в чьи бы руки я попал. Тоже мало хорошего. С Эрикой, можно сказать, мне повезло. Она милосердна, и я не теряю надежды, что мне удастся договориться с ней о своем освобождении. Пусть за деньги, за все мое немалое состояние, но хоть как-то, каким-либо чудом вернуться обратно в Фернир. Родные, должно быть, сходят с ума, так долго от меня нет ни одного известия. Да и Император вряд ли доволен моим отсутствием. Столько дней меня нет. Чем я оправдаюсь, если сумею вернуться? Загулял в кабаке? Так никто не поверит, не было у меня такой вот привычки. Заболел? Тоже нет, я маг, маги почти не болеют. Может, мне было видение? Может, я проводил дни и ночи в беспрестанных молитвах где-то в горах? Бред, конечно, но в него хоть кто-то поверит.
Главное, как Зильберу удалось провести меня через Шохир? Вот этого я никак не пойму. Шохир пронзают всего несколько крупных дорог, все они как на ладони. Уж кто-то должен был проверить экипаж одинокого старика? Откинуть полог, заглянуть, посмотреть, что внутри, наткнуться взглядом на обморочного пленника? Из той "чудесной" поездки я мало что помню, кроме запаха зелий. Всю дорогу старик меня чем-то подпаивал, чтобы я спал. Очнулся я уже здесь, в подземелье.
— Ты закончил? Не спи стоя, день короток, впереди ещё много работы, — Мартин довольно резко вошёл в комнату. На долю секунды мне захотелось осадить раба, не привык я к такому обращению. Вместо этого я широко улыбнулся парою.
— Да, вся посуда в тазу. Вот, только супница осталась, не уместилась.
— Тогда тащи в кухню, вода уже нагрелась. Только ее мало, нужно экономить. Я помогу, — при этих словах невольник подхватил с полки тяжёлую супницу. К ее дну приклеился печатный лист, которым была застрелена вся полка. Эту бумагу тоже придется убрать, совершенно не ясно, зачем она нужна на полке буфета.
Мартин дёрнул посильнее и вдруг закаменел. Лист затрещал, надорвался от усилия раба. Парень так и застыл с поднятой вверх посудиной. Сам он побледнел, даже губы. Я поспешил поставить свой таз на край стола.
— Что с тобой?
— Там синяя печать, — прошипел он сквозь стиснутые губы, — Помоги. Эти бумаги рвать нельзя. Хозяин… — парень нервно сглотнул и побелел ещё больше, — хозяйка совсем запорет меня
— Я вижу только рисунок, наверное, какой-то ребенок баловался, изображал оттиск настоящей печати пером, — Здесь нет сургуча. Успокойся.
— Освободи лист, пока не поздно, пока он не порвался окончательно. В этом мире печати выглядят именно так.
Я подсунул под дно супницы руку, осторожно принялся отделять лист бумаги. Он ещё немного порвался. Что ж, теперь если уж убивать, так нас обоих. Я дёрнул сильней, супница осталась в руках невольник, а лист опустился на полку.
Мартин быстро переставил супницу на стол, обвел полку взглядом. Лист с печатью оказался безнадежно порван, да ещё и в двух местах сразу.
— Кажется, это какой-то договор. Очень старый. Вон дата. Заключен тридцать лет назад между Сильвестром Ягодинским и Ребеккой. Что-то насчёт ребенка. Не суть. Надеюсь, хозяйка его не хватится!
Мартин принялся складывать листы один за другим. В его руках оказалась увесистая стопка.
— Я отнесу все в комнату Зильбера, засуну поглубже в шкаф. Надеюсь, хозяйка не скоро вспомнит об этих бумагах. А ты станешь молчать. Иначе нам обоим придется худо. Поверь, — в глазах невольника плескался смертельный ужас, я даже отступил, а потом резко кивнул головой, соглашаясь.
Нет, ударов плётки я не боюсь, так уж устроен, наверное. Но стоит представить, что плеть эту возьмёт в руки женщина, мало того, Эрика! Такого унижения я точно не перенесу. Мартин тем временем продолжил.
— Все, что украшено синей печатью, лучше не то что не портить, а даже в руки не брать. Если б все ставы хозяина ещё действовали, меня бы уже прибило ошейником, да и тебя тоже. Полагаю, хозяин наложил на нас одинаковые запреты.