Мартиша Риш – Его дети. Хозяйка дома на границе миров (страница 25)

Он развернулся, посмотрел невидяще на меня, ущипнул за душу. Так смотрит преданный пес, которого вышвырнули на мороз за ненадобностью. И сердце вновь сжимается, вновь зовет.

— Ненавижу!

— Люблю больше чем... - он еще смеет меня сравнивать с кем-то.

Я с силой захлопнула дверь. Оперлась о стену плечом. В горле клокочут слезы. Как же я тосковала, как сейчас хочу прижаться к нему и обнять, и вновь целовать медовые пухлые губы. Не смогу. Не прощу никогда. Не дам растоптать свою гордость, как бы ни было больно. Нужно быть сильной, смелой, расчетливой ведьмой, той самой женщиной, которой боги дали силу подчинить своей воле мир. Успокоиться.

Я стою, прижавшись к двери, надеюсь на чудо. Вдруг Дима различит в стене заветную дверь, постучится и я, конечно, открою, увижу его в самый последний наш раз. Чудо не сбылось. Легкие шаги Джима раздались в кухне, он вошел в дом. Судя по всему увидел, что дверь в комнату нашей дочери приоткрыта. Я слышу ласковый голос эльфийца на четверть. И нет в нем ни тени упрека, только безмерная забота и нежность.

— Моя малышка еще не спит?

— Дядя Джим?

— Папа. Теперь ты можешь называть меня так. Засыпай скорей, дорогая. Настанет новый день, и мы отправимся выбирать платья для тебя и твоей новой куклы. Все в городе будут знать, что самая красивая и самая лучшая девочка округи — моя дочь. Спи, я наворожу тебе добрый сон.

— Спокойной ночи, папа, — бормочет дочка, — Мой второй папа тоже зайдет пожелать мне сладкого сна?

— Дмитрий очень занят. Спи, дорогая, — глухо закрылась дверь. Джим не знает, что если приподнять дверь немного вверх за ручку, то она закроется совершенно бесшумно. Я всегда именно так поступаю, когда проверяю посреди ночи своих деток. Они и сами знают этот небольшой секрет и охотно пользуются им. Надо, конечно плотника вызвать, чтобы поправить все двери дома. Но мне пока лень этим заниматься.

Я вышла навстречу другу и замерла посреди коридора. Надеюсь, он ничего не заметит по моему лицу. Никаких ненужных эмоций.

— Тетушка София уже здесь? — спрашивает друг осторожно и подступает ко мне.

— Да, она укладывает мальчиков.

— Мне подняться к ним?

— Я думаю, не стоит. Они уже засыпают, ты только взбудоражишь их своим появлением, — я едва-едва отступаю от Джима.

— Мне следует выпроводить Дмитрия вон, пока тетушка не спустилась.

— Он уже ушёл. Я сама это сделала, — голос выдал мои чувства.

— Как же лицо? Ты ведь не хотела, чтобы он тебя увидел.

— Дмитрий уверен, что женат на другой. Меня он посчитал привидением. Ты ляжешь, как и обычно, на том диване?

— Боюсь, тетя София неправильно может это понять. У нее слишком длинный язык.

— Наверное, ты прав. Ложись в моей спальне. Я уйду к Лили.

— Так не годится. Ложись ты спать у себя, а я займу Софию и приготовлю ей завтрак.

— Мне так неудобно.

— Тогда мы можем вместе накрыть на стол, выслушать все нотации и поучения, а потом уйдем спать.

— Хорошо. Ты, наверное прав, — я сладко зевнула и отправилась вместе с мужем на кухню. Тетя недолго заставила себя ждать. Только бы она про Диму ничего не спросила. Вдруг о нем уже успели разболтать мальчишки? Ну, пожалуйста, только не сейчас. Я хочу успокоиться для начала и только потом отвечать.

Глава 21

Я не понял, как оказался на улице. Секунду назад стоял напротив своей Эльки в теплом доме, слышал ее голос. Там было тепло и чуточку жутко. Пахло деревом, воском, камином. И ее призрак меня ничуть не пугал. Моя почти жена, разве стоит ее бояться? Моя дочка, девочка, которую я никогда не смогу взять на руки. Мое любимое привиденьице.

Ветер бросил за шиворот охапку ледяных брызг. Здесь кругом снег. Холод обжигает кожу сквозь рубашку. Я присел на корточки, зачерпнул снег в ладони, швырнул его себе же в лицо. Легче не стало.

Нужно что-то делать, думать, пока я окончательно не замерз, решать, пытаться осознать что же, черт побери, происходит. Я рехнулся? Сошел с ума? Как-то даже обидно вдруг стало. Хотел бы я знать, можно ли починить мою голову. И что из того, что я помню, действительно происходило.

Африка, страна Лорелин. Да нет, бред же! Нельзя вернутся из теплой южной страны в родной Питер за одну только секунду. Или мне все примерещилось? И я только что очнулся после аварии? Я заозирался по сторонам. Домов нет, на кирпичном заборе с одной стороны переулка качнулись виноградные лозы. Крупные фиолетовые ягоды покрыты капельками льда. Бред? Может, стоит потрогать? Да нет же, это просто декорации. Тут, наверное, кафе раньше было, будку снесли, а украшения трогать не стали. Или? Вдруг здесь действительно существует переход в другой мир? Сердца коснулась глупая надежда. Но если есть переход в другой мир, в призрачный мир Лорелин, то должна быть и дверь. Наверное, так.

Я вытянул вперед пальцы и смял ими ягоду. Сок брызнул наружу, перемешался с хлопьями снега. Все сжалось в груди. Лорелин существует? Виноград пророс корнями в ту, напитанную солнцем землю. Ногой я отопнул от забора глыбу льда, прикоснулся к нему ладонью — смешно, у меня дрожат пальцы не то от холода, не то от нервов. У меня, у Дмитрия Ярве! А стена-то теплая. Выходит, все то, что я видел, действительно существует. И мрачный дом, и призраки любимых двух женщин. Дочери и почти жены. Стоп!

Выходит, и женился я совсем по-настоящему. Только на ком? Хороший вопрос. Элеонора Нортон, герцогиня Мальфоре. Надо же, я исхитрился запомнить имя девицы. Сестра Изабеллы. Моя бывшая жена точно была ведьмой, теперь я в это поверил. Глупо отвергать реальность. Элеонора тоже ведьма. И от нее добра ждать не приходится точно так же как и от Изабеллы. Зачем ей вообще понадобилось заключать со мной этот странный брак? Зачем она прятала лицо под фатой? Боялась, что я ее узнаю и смогу потом опознать. Наверное. За похищение человека светит вполне реальный срок. Но имя-то я ее все равно теперь знаю. Мы же поженились, и она свое имя сама начертила на алтаре. Бред!

Меня еще раз полоснуло ледяным ветром. Так и не поймёшь, что сыплется с неба. Не то снег, не то дождь. Нужно поскорей выбираться отсюда, пока я окончательно не замерз. Буду жив, найдется время все обдумать как следует. А сейчас мне просто нужно в тепло. Знать бы, в каком мире я очутился, и какие здесь приняты законы? Хоть бы это была Земля. Не стоит напрасно надеяться. Для начала я попытаюсь найти дверь в Лорелин.

Я еще раз оглядел стену, двери как будто бы нет. Кладка старая, прочная, такую без бура не разобрать. Или без кувалды на крайний случай. Я спрятал озябшие руки в карманы штанов. Лучше нисколько не стало. Пальцы рук едва ощущают тонкую ткань. Ноги в такой обуви тоже ужасно замерзли. Со всей силы я ударил носком по забору. Хоть бы хны!

— Молодой человек! Что же вы делаете, — я обернулся на голос. Женщина без возраста. В длинном пальто, голова замотана в шаль. Так и подмывает спросить, какой это год? Какой мир? Нет. Точно меня за сумасшедшего примет.

— Вам не нужно поколоть дров? — неожиданно выдал я для себя случайную фразу и тут же осекся.

— Дров? — опешила женщина и посторонилась. В ее перчатке блеснули ключи, — Мы камин-то давно не топим. Он так. Для красоты стоит. Что у вас случилось?

— Из дома выгнали, — клацнул я зубами от холода.

— Из дома? Вот так запросто, на мороз?

— Мгум. Я готов поработать за кров и тепло, — только б эта девушка, женщина за сумасшедшего меня не приняла. Пришлось улыбнуться. Если что, пускай думает, что шучу. Только б погреться пустила.

— И что же вам делать?

— Не знаю.

— У вас есть кто-нибудь знакомый в городе? — я неопределенно покачал головой и перемялся с ноги на ногу. Женщина сделала шаг ко мне, принюхалась.

— Спиртным вроде не пахнет.

— Я тут живу в двух шагах, — женщина внимательно меня оглядела, — Идемте. Иначе замерзнете. Брать у меня все равно нечего.

Женщина припустила вперёд по прогулку. Впереди мелькнули огни. Проспект? Электричество? Фууух? Я все-таки на Земле. Наверное, на Земле. Я внимательно вглядываюсь в марки машин, в автобусы, в лица людей. Все мне кажется не таким, не похожим, иным. Вот угол дома. К нему намертво прибита табличка — угол Лиговского проспекта и Потайного переулка! Я спасен и я дома! Женщина приложила ключик к двери парадной, дверь распахнулась. Пахнуло чудесной питерской сыростью, застарелым сигаретным дымком и немного котами. Омерзительный запах, волшебный, родной!

— Проходите. Как зовут-то хоть?

— Дмитрий. Дима.

— А я, Анна.

— Очень рад. И безмерно вам благодарен.

Женщина устремилась по лестнице вверх. У меня после холода еле сгибаются ноги. Сколько ж ей лет?

— Кем ты работаешь, Дима? — я на всякий случай прикусил язык. Лишнего болтать пока точно не нужно, если не хочу спугнуть эту добрую самаритянку. Женщина провернула ключ в скрипучем замке двери в квартиру.

— В гостинице.

— То-то я и смотрю, что одет странно. Портье, значит. Не великой сложности должность. Впрочем, и лет тебе еще не так много.

— Угум.

— Проходи. Ты боты-то снимай, ставь у входа. У меня чисто. Тапочек, правда, нет. Одна живу.

— Можно от вас позвонить? — женщина сняла с головы платок, наружу выкатилась длинная седая коса.

— А твой телефон где? Пропил?

— Дома остался.

— Так нет у тебя больше дома.

В полутемной прихожей вспыхнул свет. Выцветшие обои, страшный шкаф, серый пол. Кот сверкает глазами в дверном проеме. Моя спасительница — нищий ангел Санкт-Петербурга. Точно так, как и все святые.