Мартиша Риш – Его дети. Хозяйка дома на границе миров (страница 26)

— Можно? — я скосил глаз на старенький городской телефон.

— Только, если не Межгород.

— Почему не Межгород?

— Знаешь, какие счета приходят? Вот. Сам говорил, что у тебя в городе никого нет.

— Есть один друг.

— Звони! Я пока конфорку зажгу, чаевничать будем. Наполеон, брысь!

— Наполеон? — что-то совсем уж нехорошее мне примерещилось в имени облезлого кота. Палата в дурдоме. Наполеоны, Цезари там всякие.

— Ну, а как еще? Я его на морозе нашла. Точно так же, как и тебя, Димочка, — голос спасительницы спрятался в кухне.

Я начал было набирать номер, поискал зеленую кнопку вызова, спохватился, вспомнил, что это не мобильник. Поднял трубку, ввел по памяти номер. Резкий голос начальника службы безопасности врезался в мозг.

— Слушаю.

— Это я, Дима. Дмитрий.

— Жив. Они рядом?

— Жив и здоров, кажется. Какое сегодня число?

— Пятое апреля.

— Прошли всего сутки, — ошарашенно выдал я.

— Тебе кофе с сахаром? Или чай лучше? — долетело из кухни.

— Дмитрий, где вы сейчас? Кто с вами рядом? Какие требования у похитителей?

Я вдохнул поглубже

— Я на свободе. Это угол Потайного переулка и Литейного. Нет, Лиговского. Парадная с угла дома. Пятый этаж. Номер квартиры не запомнил.

— Едем. Постарайтесь оставаться на линии.

Седой ангел в обличии женщины вышел в крохотную прихожую.

— Поговорил?

— Ага.

— Вешай трубку. Нечего линию занимать. Телефон смежный.

— Да, конечно. Сейчас за мной приедут.

— Вот и хорошо. Идем. Тебе нужно согреться.

Женщина забрала у меня трубку, положила ее на место и увлекла за собой. Небольшая комнатка, газ на плите горит во всю силу, чайник уже забурлил, на белесой клеенке кухонного стола притулились две чашки и сахарница. В плетеной корзинке всего два куска хлеба да пара чайных пакетиков. Клыкастый кот шипит с подоконника что-то невнятное, и мне в его голосе чудится: «Просил больше никого с помойки не подбирать!»

— Садись, — мне указали на колченогий стул с резной спинкой.

— Спасибо, — я едва уместился в свободном пространстве между спинкой стула и столом.

Женщина наполнила чашки кипятком, но газ так и не погасила.

— Котельная старая. Тепла дает мало, без газа никак, дует от окон. Я-то ладно, а тебе согреться бы надо.

— Я вам ремонт сделаю.

— Когда? Когда разбогатеешь? Мужчина не должен разбрасываться напрасными обещаниями, запомни. Какие там зарплаты у портье?

— И то, верно, — я отхлебнул божественный чай из кружки.

Через пару минут с неистовым воем во двор влетели скорая, машины охраны, несколько милицейских машин.

— Это за мной, — я попытался встать.

— Ты что, Карабас Барабас? — ахнула женщина.

— Почти.

Через пару секунд по лестнице загрохотали ботинки. Надеюсь, квартиру не собираются брать штурмом? Женщина сгребла в охапку кота, похоже, самое ценное из всего, что у нее было. Я вышел в прихожую.

— Ты уж сам открывай. Там за ручку приподнять надо и повернуть бебешку!

Слепо крякнул дверной звонок, раздался удар кулака по двери.

— Откройте, полиция!

— Сейчас.

Я с трудом нашел "бебешку", ею оказалась круглая ручка, провернул. В квартиру сразу хлынули люди. Не то ОМОН, не то наши. Меня оттеснили к стене. Тут на лестнице готовы к исполнению долга двое медиков. А вон и начальник охраны торопится по ступеням. Бледный, исхудавший, аж щеки запали.

— Жив! — выдохнул он громко.

— В квартире только женщина. Она дала мне позвонить. Больше никого нет.

— Разберемся, — по его знаку ко мне подошли медики, попытались уложить на носилки.

— У меня только синяк, — отмахнулся я.

— Ты свою машину видел? Видел, что от нее осталось?

