Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 32)
— Скорей всего.
— Отнеси посуду на кухню и залей теплой водой с парой капель мыльного зелья.
Парень исчез в глубине дома, я только и услышал, как летающий ковер хлопнул своей бахромой об пол. Приручить бы его. Может, тогда я на нем смогу добраться до Фернира? Неплохая идея, вот только все летающие артефакты обладают несносным характерами, будто стихия воздуха выдувает из них те зачатки ума, которые вложил маг. И все же? И все же приручить можно почти любую вещь, главное — вложить в нее достаточно своих усилий. Для начала ковер можно просто отчистить от пыли, а то и постирать, причесать бахрому, если нужно — вплести пару новых нитей в край вместо потерянных. Полагаю, ковер оценит мою заботу. И до границы по воздуху не так далеко.
Я залил посуду теплой водой, поискал склянку с мыльным зельем, да не нашел. Наверное, нужно начать мыть эту посуду. Вот только я никак не могу заставить себя сунуть руки в таз с застарелыми остатками кофе, слипшимися сахаром, густым медом. От одной мысли становится мерзко. Зильбер оставил после себя грязь, не захотел убирать. А я должен? Должен только потому, что попался в ловушку.
— День короток, торопись, иначе мы ничего не успеем сделать до возвращения хозяйки. Я не хочу почувствовать ее гнев.
— Я не так давно стал рабом, чтобы бояться хорошенькой женщины.
Мартин фыркнул, но ничего мне не ответил. Снял с полки банку с мукой, ещё несколько мисок, приправы.
Я опустил глаза в таз. Деваться некуда, готовить я все равно не умею, значит, нужно выполнять ту работу, на которую я хоть как-то способен. В конце концов Мартин заботился обо мне в подземелье, носил еду, воду. Явно делился своим, вот и теперь делится своей работой. И я должен принять ее часть с той же благодарностью, с какой брал еду.
На донышке одной чашки что-то блеснуло. Я присмотрелся. Кажется, это дамский браслет? Ну да, вон камни, вон застёжка, а с другого конца небольшое колечко. Я сунул кончики пальцев воду, подцепил чашку за ручку, вытянул ее на поверхность. Браслет намертво влип в остатки сахара и теперь отмокал. Я пригляделся к содержимому таза. Засохший на блюдечке мед как будто не однороден, в нем словно в зелье памяти всплывают неясные пузыри. Что это? Я гораздо смелее запустил руку в воду и вынул роскошный браслет из янтаря. По нему струились вниз и капали на стол густые капли меда, будто янтарь таял.
— Ты не умеешь мыть посуду? Научить? — резко обернулся ко мне невольник, — Ещё нужно натереть столовое серебро, вычистить камин и, быть может, смыть с пола пентаграмму.
— Здесь сокровища. Почти в каждой чашке. Я боюсь представить, что может оказаться в супнице.
— Что?
— Посмотри на это. Там ещё на дне какой-то странный браслет.
Мартин резко подошёл к тазу, рассмотрел посуду, вскинул на меня ошарашенный взгляд, полный сомнения.
— Это не браслет. Это часы, и ты зря залил их водой, они сломаны.
— Вряд ли вода просочилась сквозь корку сахара.
Парень выдернул рюмку с часами, подковырнул пальцем липкую корку. Наружу показался свёрток из бараньего пузыря. Внутри него позвякивала тонкая цепочка, и вправду украшенная циферблатом. Штучка безусловно женская, но я такую вижу впервые. Чтоб часы носили на руке, как браслет? Это так странно. Ведь на каждом платье есть специальная петелька, к которой крепится шатлен, а уж к нему на цепочке всякая мелочь, чтобы та была под рукой: часики, ножницы, напёрстки. Ну не на руке же даме носить часы.
— Не намокли. Нам повезло. Фух.
— Ты все время боишься получить наказание.
— А ты нет?
— Мне неведом страх, я не раз рисковал своей жизнью.
— Я рад за тебя, подай-ка мне щётку с раковины, будем вместе отмывать всю эту мелочь. А потом я займусь пирогом.
Я почувствовал в голосе невольника подлую ноту, но не обратил на нее внимания. Рискнёт ударить — отвечу. Да и не похож он на того, кто нападет со спины.
Я смело развернулся к раковине, лишь краем глаза отметил, что Мартин взял в свою руку черную шкатулку. Внезапно по комнате прокатился дичайший вой, зазвенел посуда, грохнул ужасающий взрыв пульсара, шумно хлопнули крылья дракона. Мне почудилось, будто стены вот-вот обрушатся. Я тут же сориентировался, бухнулся на пол, закатился под раковину. Так останется хоть какой-то шанс выжить, раз уж до магии своей я не могу дотянуться.
Звуки стихли, и я расслышал громкий хохот раба. Должно быть, тот обезумел от страха. Я высунул голову из-за шторки, которой была прикрыта сточная труба. Стены стоят, дракона нет, запаха гари и серы вроде бы тоже.
— Так кто так не ведает страха? Вылезайте, бывший генерал Алан. Вы напоминаете мне дворнягу, которая забилась в будку от одного вида метлы.
— Что это было?!
— Я включил радио. Это такой переносной артефакт. Хотел показать его вам. Я и предположить не мог, что вы так испугаетесь детской передачи. Иллюзии, точнее сказать.
