Мартин Эбон – Светлана, дочь Сталина. Судьба Светланы Аллилуевой, скрытая за сенсационными газетными заголовками (страница 22)

Кеннан был на своей ферме в Пенсильвании 10 марта, когда Светлана вылетела из Рима. Как сообщала «Нью-Йорк таймс» (22 апреля 1967 года), Кеннан только что закончил обширный исторический труд и отдыхал, когда ему позвонили из Вашингтона. Не смог бы он просмотреть записи Светланы и в качестве частного лица стать ее консультантом? Кеннан заинтересовался предложением. Он возвратился в Принстон, где читал лекции в Институте перспективных исследований, 12 марта в воскресенье, но два дня спустя заболел гриппом.

К тому времени, когда Светлана оказалась в Сент-Антуане, фотокопию ее рукописи прислали в дом Кеннана в Принстоне. Все еще больной, лежа в постели, он начал читать. Его поразила гуманистическая направленность ее мемуаров, глубокий пытливый ум; и еще он понял, что Светлане во всем необходима поддержка, как в жизни общественной, так и личной, ради того, чтобы у нее было достойное будущее.

Еще не дочитав рукопись, он позвонил в Госдепартамент. Раск был поставлен в известность, что Кеннан сделает все, что в его силах, чтобы помочь Светлане Аллилуевой в ее стремлении начать новую жизнь; при этом она не должна участвовать в пропаганде холодной войны. Кеннан и Раск по-разному оценивали принятые политические и военные решения, касавшиеся войны во Вьетнаме. Годом ранее Кеннан давал показания перед сенатским Комитетом по международным отношениям, настаивая на деэскалации военных действий США во Вьетнаме. Но оба политика согласились, что не следует предпринимать никаких шагов, которые могли бы ухудшить советско-американские отношения, и дело Светланы не должно стать оружием в психологической войне.

Начиная с того первого момента, когда Светлана говорила с послом Боулсом в Нью-Дели, Вашингтон действовал крайне осторожно. Государственный департамент продолжал уверять Москву, что это дело столь же непривычное и сложное для Соединенных Штатов, как и для нее. Так что не стоит поднимать волну, но следует постараться не тревожить воды международной дипломатии, насколько это возможно. Заявление Госдепа было таким: мы и дальше будем информировать вас обо всех предпринимаемых нами действиях, а вы можете поставить нас в известность о своем отношении к ним.

В то время как Раск давал инструкции своим подчиненным, приглашая их к сотрудничеству с Кеннаном, действовавшим как частное лицо, Белый дом обсуждал вопрос с председателями ключевых комитетов конгресса. Их спросили, воздержатся ли они от вызова госпожи Аллилуевой для собеседования, если она приедет в США. Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности палаты представителей конгресса, которая хотела задать Светлане вопросы, касающиеся международного коммунистического движения, напомнили, что она гость Соединенных Штатов и они не вправе этого делать.

Кеннан согласился поехать в Швейцарию и обсудить со Светланой ее планы, высказать свои предложения. Ему в то же время пришло в голову, что ей потребуется официальный литературный редактор. Кто мог бы помочь в этом? Почти сразу же бывший посол в Москве подумал о своем соседе в Принстоне, попечителе Института перспективных исследований и юристе из Нью-Йорка Эдварде С. Гринбауме, сотруднике фирмы «Гринбаум, Вольф и Эрнст». Поскольку Кеннан все еще не вставал с постели, он попросил жену пригласить к нему Гринбаума. Тот только что вернулся с Западного побережья, когда вечером 21 марта Кеннаны позвонили ему.

Придя домой к Кеннану, Гринбаум застал его сидевшим в постели, а вокруг него лежали листы фотокопий рукописи Светланы. Кеннан сообщил Гринбауму, что он намерен поехать в Швейцарию и встретиться со своей «подопечной». Не поможет ли ему Гринбаум? Сможет ли он последовать за Кеннаном в Швейцарию и приехать одним-двумя днями позже и тем самым облегчить переезд Светланы в Соединенные Штаты? Если она согласится, то Кеннан телеграфирует Гринбауму «Договоренность достигнута». Хотя Гринбаум и был заинтересован в сделанном ему предложении, но он не захотел связывать себя обязательствами.

Кеннан нарушил затворничество Светланы, явившись во Фрибур словно вестник из большого внешнего мира. Одинокая женщина была обрадована возможностью поговорить с опытным дипломатом, о котором она услышала еще подростком в Москве в 30-е годы, когда он был секретарем американского посольства. Позднее она призналась, что тогда он «показался ей богом». Кеннан подробно изложил ей свои соображения, и она с энтузиазмом восприняла их: «Какой еще другой выбор есть у меня?» Кеннан послал условленную телеграмму Гринбауму, который вначале был не готов предпринять утомительную поездку. Жена разрешила сомнения 77-летнего юриста, сказав: «Ты еще не умер. Тебе следует поехать». Он решил лететь. Кеннан, проведя два дня во Фрибуре, вернулся в Нью-Йорк и отправил телеграмму Гринбауму. Юрист улетел в Швейцарию 25 марта.

