Марта Трапная – Академия Высших: выпускники (страница 41)

Сима вздохнула.

– Мы много о чем с тобой не подумали.

– Разве? Я очень хорошо подготовился, – возразил Мурасаки.

– А у тебя есть какие-то местные документы? – спросила Сима.

– Нет, но если нужны, то будут. Только покажи мне свои, чтобы я знал, как они выглядят.

– Откуда?

– Все, что нам нужно для жизни, у нас появляется.

– Как?

– Силой воли. Представлю, что они лежат в кармане и достану их оттуда… через пару часов.

– То есть, получается, я могу получить все, что захочу?

– Ну-у-у, – ехидно протянул Мурасаки, – если упрощать, то да.

Сима задумалась. «Тебе везет» – говорила Тати. Но ей предложили работу именно ту, о которой они говорили. Не так ли у нее появилась эта квартира – потому что ей было необходимо где-то жить? Сима хмыкнула. Есть один способ проверить. Надо пожелать что-нибудь такое… что точно не может быть случайностью.

– А если я захочу… – Сима задумалась.

– Что? – все так же ехидно спросил Мурасаки. – Что ты захочешь? Говорящее дерево? Чтобы с потолка пошел дождь?

Сима подняла голову на потолок. Его и так пора было красить. Ну уж нет, никаких дождей с потолка! Тем более, что ничего необычного в том, что одни соседи затапливают других, нет и не было с тех времен, как появились многоэтажные дома.

– Я хочу, чтобы все закончилось. Пандемия. Локдаун. Коронавирус, – вдруг сказала Сима совсем не то, что собиралась.

– О, так для этого я и здесь.

– Потому что это желание выполнить не так просто, как обнаружить у себя в кармане документы?

– Да, – кивнул Мурасаки, – потому что оно идет вразрез с теми силами, которые мы используем, чтобы наши желания исполнились.

Сима снова ощутила, как по позвоночнику сбегает холодная струйка пота.

– И что для этого надо? – тихо спросила она.

– Для начала – вернуть тебе твою память.

– А для этого что надо?

– А для этого тебе придется дать мне разрешение на прямой ментальный контакт.

– Это… опасно?

Мурасаки пожал плечами.

– Вообще-то для тебя нет.

– А для тебя?

– Для меня – тем более.

– Тогда почему нужно разрешение?

– Потому что я окажусь внутри тебя. Это как секс, только хуже.

– Но ты уже был внутри меня! Я слышала твой голос!

Мурасаки покачал головой.

– Нет… Си.. Серафима, это другое. Мы использовали твои органы чувств для общения. Это был не ментальный контакт. И даже тогда, когда ты сидела перед зеркалом, ментального контакта не получилось.

Сима махнула рукой и отставила кружку.

– Какая разница? Я хочу свою память, я хочу знать, кто я такая. Я хочу, чтобы закончился этот кошмар. Думаю, как-нибудь переживу даже контакт, который как секс, только хуже, – она усмехнулась. – У нас что, был такой ужасный секс?

Мурасаки поперхнулся чаем.

– Секс у нас был прекрасный. Насколько я помню, тебе нравилось.

Сима склонила голову к плечу, рассматривая Мурасаки. Она верила его словам. Она чувствовала, что если у них когда-нибудь дело дойдет до секса, им будет хорошо. Но пока… пока она сомневалась в таком развитии событий. Он оставался для нее чужим человеком. Совсем чужим. Немыслимо даже подумать о том, чтобы поцеловать его. И кончики пальцев тут же заныли, вспоминая прикосновение к его щеке. Но это было желание из той же категории, какое желание мы испытываем при виде пушистого зверька – погладить. Неосознанное.

– Ладно, – сказала Сима, – я согласна на ментальный контакт. Когда ты сможешь?

Мурасаки грустно улыбнулся.

– Хоть сейчас, если ты готова.

Сима посмотрела ему в глаза и медленно кивнула.

