Марта Сокол – Жена для Морозко (страница 9)

– Не бойтесь, ратники мои верные! Морендар уже больше ничего не наколдует! Силам его по воле богов пришел конец!

Морозко резко вскидывает голову и видит, как по широким каменным ступеням из главной башни замка к нему неторопливо спускается сам Кощей Бессмертный.

Это высокий, очень худой и мертвенно-бледный мужчина. Не сказать, чтобы совсем страшный или уродливый на вид. Вроде бы все черты лица у него сочетаются ладно и нет никакого явного физического уродства. Но лицо совершенно неживое, похожее на искусно сделанную маску из воска – и именно это его делает отталкивающим.

На нём длинная чёрная мантия из дорогой ткани, под ней виден железный нагрудник, изображающий человеческие рёбра – уж очень Кощей хочет выглядеть похожим на своих ратников-скелетов, на настоящего повелителя мёртвых. Но сам он древний дух, такой же как Морозко.

Кощей медленно спускается к дубу, громко стуча своим длинным посохом по каменным плитам двора. При каждом ударе сияющее мёртвым зелёным светом навершие посоха высекает яркие искры навьего огня.

– От тебя воняет падалью, – цедит сквозь стиснутые зубы Морозко, глядя царю Нави в мертвенные глаза, когда тот останавливается от него в двух шагах.

Кощей только усмехается этим словам – тонко, презрительно. Обнимает обеими костлявыми руками свой посох, слегка облокачивается на него.

– А от тебя, Морендар, несёт глупостью, – отвечает он насмешливо.

Кощей показывает в улыбке зубы – ровные, острые, слишком белые. Серебряная корона на его голове, искусно сделанная в виде переплетённых человеческих костей, зловеще отражает зелёный свет посоха.

– Надеялся, что милость богов вечна? – продолжает Кощей, и словно невзначай проводит острым ногтем по боку Морозко – именно там, где у того теперь вытатуировано проклятое золотое перо Финиста.

Одежда Морозко за время пути превратилась в жалкие лохмотья, один бок почти совсем обнажён – не составляет труда добраться до раны.

Морозко шипит от боли, извивается дугой, дёргает цепи.

Кощей довольно отдёргивает руку, усмехается ещё шире при виде его мучений.

– Боги отдали тебя на растерзание, Морендар, – Кощей специально ловит момент, чтобы посмотреть Морозко прямо в глаза, насладиться его болью. – Ты им был люб и дорог, пока исправно служил свою службу, как послушный пес. А показал зубы хозяевам – так решили избавиться.

С этими словами Кощей демонстративно разворачивается к пленнику спиной.

Морозко безвольно повисает на цепях, не в силах больше держаться прямо, издает тихий невольный стон – прикосновение к проклятой ране было слишком болезненным.

– Не хочешь верить? – Кощей оборачивается, смотрит через плечо с притворным любопытством. – Да и кто на твоем месте бы захотел? Ты же столько лет за них сражался. А всего-то захотел жениться по любви.

На лице Кощея при этих словах промелькивает какое-то жесткое, злобное выражение. Морозко молчит, тяжело дышит.

– Боги прокляли тебя, отобрали силу, – продолжает царь Нави вкрадчиво. – И вскоре найдут нового дурака на твоё место. Давай же вместе отомстим им за это!

Морозко висит на цепях неподвижно, длинные спутанные белые волосы полностью закрывают его лицо, так что выражения не разобрать.

– Мне вот хозяев над собой не надо, – Кощей снова поворачивается к нему лицом, опираясь на свой посох обеими руками, словно он дряхлый старик. Хотя на вид Кощею не больше сорока лет от силы. – Я сам себе господин.

Повисает молчание.

– Приведи сюда мою дочь, Дарнаву, – говорит Кощей просто, буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. – И я научу вас быть по-настоящему свободными.

Морозко что-то шепчет еле слышно – так тихо, что Кощею приходится наклониться.

Следом Морозко резко вскидывает голову, отбрасывает волосы с лица, смотрит врагу прямо в мёртвые глаза. Его собственные глаза блестят яростью, ненавистью.

– Никогда! – неожиданно громко и твёрдо выдаёт он. – Такому как ты, веры нет ни в чём!

– Ах, вот как, – Кощей медленно распрямляется, отступает на шаг.

Снова кладёт обе руки на посох.

– Ну что ж, видно надо дать тебе время хорошенько подумать над моим предложением, Морендар, – говорит он с ледяным спокойствием. – Время унять свою спесь и гордыню.

С этими словами он неторопливо направляется обратно в замок, поднимается по ступеням. На ходу небрежно бросает приказ через плечо:

– Поприветствуйте как следует нашего дорогого гостя, ратники! Да ни в чём себе не отказывайте! Пусть почувствует всё наше гостеприимство!

