Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 80)

Вытерла слезы тыльной стороной руки.

«Когда ты беременна, у тебя в глазах как будто два ручейка», — вспомнилось ей.

Она вновь повернулась к Главку и Акенону. На египтянине была туника цвета охры. Он указывал в сторону Кротона, что-то объясняя Главку, и было заметно, какая у него крепкая мускулистая рука. Ариадна с живостью вспомнила ощущение тепла и защищенности в объятиях этих рук. Во время поездки в Сибарис, пусть всего несколько часов, она чувствовала себя с Акеноном в полной безопасности.

Но Ариадна немедленно отогнала от себя эти мысли и отошла от Акенона.

Глава 101

19 июля 510 года до н. э

— Мы должны напасть как можно скорее!

С высоты трибуны Милон слышал крики гласных. Заседание вновь затянулось до раннего утра, и усталость делала всех нервными и раздражительными.

— Мы должны обрушиться на них прежде, чем они укрепят свои позиции!

Милон покачал головой, но вмешиваться не стал. Организованные дебаты давно прекратились, люди сбивались в группы, которые ожесточенно спорили друг с другом, не добиваясь никаких результатов. Новостей тоже не было. В течение дня они узнали, что Главаря повстанцев зовут Телис, и, вероятнее всего, мятежники получали поддержку со стороны зловещего человека в маске.

Милон прикинул, что в лагере мятежников собралось уже больше тысячи лошадей и около десяти тысяч человек.

«И все же надо учитывать, что у большинства нет боевого опыта», — сказал он себе. Они все еще могут разбить их без особых препятствий.

— Мятежники не проявляют признаков агрессии, — послышалось из Совета Трехсот.

— Мы не можем напасть на того, кто нам даже не угрожает, — ответил ему сердитый голос с другого конца зала.

— Их присутствие у ворот нашего города говорит само за себя. Очевидно, что явились они не с мирными намерениями. Речь идет о мятеже против аристократов!

— Лагерь разбит в трех часах езды отсюда, а не у ворот Кротона, — возразил кто-то. — Кроме того, они сибариты и впредь будут заниматься исключительно делами своего города. Или вы думаете, что они попытаются свергнуть все правительства Великой Греции?

Милон обеспокоенно посмотрел на Килона и обширную группу, которая его поддерживала. Они вернулись в Совет несколько часов назад и выглядели до странности сдержанными. Потом Милон повернулся к Пифагору. Учитель не вмешивался, хотя ловил каждое слово. Внезапно, словно реагируя на его взгляд, Пифагор поднялся и зашагал к возвышению. Милон показал жестом, что готов спуститься и уступить ему место, но учитель дал понять, чтобы он оставался.

Приблизившись, Пифагор доверительно кивнул и тихо заговорил:

— Не знаю, что задумал Килон, но лучше нам взять дело в свои руки.

Увидев, что Пифагор собирается говорить, зал умолк. Философ уже несколько часов назад знал, что собирается сказать, и лишь дожидался подходящего момента. Теперь все устали и хотели одного: чтобы кто-то прекратил спор и они разошлись по домам. Пифагор тоже надеялся на быстрое разрешение конфликта, у него не было сил ни спорить, ни подбирать правильные аргументы. Он бросил прямой взгляд на гласных, стараясь выглядеть достаточно уверенно, и начал речь:

— Мужи Кротона, я хотел бы представить на ваш суд два предложения.

Голос Пифагора был глубок и звучен, но в его твердости Милон ощутил едва уловимую трещину, которую, как он надеялся, никто другой не заметит.

— Первое предложение — послать на рассвете посольство к Телису. Так мы узнаем об их намерениях, а также об их подготовке. — Пифагор обвел взглядом аудиторию. Слушатели выглядели благосклонно, никто не собирался перебивать его речь. — Второе предложение — вывести всю нашу армию и разбить лагерь в паре километров к северу от Кротона. Я уверен, что демонстрация силы возымеет сдерживающее действие, к тому же между Кротоном и мятежниками-сибаритами встанет наша армия.

Пифагор говорил минут пять. Когда он закончил, Милон поспешил выступить в качестве главнокомандующего, чтобы придать словам философа больше веса. Он поддержал его предложения и объяснил некоторые детали развертывания армии. Помимо прочего лагерь за городом был необходим, потому что с появлением резервистов армия не помещалась в казармах. В сложившихся обстоятельствах самое благоразумное — оставаться в походном строю.

Когда он исчерпал свои доводы, Совет Трехсот заявил о безусловной поддержке. Остальные советники переговаривались между собой. В конце концов они тоже проголосовали «за», кроме Килона и его многочисленной свиты, которая воздержалась.

