Марта Сокол – Жена для Морозко (страница 8)

Морозко прикидывает, как лучше приблизиться к врагу, как схватить.

Тот, поди, и правда не в себе. Ведь пропадет! Схватить его будет просто, Финист еще очень слаб.

Исправит хоть так то, что наделал. Вылечит его.

– Ты мне, значит, правда крылья вернёшь? – вдруг переспрашивает Финист.

Он медленно приближается. Его рыжие с золотым волосы всё ещё растрёпаны, но теперь уже кое-как уложены в косу, как он носил раньше. Морозко замечает вдруг, что пальцы у противника странно, неправильно вывернуты. Так был зол на него тогда, так ненавидел за то, что тот посмел претендовать на его хозяйку.

Но сейчас это искренне пугает Морозко, заставляет его внутренне содрогнуться. Он правда искалечил Финиста.

– А любовь? – вдруг скалится Финист, останавливаясь в нескольких шагах от Морозко. – Любовь мою тоже вернёшь?

– Финист, – говорит Морозко, – так у тебя каждую весну новые красавицы в тереме, а то и в опочивальне!

Правый уголок губы Сокола дергается. Как будто слова причиняют ему боль.

– Я подумал, – прибавляет дух зимы. – Что одну на другую для тебя заменить нетрудно!

Следом противник с трудом, кривыми пальцами вынимает длинное соколиное перо из своей причёски – золотистое, сверкающее в лунном свете. Как будто в порядок себя приводит и Морозко немного расслабляется.

Но Финист тут же четким быстрым движением втыкает перо Морозко в бок. То словно нож проходит сквозь одежду, сквозь кожу, вонзается глубоко.

– Боги от тебя отвернулись, а я проклинаю, – говорит он тихо, но отчётливо.

Морозко падает на колени, потому что в пере заключена сила огня и солнца, сила Сварога – та самая сила, которая убивает духов холода, которая плавит лёд и разгоняет метель.

Боль ослепляющая, невыносимая, как будто внутри разгорается пламя.

– Ответишь, Мороз, за все что ты натворил, – прибавляет Финист. – Платить будешь, пока твоя холодная душа не научится плакать.

Финист какое-то время стоит над ним молча – смотрит сверху вниз, и на лице нет ни торжества, ни злорадства. Только опустошённость, бесконечная усталость.

А потом разворачивается и без единого слова удаляется обратно в лес, исчезает между деревьями.

Морозко остаётся лежать на снегу, чувствуя, как жизнь медленно вытекает из него вместе с теплом, как перо продолжает жечь его изнутри.

И последняя мысль перед тем, как сознание начинает меркнуть:

«Дарнава… прости…»

Морозко приходит в себя с большим трудом – сознание возвращается медленно, мучительно, сквозь пелену боли. Он вскоре обнаруживает с ужасом, что его куда-то волокут по снегу.

Его окружают солдаты Нави – почти обретшие настоящую плоть мертвецы, с лицами, покрытыми синеватой кожей, с горящими зелёным пламенем глазницами. Это значит, что граница миров совсем близко, что Калинов мост уже рядом.

Морозко пытается резко дёрнуться, но ноги и руки стянуты прочными толстыми верёвками – не иначе как заговорёнными, потому что он практически не может даже пошевелиться, не то что разорвать их. Да и дело не только в верёвках.

Морозко ощущает, как его жжёт изнутри перо Финиста, плавя ледяную основу его природы. Боль невыносимая, пульсирующая с каждым ударом сердца.

Он с трудом изворачивается, чтобы бросить взгляд на рану в боку – и понимает с отчаянием, что перо намертво пристало к коже, вросло в плоть, стало частью его тела. На месте раны теперь золотое сияющее пятно в форме пера – как татуировка, но живая, горящая.

– Ах ты ж… – негромко, сквозь зубы вырывается у него.

Это не просто Финистово проклятие, понимает Морозко с горечью. В разгар зимы, когда солнце почти не светит, Ясный Сокол один такого мощного заклятия наколдовать бы просто не смог. Это помощь богов – их благословение на месть, их удар по непокорному стражу.

– Смотри, Калинов мост уже впереди! – радостно говорит один из ратников.

Морозко прикрывает веки, когда волокуши, на которых его везут, въезжают на мост, что соединяет мир живых и мир мёртвых.

Он смотрит вверх – и небо над ним медленно чернеет, теряет последние признаки живого мира. Над его головой проплывают, сплетаются между собой перекрытия моста, сделанные из огромных костей. Но сейчас Морозко боится за Дарнаву, которую оставил одну в тереме без шанса получить о нем весточку.

«Только бы она за мной не пошла! – молится он всем богам разом. – Только бы не сюда не сунулась!»

Он-то как-нибудь отобьется, а вот ей не найти дороги обратно без позволения Кощея.

Морозко вдруг, как в нём убывает сила солнца от проклятого пера, как жжение немного ослабевает. Это потому что он переходит в мир, где солнце вообще не правит, где царит вечная тьма и холод могил.