Глава 32. Запасной план

Ночь медленно вплывала в роскошную гостиную. Высокие свечи в подсвечниках, стоящие прямо на полу во всех углах, с каждой секундой казались все ярче. За огромным, во всю стену окном, уже начала сгущаться темнота, но здесь все еще было светло, как будто медовый закатный свет нехотя вытекал из комнаты, оставляя после себя запах дыма, табака, горячей пыли и горьких трав. Впрочем, этот запах принадлежал не закату, а этим двоим. Хотя если бы закат умел помнить и говорить, он бы сказал, что обычно такие люди пахнут редкими цветами, драгоценными смолами – тонкими ароматами, отделенными от их источников. Но закат, конечно же, говорить не умел. В отличие от этих двоих. А этим двоим явно было что сказать друг другу. Хотя удивительно, что никто из них не начинал разговор, только ходил вокруг да около: «тяжелый вечер» – «да, тяжелый»… и снова молчание, заполняемое отдаленной музыкой, роняющей ноты в тишину огромной гостиной.

Женщина полулежала на диване у окна, и ее шелковое платье стекало вниз, будто тонкие бесформенные крылья бабочки, только что вылупившейся из кокона. Мужчина сидел в кресле, вытянув длинные ноги и смотрел куда-то вперед, хотя если бы было можно заглянуть в его глаза, то было бы видно, что на самом деле он смотрел куда-то внутрь себя, в прошлое или, возможно, в будущее. Он не шевелился, только иногда моргал и потирал глаза.

– Не понимаю, чем ты недоволен, – наконец, не выдержала женщина и повернула голову к мужчине. – Я же чувствую, что ты недоволен.

Мужчина вынырнул из глубин своих мыслей и сфокусировался на женщине, будто до сих пор не замечал, что он здесь не один.

– Я не ожидал, что ты на это пойдешь, – сказал он. Его голос странным образом занимал всю комнату и заглушал даже музыку.

Констанция Мауриция подняла брови, изображая удивление.

– Пойду на что?

– Отрежешь своему любимчику пути к возвращению. Не притворяйся. Ты сразу поняла, о чем я.

Констанция Мауриция отвернулась и посмотрела в окно, за которым не было ничего, кроме темноты. Притвориться, что она увлечена картиной догорающего заката, не получится. Женщина снова повернула голову к мужчине.

– У меня нет любимчиков, когда речь заходит о наших интересах, – резко ответила женщина и тут же довольно улыбнулась. – Ты же понимаешь, Кай, это была идеальная ситуация, чтобы запечатать печать. Тем более, эта Высшая себя уже исчерпала. Ее структура еще хранила нужные конфигурации, но пользу она уже не могла приносить. К тому же все было готово – открытый доступ к печати. Высший, лежащий на печати. Может быть, это линии вероятности сплелись так, чтобы нам повезло. Или их кто-то сплел специально, а? – игривой ноткой в голове спросила женщина.

Мужчина чуть дернул краешком губ, будто морщиться по-настоящему ему было лень. Или он слишком устал.

– Не понимаю, чем ты недоволен, – повторила женщина, глядя на него.

– Всем, что случилось, – сказал декан и его голос на этот раз скрипел, как битое стекло под ногами. – По-моему, это было худшее, что можно сделать. Никакая печать не сдержит Древних, если они окончательно проснутся. Но теперь у нас нет никакого канала связи с эмиссарами. Как мы будем следить за ситуацией? Как мы узнаем, что у них получилось, а что нет? Что ты предлагаешь, Конни? Сидеть и ждать?

– Именно это мы и делали бы, если бы печать была открыта, разве нет?

– И сколько же ты предлагаешь ждать? Когда мы должны понять, что угроза миновала? Через год? Через два?

– Алия все рассчитала, – потянулась женщина. – От трех до шести месяцев по нашему времени.

– Алия рассчитала не это, – раздраженно произнес мужчина. – Она рассчитала, сколько времени у нас есть до выхода активности на экспоненту. И если через шесть месяцев здесь все не превратится в ничто…

– Значит, они справились, – оборвала декана Констанция. – Не нагнетай!

– Нет, это будет значить только одно, что мы ничего не знаем, – возразил Кай. – Выход на экспоненту мог замедлиться, а потом опять продолжиться. Эмиссары могут остановить пробуждение, но у них может не получиться погрузить Древних обратно в спячку. Может случиться все, что угодно. А мы должны сидеть и просто ждать, да? Пока в один ужасный день мира просто не станет.

– Почему ты злишься? А что бы ты сделал, если бы могли следить за эмиссарами, а у них что-то пошло бы не так?

Мужчина повел плечом.