Я выскочил из-под раковины, руки так и чешутся напасть на раба, задать ему хорошую трепку, чтоб знал. Нельзя, никак нельзя этого делать. Как бы ни было, а я все-таки не хочу попасть под горячую руку ведьмы. Не то, чтобы боюсь, просто не хочу испортить ее ко мне отношение.
— Благодарю за науку. В следующий раз советую предупреждать заранее о неприятных сюрпризах.
— С радостью. Например, я не советую вам совать проволоку в те узкие норки, которые встречаются на Земной части этого дома. В каждой такой норе сидит кусачий зверёк, он источает свой яд по жидкостям и металлу.
— Ты ждешь, чтоб запугать меня еще больше! Сын подлецов, трус!
— Что?
— Только абсолютно подлые люди могли отдать своего наследника в рабство. Тебя даже выкупить не попытались. Любой отец отдал бы все, лишь бы только вернуть своего ребенка обратно. Или ты солгал мне? Не только трус, но и лжец?
— У них не осталось ничего.
— Вы жили на лужайке, под открытым небом?
— Нет, у нас был особняк в центре города.
— Юный раб стоит дешевле. Да и что дом по сравнению с жизнью сына? Ничего! Продали бы и уехали жить в село. В Шохире хватает деревенек и сел! И ты был бы при родителях, дома, свободным.
Мартин напал внезапно, я не ожидал от него оплеухи. Даже скорее пощёчины, которую мог бы дать мне только равный, только аристократ. И я ответил со всей ой силой, с яростью, которая накопилась во мне за все эти дни. Зазвенела посуда, парень подставил мне подножку, мы покатились по полу кухни.
И тут в дверь кто-то постучал со стороны Шохира. Сдаст меня этот парень? Всего нескольких шагов хватает до неминуемой беды. Стоит ему встать, впустить в дом того, кто пришел, и все мои надежды рухнут. Я застыл, безумно испугался. Нет, смерти я боюсь меньше, чем предательства. Через ошейник из меня вытянут все секреты Фернира! И я никогда больше не увижу дома, семьи, родных гор…
— Беги в подвал, только тихо. Туда никто не войдёт.
— Я в долгу перед тобой.
Глава 23
— Осторожно!
Я не сдержалась, крикнула во весь голос, когда Адик чуть не влетел в лобовое стекло грузовика. Тот едет прямо за нами, ворон очевидно хотел устроится у него на капоте. В последнюю секунду увернулся, поднялся в потоке воздуха выше. Сердце ухнуло в пятки, да там и осталось. Кольцов странно покосился на меня, скажем так, да и машина чуть вильнула на дороге, почти притерлась к поребрику.
— К-хм. Я еду нормально, и машина вполне надёжна.
— Простите, мне показалось, что там котенок на дороге. Очень глупый котенок.
— Хотите, остановлю, вы посмотрите? Я люблю животных.
— Вы и сами напоминаете большого кота, — непрошенное сорвалось у меня с языка, — Нет, там был просто пакет. Я же говорю, показалось.
В салоне чужого авто я чувствую себя непривычно и странно. Словно меня заперли в клетке, и неясно куда привезут, все зависит только от порядочности господина Кольцова, если она у него вообще есть. Разные по городу ходят слухи об этом мужчине. А людям я доверять не привыкла, с детства как-то не задалось. Да и Кольцов действительно напоминает кота, который играет с мышью, выманивает, прицеливается, машет хвостом и уже предвкушает ощущение победы на своих губах. Ну-ну. Мне все сильнее хочется щёлкнуть его по носу, показать, что мышка хитра и умна.
— Надо же? — Олег ухмыльнулся, — И какого же кота? Льва, тигра, может быть, леопарда?
— Нет, — я покачала головой и улыбнулась. Как бы ему сказать то, что я думаю, помягче, ну чтоб он не обиделся?
— Тогда какого же? — похоже, ему и вправду интересно. В голосе мужчины появились мурчащие нотки.
— Самого жестокого хищника на планете.
— Вы интригует меня ещё больше. Лев, я угадал?
— Европейский дикий кот.
— Я потом посмотрю в сети.
— Только этот вид охотится не ради насыщения, а из удовольствия. Ему нравится азарт. Хищный прищур, роскошный мех, который так и хочется трогать.
Я забалтываю Кольцова в надежде, что он всё-таки привезет меня в ресторан, а не вывезет на пустырь. От такого человека можно ждать всего, зачем я только согласилась на эту поездку? Впрочем, и отказывать было глупо, не к месту,
— Острые когти, толстый хвост.
— Хм, — качнул головой мужчина, чуточку покраснел.
Он запарковался перед дверьми неизвестного мне особняка. Вывеска ресторана французской кухни чуть успокоила. Не люблю лягушек и все эти странные изыски, но хоть не пустырь, уже хорошо.
Всю дорогу ехал как на раскаленной докрасна сковороде. Эта девица, она не то что флиртует, нет. Она ведёт себя просто, но сдержанно, ни приевшихся манерных взглядов, ни картинных поз. Просто сидит, сдвинув вместе остренький коленки, словно юная школьница в кабинете директора. Точно так же испугана, напряжена, готовится оборонятся чуть что.