Опытный, практикующий юрист сообщил Светлане «предварительные сведения», описав такие капиталистические институты, как банки, рассказав, что такое банковский счет, контракты, доверенности, и даже о роли юристов в повседневной жизни. Она с энтузиазмом восприняла его наставления, назвав их дружескими советами «участливого человека». Гринбаум быстро уладил все формальности с отъездом Светланы из Швейцарии в США, договорился с ней о публикации ее автобиографии. В соответствии с пожеланиями Кеннана, которые не противоречили в основном требованиям Вашингтона и в меньшей степени Москвы, были предприняты попытки избежать, насколько было возможно, огласки.

Дипломатические телеграммы летели по миру в разных направлениях. Кеннан сообщил Раску о своих частных беседах со Светланой; Госдеп уведомил об этом американского посла в Москве, который, в свою очередь, информировал советское министерство иностранных дел. До сведения советского посла в Соединенных Штатах было доведено, что Светлана приняла решение посетить США и ей было разрешено «оставаться в стране столько времени, сколько ей потребуется». Однако целью ее поездки вовсе не является получение «политического убежища». В любое время она была свободна уехать в Индию или в любую другую страну, включая Советский Союз. Кеннан действовал как частное лицо, занимаясь подготовкой ее поездки. Теперь, планируя свои дальнейшие действия, она могла прибегать к услугам фирмы Гринбаума. Ранее в Швейцарии интересы Светланы представлял юрист доктор У. Штелин из Цюриха.

Господин Кеннан обобщил свою точку зрения в заявлении, в котором он подчеркивал, что не следует забывать о том, что «Светлана не только дочь известного отца, но она еще и просто обыкновенный человек – мужественный, искренний и талантливый. Она никогда прежде не была на Западе, и у нее здесь нет друзей; она оказалась в полном одиночестве и в неопределенном положении».

И Кеннан добавляет: «У себя на родине она так и не смогла сформироваться как личность. Тень ее великого и ужасного отца постоянно ложилась на ее жизненный путь, он вмешивался в ее решения, препятствуя ей обрести себя и жить нормальной жизнью. Она жаловалась на то, что к ней часто относились, как к „государственной собственности“.

В ней совершалась важная внутренняя работа, она пришла в наше посольство и вручила свою судьбу в наши руки. Это был отчаянный поступок, и вместе с тем она проявила трогательное доверие к нам, нашей готовности отнестись к ней должным образом и помочь ей начать новую жизнь и заняться писательским творчеством. И это, как мне представляется, наша ответственность, от которой мы не можем отказаться, помня о наших традициях и идеалах нашего общества».

Господин Кеннан уточнил, что было бы неправильным назвать Светлану эмигрантом-«невозвращенцем»; это понятие укоренилось еще в эпоху холодной войны. Но она не была политическим деятелем, ее интересы лежали в сфере литературы, не более того. Бывший посол США в Москве отметил: «Она любит свою страну и надеется, что ее литературные произведения и деятельность за рубежом принесет только пользу России и не навредит ей. У нее не было ни малейшего намерения заниматься бизнесом или политикой».

Кеннан обратился к американскому обществу с призывом воспринимать Светлану «как простого человека, а не как дочь государственного деятеля, и дать ей справедливый шанс, которым уже воспользовались миллионы людей, вынужденных вследствие различных обстоятельств покинуть свои страны и которых наше общество приняло на ранних этапах нашей истории».

Итак, все было подготовлено для поездки Светланы в США. Она попрощалась с орденскими сестрами во Фрибуре. Не обошлось без слез. Сестра Маргарита Мария благословила ее в путь и помолилась о ее счастливом будущем. Швейцарская полиция доставила ее в аэропорт Цюриха. В 12:10 местного времени Светлана поднялась на борт самолета DC-8 швейцарской авиакомпании и вылетела в Нью-Йорк. Светлана и помощник Гринбаума Алан Шварц путешествовали как «госпожа и господин Штелин», под фамилией, заимствованной у ее швейцарского юриста.

После отлета Светланы Штелин, соблюдая дипломатический этикет, поблагодарил швейцарские власти и всех, кто помогал ей во время пребывания в стране и проявил понимание. В заявлении подчеркивалось, что для Светланы это было «время размышлений и отдыха», что она «была счастлива познакомиться со страной» и «теперь покидала Швейцарию по собственному желанию». Положение Швейцарии, традиционно нейтральной страны, было особенно сложным.