Марта Веснова – Развод. Больно, но я справлюсь (страница 5)

Я припомнила последние годы и поняла, что ему даже стыдно не было. Он не пытался загладить вину дорогими подарками, как это обычно бывает. Он вообще ничего не делал. Значит, и совесть его не мучила.

Какой же он подонок.

– Если ты сейчас уйдёшь, это будет конец, – тихо, с холодной вибрацией в голосе сказал Толя. – Ничего уже нельзя будет вернуть.

– Тогда что же я стою? – покачала я головой и развернулась.

– Вика, не дури! – рык прилетел мне в спину.

Но хватать Толя больше не пытался.

Я зашагала к двери с ощущением, что оставляю мужа и свою жизнь.

– Уйми свою гордость и начни думать головой! – он повысил голос и был откровенно зол и раздражён.

Я даже с шага не сбилась.

– Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет!

Я остановилась на пороге, обернулась и спокойно улыбнулась:

– У меня есть я. Не пропаду!

Глава 5

– Вика! – Толя вслед за мной выбежал из здания на улицу. – Даже не пытайся что-то вытворить. Я тебе не позволю!

Сигнализация его машины громко пиликнула на пустынной парковке.

Я резко остановилась, не дойдя до своего автомобиля, обернулась и со смесью неверия и горького осознания посмотрела на мужа.

– Что, – бросила я резко, – будем гоняться по городу, кто быстрее доедет до дома?

Он промолчал, но упрямое выражение с его лица никуда не исчезло.

Я стиснула кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони, причиняя боль.

– И если ты приедешь раньше, – продолжила закипать я, – то что сделаешь? Закроешься в квартире? Попортишь мои вещи?

Анатолий скрежетнул зубами и мрачно сказал:

– Если тебя только это остановит, то да.

Я недобро усмехнулась, ушам не веря. И с бешеным ехидством сказала:

– Поправь юбку, у тебя стринги торчат.

Он в ярости сощурился и с глухим хрустом сжал кулаки.

Я уже была похожа на вулкан – разгорячённая, с кипящим внутри гневом, готовая вот-вот взорваться.

– Ну-ну, не истери, – мерзко исказив голос, бросила я мужу, – не бойся, все помады я оставлю тебе.

– Ну ты и сука, – медленно протянул он, скривившись от презрения.

Я с показной уязвлённостью прижала руку к груди, изображая тяжёлую душевную травму от его слов.

А потом холодно сказала:

– Ты изменял мне долгие годы. Единственная настоящая сука здесь – ты. Точнее даже, – я громко усмехнулась, изогнув губы, – самая настоящая шлюха.

Толя дёрнулся, как от удара, а я поняла, что это было последней каплей. Для него и его самообладания.

Муж рванул ко мне с только ему понятным намерением.

Наверно, он хотел меня ударить.

Наверно, мне должно было быть страшно.

Но вместо этого я широко и немного неуравновешенно улыбнулась и выпрямилась к нему навстречу, вскинув лицо.

Толя замер в полушаге от меня. Его трясло от негативных эмоций. Руки до побелевших костяшек сжимались в кулаки. Глаза яростно сверкали.

Но он замер и ничего не делал.

– Ну же, – подбодрила я с вызовом, – давай. Ударь. Меня.

Ударит или нет? Это наверняка будет очень больно. У меня точно останутся травмы. Синяки будут сходить несколько недель.

Но это точно обеспечит Толику проблемы и поспособствует нашему скорому разводу. И ещё сильнее ударит по его репутации, которой он так дорожит.

Он неверяще покачал головой и медленно отступил от меня.

– Ты из ума выжила, – сплюнул он с презрением. – Тебе лечиться надо!

– Вы посмотрите на него, – хмыкнула я. – Как только кто-то идёт против твоей воли, так он тут же становится ненормальным? А что, удобно.

– Ты раздула из мухи слона, – процедил он. – Истеричка.

Я сложила руки на груди и сказала холодно и уверенно:

– За измены и бесконечный обман я могла бы сжечь твою машину. И офис. И тебя. Показать тебе, какой истеричкой я могу быть на самом деле?

А что, хорошая идея. Мне она неожиданно сильно понравилась.

Толя мне изменял, врал, а теперь выставлял крайней. Он прямым текстом сказал, что в его изменах виновата я.

Тут уже не помогут ни разговоры, ни специалист с медицинским образованием.

– Права была мама, – скривился Толя, – ты реально оказалась расчётливой сукой.

Я громко взбешённо усмехнулась.

Я оказалась сукой. Ну конечно! Кто же ещё?

Толя же у нас самый лучший и замечательный, ему так мама говорила. А плохая жена не пожелала мириться с изменами и не позволила относиться к себе, как к говну.

Вы посмотрите на него, бедный мальчик!

– Ну заплачь, – мой совет прозвучал резким приказом. – Беги к мамочке. Поной ей, как тебе плохо и какая я дрянь. Не забудь юбочку поправить!

– Закрой рот! – он дёрнулся ко мне. – Ты и так уже наговорила достаточно.

– Нет, недостаточно!

– Я не желаю больше ничего слышать. Уезжай. Мы поговорим, когда ты успокоишься и у тебя мозги встанут на место. До тех пор я не намерен появляться дома.

Это стало последней каплей.

Я держалась, клянусь. Изо всех сил.

Но Анатолий каждым действием и словом опускался всё ниже на дно и всё сильнее доводил меня до предела.

Он даже сейчас умудрился всё вывернуть в свою пользу! Где он собирается быть, пока я «не успокоюсь»? У мамы? Или у какой-нибудь из любовниц?

Он даже тут нашёл себе выгоду! А меня при этом выставил неуравновешенной истеричкой!

Раз он так настаивает, может, мне действительно пора перестать сдерживаться?