Он напрягает все мышцы разом, тянет верёвки изо всех сил. Он должен, просто обязан во что бы то ни стало вернуться к Дарнаве! Успокоить, утешить и… защитить.

Морозко рвёт верёвки на руках и ногах – они лопаются с хрустом, освобождая запястья и голени. Одним мощным ударом сбрасывает двух воинов нави прямо с моста вниз, в бездну под ним.

Но на их место тут же подбегают новые.

Тогда Морозко пытается призвать силу метели – он готов биться до самого конца, как в тот раз, когда впервые увидел Дарнаву в заснеженном лесу дороге. Тогда он внезапно понял, что есть ради чего сражаться, обрёл ясную память о себе самом.

Так и сейчас готов сражаться за то, чтобы снова рядом с ней оказаться.

Но метель не приходит на зов. Вокруг пальцев только слабо вьётся холодный ветерок, да падают редкие одинокие снежинки – жалкое подобие его настоящей силы.

В этот момент опешившего от собственного бессилия Морозко сбивают с ног всей толпой. На сей раз его уже не вяжут верёвками, а заковывают в тяжёлые железные цепи, покрытые зелёными рунами. Для этого воинам нави приходится изрядно повозиться с ним прямо на мосту – Морозко дерётся до последнего.

Многих ранит в схватке, ещё нескольких сбрасывает с моста. Но в конце концов оказывается придавлен к настилу весом десятка тел.

В цепях заключена сила самой Нави – древняя магия смерти. И она против его воли делает Морозко покорным.

Он вынужден встать по беззвучному приказанию одного из Кощеевых воевод и низко опустить голову. Тогда в воздухе звучит громкий этого мертвого воина:

– Вот он! Кощеев враг! Поверженный! Беспомощный! Смотрите и радуйтесь!

Цепь резко дёргают вперёд. Морозко вынужден покорно идти следом, утопая в липкой чёрной грязи, из которой состоит земля Нави.

Кровь кипит внутри от чудовищной несправедливости всего происходящего, а Кощеева рать беснуется от радости, окружив пленника хоть и широким, но плотным кольцом.

«Финист! – думает он с яростью. – Это всё он!»

Наверное, плакался богам, стоя на каком-нибудь высоком солнечном пригорке, где его хорошо видно и слышно. Жаловался, что обидели его, девку любимую отняли, крылья сломали.

«Слабак! Сосунок! – мысленно злится Морозко. – В честном бою Финисту бы никогда со мной не справиться!»

Девки от него буквально млели, достаточно было им хоть раз Сокола увидеть вживую. А уж слава его как кузнеца Сварога, мастера, способного выковать любое чудо, гремела по всем мирам.

А вот жениться Финист никогда не спешил, менял подруг как перчатки.

«И что ему вдруг уперлась эта Настенька?! – недоумевает Морозко. – Не иначе просто приревновал, что не ему досталась!»

Так Морозко бредёт и бредёт вперёд по бесконечной дороге сквозь толпу мертвецов, почти забывая о времени, погружаясь в какое-то оцепенение.

Всё это время он думает только о Дарнаве – её лицо стоит перед глазами.

Сердце Морозко буквально разрывается на части, когда он понимает до конца, что сейчас беспомощен – впервые в своей долгой жизни. Именно тогда, когда ему нужно защитить самое дорогое, что у него когда-либо было, он получил удар в спину.

Морозко сейчас без колебаний согласился бы даже на то, чтобы она вернулась навсегда в свой мир, забыла о нём – но только бы Кощей не мог до неё добраться. Здесь не место для нее!

Наконец Морозко проводят к замку – огромному мрачному строению, сложенному из грубых неотёсанных чёрных плит. На высоких башнях сидят огромные вороны с горящими зелёным пламенем глазами, каркают что-то на непонятном языке. Вокруг стен рыщут костяные волки размером с лошадь, лязгая челюстями.

Весь замок окружён частоколом из острых кольев, на которых насажены черепа – хотя от кого, спрашивается, Кощею в собственной Нави защищаться?

Морозко с трудом поднимает голову, морщится от отвращения. Раньше он лишь слышал об этом месте, а теперь ему предстоит провести тут много времени. Едва ли Кощей с лёгкостью казнит пленника, который столько лет ему мешал творить злодейства.

Ворота замка с грохотом открываются, впуская процессию внутрь.

Морозко подводят к мёртвому дубу, торчащему прямо посреди мощёного двора. Это огромное искорёженное дерево без единого листа, с почерневшими ветвями. На нём развешано старое проржавевшее оружие – мечи, копья, щиты. Это трофеи поверженных врагов.

Цепи Морозко крепят к стволу дуба, он понимает с горечью, что теперь ему самому предстоит стать главным трофеем. Доказательством могущества Кощея.

Воины, работающие над цепями, затягивающие их потуже, замечают его ухмылку и явно нервничают.

И вдруг над двором разносится громкий насмешливый голос: