Мартиша Риш – Его дети. Хозяйка дома на границе миров (страница 28)

Я вышел наружу, вдохнул приятную влагу, снег немного растаял, с крыш капелью падает дождь.

— Дмитрий Артурович, — отделилась фигура от стены, — Как ваше самочувствие? — бархатный голос начальника службы безопасности пронизали ледяные ноты.

— Василий Иванович, спасибо вам за заботу. Как видите, все хорошо. Готов к свершениям.

— Это-то меня и удивляет, — седовласый мужчина поправил куртку.

— Кстати, мне бы нужно раздобыть рабочих и перфоратор.

— Раздобудем. Скажите, что вы помните из того, что случилось после того, как машина сошла с трассы.

— Ничего, — солгал я, — Очнулся уже здесь, в переулке.

— Вот как? Уверены в этом?

— Абсолютно уверен.

— Мне не так мало лет, — начальник охраны задумчиво поднял взгляд на окна больницы, — Последние годы, после выхода в отставку я неплохо зарабатывал, успел кое-что накопить. Думаю, мне на жизнь теперь хватит.

— Вы решили уволиться? — такого я никак не ожидал. Василий Иванович для меня не просто находка. Он верный друг, отличный профессионал, тот единственный человек, которому я безоговорочно доверяю кроме себя самого. И вдобавок безгранично его уважаю. Без начальника службы безопасности моя империя если не рухнет, то, как минимум, пошатнется.

— Придется.

— Почему? Это из-за покушения на меня? Я сам виноват в том, что произошло. Оставил всю охрану в городе. Был бы умнее, ничего бы не случилось.

— Есть такая вероятность. Но дело немного в другом.

— И в чем же?

— Я служу только тем, кому безоговорочно доверяю. Не терплю ложь. Если человек врет, с ним становится невероятно сложно работать. Это все равно, что ходить по непрочному льду. Никогда наверняка не знаешь, в какой именно момент он треснет. А вы мне солгали. И напрасно. Чтобы иметь возможность вас оберегать, я должен иметь максимально точное представление о том, что произошло. В амнезию я не верю. За столько лет ни разу не сталкивался с тем, чтобы человек не помнил ничего и совсем не переживал по этому поводу. На вас это не похоже, уж извините, — Василь Иванович развернулся, чтобы уйти.

— Постойте, — сдался я с ходу, — Вам я могу рассказать. Под честное слово о неразглашении.

— Этот пункт есть в контракте, если вы помните.

— И все-таки. Может выйти очень не хорошо, если моя правда выплывет наружу. Я бы не хотел оказаться в дурдоме.

— Вас похищали инопланетяне? — мужчина обернулся и хмыкнул.

— Почти. Но я точно в своем уме.

— Сумасшедший никогда не сможет так вести машину, я смотрел запись с видеорегистратора. Так хладнокровно не каждый профессионал будет уходить от пули. И за рулём были именно вы. Второго пассажира я не смог опознать.

— Это был призрак, — вздохнул я, — Дама в чепчике пыталась вывернуть руль.

— Призрак?

— Призрак. Мне продолжать? Или вы мне снова не верите?

— За время моей службы я многое повидал. Был у нас парнишка один в роте. Давно. Заговоренный — эта кличка к нему намертво прицепилась. Он везде свою собаку видел. Пса уже лет пять как не было к тому времени со слов парня. Однако, чуть что, песель его выводил из-под удара. Сам бы не видел этого, никогда бы не поверил. Вроде все чисто, опасности нет, а наш Заговоренный резко меняет позицию и правильно делает. Не сменил бы, погиб. Много таких случаев было. В призраков не верят только те, кто ни разу на войне не был и пороха не нюхал. Остальным все что-то мерещится. Хочешь верь, хочешь не верь.

— Я видел двух стрелков.

— Один ушел, второго мы нашли над склоном. Его мороз прибрал. Ну, это-то еще куда ни шло. Парни быстро приехали на место аварии. Машина в хлам, крыша вообще отдельно валяется, следов нет, вас тоже нет, ремни подрезаны. На записи с видеорегистратора ничего не понять. Женское лицо мелькнуло и все. Девушка очень на Изабеллу была похожа, тоже рыжая и тоже кудрявая. Только Изабелла умерла, да и не могла же вас девушка из машины достать?

— Могла. Мне покажете запись?

— Покажу. В общем, если сказать без грубости, я был глубоко эпатирован. Прям-таки до печёнок впечатлён. Киллер примерз, вас нет, следов нет никаких. Так не бывает. Разве что спецслужбы начудили. Но и то не похоже.

— Согласен. Я все объясню. Вы мне только перфоратор найдите. И пару рабочих к нему.

— Хорошо. Допустим. Где вы потом очутились? И почему все ваши травмы так быстро зажили? Ребра были сломаны, я на рентгене видел. Но они уже срослись.

— Легкие я тоже отбил.

— Охотно верю. Думаю, печень тоже. Ни одна подушка безопасности не сработала.

— К сожалению.

— Я так понимаю, что покушение спланировали один человек, а вытащил вас из передряги кто-то другой. И это была женщина. Как она-то там оказалась, не знаете?

