Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 78)
Вскоре слова Пиренея подтвердил еще один сибарит, бежавший от бунта. Он не сказал ничего нового о развитии событий, но его свидетельства подтверждали показания Пиренея. Несмотря на то что стояла глухая ночь, Милон отправил гонца к Пифагору и приказал экстренно созвать Совет Тысячи.
Пока собралась только половина. По мере появления новых беженцев-сибаритов Милон узнавал все больше.
— По последним данным… — Он дождался, пока ропот утихнет и лица заседающих обратятся к нему. — По последним данным, аристократический квартал Сибариса охвачен пожаром. У нас уже семеро беженцев. У всех имелись отличные лошади, и по дороге они опередили многих сограждан. Мы должны готовиться к гораздо более многочисленному наплыву беженцев, а заодно и к тому, что аристократический режим Сибариса рухнет.
Упоминание о возможном свержении вызвало в зале возбужденный ропот. Пифагор молча сидел в центре передней скамьи, терпеливо прислушиваясь к поступающим со всех сторон тревожным слухам.
«Молю богов, чтобы восстание не увенчалось успехом», — подумал он.
Успех восстания был бы очень опасен для Кротона, поскольку обоими городами управлял совет аристократов, который, в свою очередь, возглавляла пифагорейская элита. С другой стороны, Пифагор был поражен количеством потрясений, случившихся за последний год: казалось, по миру прокатилась бунтарская волна. В Риме Луций Юний Брут сверг царя Тарквиния Гордого. Это означало конец многовековой монархии, поскольку Брут работал над созданием республиканского правительства. В Афинах Клисфен сверг грозного Гиппия, положив конец долгой эпохе тирании, и отныне занимался разработкой реформ, расширяющих власть народа.
Но правительство Сибариса не деспотично, как и правительство Кротона.
Политические идеи Пифагора, претворенные в жизнь благодаря правительствам, которыми он руководил, основывались на справедливой власти, преследовавшей злоупотребления и коррупцию. Происходящее в Риме и Афинах не имело смысла повторять в тех городах, которые он контролировал.
«Видимо, некто подстрекает и обманывает, — размышлял Пифагор. — Фанатичный лидер, баламутящий народ, вместо того чтобы печься о его благе».
Внезапно его поразила ужасная догадка. Неужели это снова человек в черной маске? Но каким боком он относится к восстанию? Зачинщиком народного бунта должен быть вождь, хорошо известный народу Сибариса. Пифагор откинулся на спинку сиденья. Он надеялся, что восстание уже подавлено и известие придет к ним с минуты на минуту.
В дверях появился солдат. Должно быть, прибыл еще один беженец с новостями. Военный пробирался по центральному проходу, преследуемый сотнями встревоженных глаз. Он обогнул мозаику с изображением Геракла и дошел до возвышения. Милон спустился ему навстречу. После короткого обмена репликами он снова поднялся на возвышение.
Гласные смолкли.
— Думаю, мы можем уверенно говорить о случившемся. — Громовой голос генерала Милона отражался от каменных стен. — Восстание было массовым и отлично скоординированным. На рассвете тысячи людей ворвались в квартал аристократов, безжалостно убивая всех, кто попадался под руку. За несколько часов они взяли под контроль весь город, за исключением небольших очагов сопротивления, которые, вероятно, уже сломлены. Одним словом, Сибарис во власти повстанцев. — Он сделал паузу. Потрясенные гласные замерли, как изваяния. — Учитывая сложившуюся ситуацию, я отдам приказ армии не допустить подобного безумства в Кротоне.
Милон подождал несколько секунд на случай, если кто-нибудь захочет возразить. Поскольку желающих не нашлось, главнокомандующий покинул зал и отправился отдавать распоряжения войскам.
Килон наблюдал за Милоном со своей скамьи. Что ж, армия готовится подавить любой бунт, и возразить тут нечего. Напротив, Килон был только рад, что Кротон располагает войсками в отличие от бездельников-сибаритов, которые, не желая проходить военную службу, не имели регулярной армии. В том случае, если город вступит в конфликт с соседом, сибариты полагались на золото, помогавшее оплачивать наемников, однако на постоянной основе держали лишь небольшой отряд, чья лояльность была сомнительна. У самых богатых сибаритов имелась личная гвардия, но многие гвардейцы наверняка присоединились к народу, особенно когда увидели, как улепетывают их господа.
«В нашем городе бунтовщиков не поддержат», — сказал себе Килон более твердо, чем чувствовал на самом деле. Он испытывал неприятное ощущение, что его куда-то насильно втянули. Во всяком случае, ему никогда бы не пришло в голову, что его таинственный союзник имеет отношение к тому, что произошло в Сибарисе.