Через два часа, на рассвете, посольство отправилось из Кротона в лагерь повстанцев-сибаритов. Его составляли трое гласных в сопровождении десяти гоплитов. В первые минуты пути они чувствовали себя так, словно прорывались сквозь кишащий человеческий муравейник: пятнадцать тысяч солдат армии Кротона как раз в это время перемещались на северный фланг.

Войска останавливались, пропуская гласных, на лицах у них появлялось суровое выражение. В сознании гоплитов, привыкших к долгим годам мира, билась одна и та же беспокойная мысль: «Если посольство потерпит неудачу, придется сражаться».

Глава 102

22 июля 510 года до н. э

Телис вежливо выслушал прибывших из Кротона послов.

Несмотря на хорошие манеры, вождь сибаритов заявил, что сейчас не самое подходящее время для переговоров. Кротонские послы ушли с пустыми руками, не договорившись ни о каких соглашениях, не добившись даже того, чтобы сибариты прояснили свои намерения.

Два дня спустя Телис организовал собственное посольство, чтобы выдвинуть кротонцам свои условия.

— Исандр, ты должен настоять на том, чтобы они ответили сегодня же. Дай понять, что мы не примем отсрочек и любые задержки будем расценивать как отказ удовлетворить наши требования.

Подручный с достоинством кивнул. Он гордился тем, что возглавил посольство. Будучи еще три дня назад простым помощником пекаря, он превратился ни много ни мало в правую руку вождя народного правительства Сибариса.

— Не волнуйся, Телис, наши просьбы прозвучат четко и твердо.

Предводитель сибаритов положил руку ему на плечо.

— Если вы выйдете сейчас и вернетесь к заходу солнца, у них будет три-четыре часа, чтобы обдумать ответ.

Исандр снова кивнул. Телис подошел ближе и посмотрел ему в глаза.

— Исандр, то, что мы делаем, станет примером для других народов на многие поколения. — Телис смотрел на Исандра несколько секунд, а потом сжал его в объятиях. — Да пребудут с тобой боги.

Подручный обнял его в ответ, комок в горле мешал ему говорить. Когда они расстались, он сел на коня и отправился на юг в сопровождении пяти человек.

Стоя на границе лагеря, Телис смотрел на их силуэты, исчезавшие на дороге, ведущей в Кротон. Потом повернулся и зашагал между своими людьми вверх по берегу реки.

— Телис, Телис, Телис! — кричали люди, размахивая кулаками в воздухе. Постепенно Телис и к этому привыкал.

Они раскинулись на полтора километра вдоль русла, от устья до подножия холмов. Благодаря тому, что в течение многих дней дождя не было, реку было легко перейти вброд, чем они воспользовались, чтобы перебросить людей и животных на ту сторону и установить лагерь на южном берегу, расположенном ближе к Кротону.

«Мои люди воодушевлены», — задумчиво сказал себе Телис. Это было логично, в конце концов, они оказались в центре величайших событий в своей жизни, окутанные пьянящей атмосферой свободы и справедливости, и, кроме того, до сих пор им способствовал ошеломительный успех. Телис знал, что важно уладить ситуацию с Кротоном до того, как моральный подъем людей поуляжется. Он отвечал на приветствия, и все видели у него на лице присущую ему непоколебимую уверенность. Впрочем, под этим столь убедительным фасадом таилось беспокойство. Он был мудр и опытен исключительно в плетении интриг, но никак не в руководстве армией. «Состоящей к тому же из мясников, пекарей, гончаров…» — с горечью подумал он.

Телис чувствовал тяжесть огромной ответственности, и все же он был не так уж одинок. Среди его людей имелось двести наемников, которые некогда состояли на жалованье у аристократов: мятежники убедили их — конечно же, поддержав убеждения золотом — перейти на их сторону. Присоединилось к ним и примерно такое же количество охранников. Всего четыреста человек, прошедших военную подготовку и владевших оружием. Не так много, но Телис создал из них руководящий корпус и с их помощью организовал импровизированную Народную армию Сибариса, возложив на каждого нового начальника ответственность за отряд неопытных людей. Кроме того, выбрал пятерку лучших, чтобы сформировать военный совет.

Приветствуемый со всех сторон восторженными криками, он думал о человеке в маске с любопытством и восхищением. Он угадывал, что причины его помощи выходят далеко за рамки сочувствия народному движению против аристократов. Таинственный человек попросил в награду содержимое дворца Главка, но Телис был уверен, что есть нечто, интересующее его больше, чем золото.

В любом случае его помощь была неоценимой.

Человек в маске придал их движению силу и одновременно укрепил положение Телиса. Он всегда использовал нужные слова и наделял их способностью к сверхъестественной убедительности. Кроме того, благодаря ему в нужный момент всегда появлялась горстка золотых монет, помогающая убедить противников или сомневающихся и укрепить веру сторонников. Тот факт, что эти монеты Главк уплатил за решение, казалось бы, неразрешимой математической задачи, делал его образ еще более таинственным.