Плевки, тычки и брань обрушиваются на Морозко. Но все эти унижения его больше злят, чем по-настоящему задевают. Морозко знает цену этим покойникам – Кощей вечно собирал вокруг себя тех, кого не рады были поминать добрым словом во внешнем мире. Злодеев, убийц, предателей. Им остаётся только злорадствовать над чужими бедами и набеги устраивать на живых – чтобы хоть так о себе напомнить.

Морозко прикрывает глаза, пытаясь хоть ненадолго отключиться от боли и шума. В темноте перед ним возникает лицо Дарнавы – её удивлённые глаза, когда она узнала о Финисте, её разочарование, которое она пыталась скрыть.

Какой же он был дурак, что пошёл искать Ясного Сокола. Зачем ему понадобилось пытаться себя выгородить, найти свидетеля своей правоты? Нужно было просто остаться с ней, сесть рядом и рассказать всё как есть – честно, без прикрас. Но Дарнава же поняла бы – она всегда видела в нём не только зимнего духа, но и человека. Она бы простила. А он вместо этого попытался доказать, что Финист сам напросился. И теперь заплатил за эту гордыню самую высокую цену – может быть, больше никогда её не увидит.

Глава 5. Поиски

Прошло уже около семи дней с тех пор, как Морозко уехал. Семь бесконечно долгих дней, в течение которых я себе места не нахожу в тереме – хожу из угла в угол, смотрю в окна, прислушиваюсь к каждому звуку снаружи.

Домовой молчит, только угрюмо смотрит на меня из своего угла, и это молчание пугает больше любых слов.

Главное – мне не у кого спросить, куда исчез Морозко и что с ним случилось. В голову лезут самые разные мысли: от того, что он пошёл добивать Финиста и застрял где-то, до того, что он решил скрыться от стыда, не в силах смотреть мне в глаза после истории с пленником.

О том, что на Морозко кто-то напал, что ему угрожает опасность, я предпочитаю вообще не размышлять. Убедила себя в том, что пока на дворе зима, пока его время, мой муж непобедим. Ничто не может причинить ему вреда в эти месяцы.

Все больше думаю о том, как его встречу. Что чувствую к нему, что скажу. Я уже почти готова простить Морозко, если он чувствует свою вину. Извиниться за то, что так холодно на него смотрела – мне кажется, именно в этом причина его долгого отсутствия.

Но что если нет? Что если он считает нормальным издеваться над другими, пусть он и считает, что Финист посягнул на что-то, что принадлежало ему? От этого дурно. Кого я выбрала?

В один из дней – кажется, восьмой или девятый – я выхожу на улицу подышать свежим воздухом, отвлечься от тревожных мыслей.

И замечаю капель.

Замираю на месте, глядя на то, как вода медленно капает с края крыши терема – прозрачная, сверкающая в редких лучах солнца.

И вдруг меня пронзает ужасное понимание: это первые мгновения весны. Зима отступает. А его всё нет.

Стою, не зная, что предпринять, что делать. Раньше я не задумывалась всерьёз о том, что меня теперь вечно будет окружать зима, что я буду бояться пробуждения природы, таяния снегов. Что весна станет моим врагом.

Подставляю ладонь под капли – и холодная вода падает на кожу, стекает между пальцами.

– Что-то он рано в этот раз, – раздаётся за спиной знакомое ворчание домового. – Весна-то. Ещё масленица толком не прошла, а уже оттепель.

Резко оборачиваюсь к нему, хочу что-то спросить, но домовой отводит взгляд. Уходит в терем, прихрамывая. А мое сердце заходится нехорошим предчувствием: что-то дурное произошло.

Бросаю взгляд на мужнин перстень, но огонек в нем горит ярко. Значит, жив Морозко и меня любит. Но почему он не дома?!

И вдруг вижу в небе большую тёмную тень – она всё увеличивается и увеличивается, стремительно приближается к земле.

Наконец в нескольких метрах от меня с громким хлопком крыльев приземляется огромный сокол – размером почти с человека, с коричневыми перьями, отливающими золотом.

Птица ударяется о землю когтями, и в следующее мгновение оборачивается юношей удивительной, почти неземной красоты.

С трудом узнаю в нём Финиста – того измождённого пленника из подвала.

Сейчас он выглядит совершенно по-другому. На нём богатый наряд из ярко-красного и явно очень дорогого сукна, отделанный золотой нитью: высокие кожаные сапоги, узкие штаны, расшитый кафтан, роскошный полушубок, подбитый соболиным мехом.

Рыжие с золотым волосы аккуратно уложены в длинную косу, в которую вплетены два больших соколиных пера – золотистых, сверкающих.

Сначала у меня отлегает от сердца. Финист больше не походит на умирающего: кожа у него выглядит свежей, здоровой, глаза ярко блестят, скулы едва тронуты румянцем, плечи гордо расправлены.

Словом, он полностью восстановился. Значит, Морозко ему вреда не причинил, не мстить он ездил.

Иду к Финисту быстрым шагом, собираясь заговорить с ним, спросить, не видел ли он Морозко.

Но тут замечаю, что в руках у Ясного Сокола длинный посох – знакомый, украшенный резьбой, с ледяным наконечником.