Килон, подобно Сибарису и Кротону, был всего лишь пешкой в игре человека в маске.
Глава 99
18 июля 510 года до н. э
За несколько часов до беспокойного вечернего заседания Совета Тысячи человек в маске всерьез опасался, что его планы рухнут.
Он ехал без отдыха, чтобы добраться до Кротона прежде, чем там усилят охрану. Он предполагал, что как только прибудут первые беженцы-сибариты, в Кротоне забьют тревогу и попасть в город станет очень сложно.
Когда их группа преодолела две трети расстояния между Сибарисом и Кротоном, они обнаружили Телиса. Вождь повстанцев разбил лагерь возле реки. Разумное решение. Не мог же он взять и ворваться со всей своей ратью в Кротон и наброситься на аристократов.
К отряду Телиса присоединялись все новые и новые вояки, которые не имели возможности продвигаться достаточно быстро или же покинули Сибарис позже. Отныне его отряд насчитывал три-четыре тысячи человек.
— Давай останемся здесь и поговорим с Телисом, — возбужденно предложил Исандр.
— Нет, — ответил шелестящий шепот человека в маске. — Мы должны добраться до Кротона как можно скорее.
Подручный Телиса несколько секунд смотрел на него с сомнением. В конце концов он не стал возражать и отправился дальше в сопровождении пятерых людей. На последнем отрезке пути они догнали нескольких аристократов-сибаритов, спешивших укрыться в Кротоне. Исандр покосился на человека в маске, но тот отрицательно покачал головой. Охота на этих доходяг лишь задержит их продвижение.
В Кротон они прибыли глубокой ночью. Входя в северные ворота, разделились на пары и двигались на расстоянии друг от друга, чтобы охранники, внимательно следившие, не приблизится ли к городу толпа бунтовщиков, не помешали им пройти. После известия о сибаритском восстании улицы были более оживлены, чем обычно в эти часы. Повсюду виднелись горожане, ожидающие свежих новостей, и слуги, разносящие послания. Как это ни парадоксально, всеобщая тревога помогала человеку в маске и его спутникам остаться незамеченными и беспрепятственно добраться до особняка Килона.
Человек в маске спешился и объявил о своем прибытии знакомому охраннику, дежурившему у ворот. Исандр и его люди остановились в нескольких метрах друг от друга, глядя на него со смесью недоумения и враждебности. Кто прячется за маской, к которой так дружественно относились кротонские аристократы? Охранник ответил, что Килон в отъезде, но без возражений пропустил внутрь. Доверенные слуги политика знали, что должны ему подчиняться.
Прежде чем войти, человек в маске повернулся к Исандру и его людям.
— Я на месте. Вы свободны, — тихо сказал он.
Исандру хотелось плюнуть ему под ноги, выразив тем самым свое презрение. В конце концов он лишь бросил ядовитый взгляд и поспешно отправился к лагерю Телиса.
Оказавшись за воротами, человек в маске передал поводья одному из слуг и поманил к себе другого.
— Возьми этот мешок, — прошептал он, указывая на поклажу, навьюченную на его лошадь, — и следуй за мной.
Он пересек роскошный двор, поднялся на второй этаж и прошел по галерее, пока не добрался до покоев Килона. Слуга, сгорбившись под тяжестью мешка, положил груз туда, куда ему указали, и оставил его в одиночестве. Человек в маске сложил на полу несколько подушек и улегся. Глубоко удовлетворенный, он положил руку на мешок с золотом и позволил телу расслабиться. Он полагал, что Килон проведет в Совете всю ночь.
Погружаясь в блаженный сон, человек думал о том, что означает для него содержимое мешка. Часть этих денег пойдет на покупку необходимых голосов в Совете Тысячи.
Благодаря страху и золоту в скором времени он будет контролировать все голосования.
Тем не менее основную часть золота ожидала другая судьба.
«Куда, будь он неладен, подевался человек в маске?» — размышлял Килон, устало шагая к своему особняку. Его сопровождали двое охранников, освещая путь факелами. На улицах занимался рассвет. Килон терялся в догадках. Он поневоле привык следовать указаниям своего таинственного союзника, однако вот уже две недели его не видел.
В Совете решили прервать заседание и несколько часов передохнуть. Нашествие сибаритов не прекращалось, почти все они были аристократами, подтверждали успех восстания и просили предоставить убежище.
Вернувшись домой, встревоженный Килон почувствовал, что очень устал. Он не был уверен, что уснет. Поднялся в спальню и уселся на край кровати, уронив голову на грудь.
— Вижу, нам обоим нужен перерыв, — раздалось в тишине спальни.
Килон подпрыгнул от неожиданности и повернулся туда, откуда донесся хриплый шепот. В углу комнаты, развалившись на подушках, лежал человек в маске.