— Не помню, — почти не солгал я.

Медки проявили настойчивость, мне пришлось подчиниться. Тут же разорвали рубашку и ввели инъекцию в руку. Из квартиры послышался удивлённый возглас.

— Мне до этого на помойках только коты и собаки попадались, но чтоб олигарх?! Совсем народ обалдел. Здорового мужика выкинуть! Еще и крутого! Вот дают!

— Позаботьтесь о ней. Спасла. Мебель, ремонт, разносолы ей и Наполеону.

— Поспи, Дима, все сделаем, — согнулся ко мне начальник службы безопасности, — Ты, главное, о себе сейчас думай. Об остальном я позабочусь.

Сознание поплыло. Последнее, что встало перед глазами — кошачьи осуждающие глаза.-

— Наполеону консервы купите.

— Купим.

Глава 22

Я расставляю на столе посуду, Джим нагрел чайник и опустошает буфет. Цукаты, засахаренные ягодки, маринованные груши. Осталось только блинчиков пожарить или сделать сливочный кекс. Но мне так не хочется готовить самой. Поэтому я написала записку и отправила ее в кондитерскую. Благо совиная почта уже выходит из употребления, не пришлось выискивать свободную птицу на ближайшем дереве. Всех усилий — опустить письмо в свой почтовый ящик, и через пару секунд оно уже будет в руках у адресата. Магический прогресс сильно упрощает жизнь. Лично я никогда не любила привязывать на шнурочек записки к шероховатым лапам чарованных птиц, чтобы гадать потом, донесла — не донесла. Может, пообтрепала или выбросила клювом. Нет, ящиком для писем пользоваться куда проще.

На душе скребут кошки, и зачем только я выставила Диму на снег? Не дала даже верхней одежды. Хоть бы плед догадалась ему кинуть. Нет, выгнала так, в одной тонкой рубашке. Самой противно, что так поступила. Не думаю, правда, что он сильно замерз, тут пять минут до метро. Правда, Дима не знал дороги, но кругом полно народа. Потайной переулок выходит на проспект. Уж, всяко, он догадался спросить, в какую сторону идти. Если только не слишком долго стоял под моим забором, конечно. Нет, Дима далеко не дурак и совершенно не сентиментальный. Странно, что он вообще меня вспомнил, узнал. Не совсем понимаю, почему он принял меня за привидение, ну да и ладно. Это нам всем только на руку.

Не мог он окоченеть, а легкая простуда не в счет. Да и потом, здесь магазины на каждом шагу, центр города. Муж — не котенок, сам способен разобраться со всеми своими проблемами. В Лорелин, конечно, матриархат, и здесь принято считать иначе, но я так не думаю. Джим так уж точно способен позаботиться и о себе, и обо мне, и о моих, то есть теперь уже наших детях. Чем Дима хуже? Он не герцог, но все-таки олигарх. И у него собственная квартира и дом. Это, конечно, не родовой замок, но крыша над головой и заработок у него есть, не стоит о нем переживать. Простудится — может выпить чаю с лимоном! И все же на душе мерзко.

На подоконнике качнулись оборки призрачных юбок и растворились. Ну хоть здесь все хорошо. Я приняла завещание сестры, и родовой дух теперь обитает в моем доме. Квартира сестры на Невском меня не слишком интересует, может быть, потом при случае в нее загляну. И то не уверена. Скорее сдам эту квартиру в аренду, а то и продам. Другое дело — старая лавка, она так долго пустует, и мне не терпится попасть в нее поскорей. Будет здорово, если я смогу торговать в ней своими куколками и там размещу мастерскую.

Джим вышел во двор, чтобы встретить посыльного. Жаль, кексы еще не научились доставлять прямо на кухню, это было бы так удобно. И ждать еду у собственной калитки, будто ты дворовая голодная кошка, было бы не нужно. По лестнице бодро застучали каблучки тетушки. Ее мелкие кудряшки весело подпрыгивают в такт каждому шагу, а пышная юбка может соперничать по яркой расцветке с листьями в осеннем лесу и голубым небом. Причем одновременно.

— Насилу уторкала! То сказку им подавай, то песни пой, то про жуков рассказывай. Чем это так вкусно пахнет?

— Пока еще ничем. Джим пошел встречать кекс.