— Не знаю. А очутился я в Лорелин, — Василь Иванович странно на меня посмотрел.

— Где проход, запомнили?

— Примерно. Место помню, там кирпичный забор стоит, но прохода нет. Зато виноград растет по нашу сторону забора.

— Поехали. Есть у меня на примете один парнишка с бульдозером. Молчаливый и умный. Думаю, он нам лазейку и организует по-быстрому. Стальную дверь по пути купим, вставим ее в лаз, чтобы больше никто не мог пройти в Лорелин, кроме нас с вами. Я сегодня на джипе. На крыше багажник, довезём.

— Поехали.

Глава 24

Белая мякоть кекса крошится под острым ножом, тетя никому не доверила разделять блюдо на порции, режет сама. Джим помогает прислуживать за столом. У него это на редкость хорошо получается. Только потянешься за кувшином, он уже тут. И так с каждой мелочью, даже с посудой.

— Я сама.

— Мне приятно за тобою ухаживать, — мягко говорит герцог и тут же подаёт мне желаемое.

— Не балуй мужа! — восклицает тетя, — Потом сама огорчишься эффекту и придется разводиться, чтоб его кто-то другой заново воспитал. Не порти мальчику жизнь. Подать салфетки — от него не убудет, это могу сделать даже я из любезности к тебе, дорогая. А вот развод герцог может не пережить. Ни к чему с первого дня портить семейные отношения. Судьба любого мужчины — ухаживать за женой, оберегать ее, баловать. Так уж заведено. И заметь, не нами! И совсем не случайно!

— Это не правильно, — не сдержалась я и вновь вляпалась в наш с Софией старый спор.

— Послушай, женщинам и так тяжелее живется. На нас вся забота о детях, о семье, о будущем рода, о собственной красоте, об устройстве быта. Мы вынашиваем и рожаем детей. Мужчины всю свою жизнь отдают развлечениям. Ну, те, кто поумней, я имею в виду. Они выбирают себе работу по вкусу, какое-нибудь хобби. У них и душа ни о чем не болит. Тогда неужели так сложно изредка угодить жене? Предложить ей за столом кусочек вкусного кекса? По-моему, это даже приятно.

— Безусловно, София, — Джим принял из рук тети блюдечко с лакомством и передал мне.

— А тебе кусочек побольше или поменьше? — спросила у моего мужа тетя и сама же ответила за него, — Побольше, конечно. На мужьях экономить нельзя. Никак нельзя, даже, если очень захочется. Их нужно кормить досыта, хорошо одевать, следить, чтобы они достаточно отдыхали. Очень уязвимый народ, сначала терпят до последнего, а потом помирают внезапно. И уж точно не стоит вышвыривать мужчин в снег, дорогая племянница!

— Тетя, я не специально!

— Ну-ну, так я тебе и поверила! Не специально! А как ещё? Бедный парень сидит под твоим забором в сугробе и не знает, как ему быть. Остался посреди города один, без жены, без деток своих. Ужасно! Мне так его жаль, этого Диму. Нет, я бы сама так никогда не поступила. Как можно бросить мужа одного, да еще и вдовца? Он и так оказался один, один во всем мире, ты только подумай.

— У него есть доход и крыша над головой.

— Разве это хоть что-нибудь меняет? Ты многих молодых мужчин видела, которые были бы способны позаботиться о себе сами? Да, они же, безбрачные, дохнут как мухи. И доход тут не имеет никакого значения. Единицы способны распорядиться своими деньгами как следует. Не бегать по гномьим лавкам за пересушенным мясом и элем, а питаться, как следует, хорошей едой, соблюдать режим, отдыхать сколько требуется.

— У Дмитрия есть рестораны в каждом его земном постоялом дворе, он взрослый человек! И сам может о себе позаботиться.

— Браком ты дала Дмитрию обещание, а сама его сдержать не готова. У вас родились дети. Если кровный отец не имеет возможности заботиться о потомстве, он рано гибнет или долго чахнет и в итоге все равно дохнет. Такова воля богов. Забота продлевает жизнь человеческую, запомни это. Нельзя лишать мужчину всего. И, тем более, нельзя отца лишать детей! Это гнусно и, кроме того, смертельно. Имела бы ты хоть капельку сострадания, ты бы не обрекала его на мучения, на короткую жизнь, лишенную всякого смысла.

— Я не хочу, чтобы моих детей растил предатель. Чему он их научит? Вытирать ноги о чувства других? Топтать самое дорогое? Любовь не ценить? Величайший дар богов обрекать на погибель? Спасибо, но нет. Моим детям это не нужно!

— Нашим детям, — напомнил о себе Джим.

— Если так, то гораздо гуманнее было бы отравить этого Диму и все. Всяко, лучше, чем обрекать его на мучения.

— Боюсь, он так не думает. Есть икру ложками и кататься в дорогой машине — не велика мука. Кроме того, он любит свое дело. Поверь, кто-кто, а он вполне счастлив один.

— Счастлив? У него нет цели в жизни. Это ты ее украла! Целых три главные цели в жизни любого нормального человека! Не стоило заключать брак, если ты была к нему не готова. Брак — это взаимное уважение, забота, изредка еще и любовь. Я разочарована в тебе, Элоиза!