Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 77)

С другой стороны, каждый сибарит знал, кто такой Борей и на что он способен, и не испытывал ни малейшего желания к нему приближаться, тем более сейчас, когда тот разгуливал по городу с обнаженным мечом в руке.

Каменные стены дворца Главка были покрыты красной штукатуркой. «Очень подходящий цвет для торжества крови и огня», — отметил человек в маске. Изнутри поднимался тонкий столбик дыма; дворец, казалось, не пострадал. У ворот толпилось десять или двенадцать вооруженных людей, один из которых вышел вперед, приветствуя их.

— Доброе утро, господин, — произнес он со смесью уважения и гордости. — Меня зовут Исандр, я подручный Телиса. Он приказал мне взять это здание штурмом и передать его в твое распоряжение.

Исандр отошел, пропуская их вперед. Он производил впечатление человека волевого и умного. Однако, как и в прочих участниках восстания, в нем чувствовалось полное отсутствие военной подготовки. Человек в маске помнил, что, в отличие от других греческих городов, граждане Сибариса не несли военной службы.

— Хорошо, Исандр, — прошептал он своим хриплым голосом. — Я благодарен тебе, Телису и всему народу Сибариса. А теперь скажи, вы задержали Главка?

Исандр поморщился.

— Нет, господин. Продвижение по кварталу аристократов было затруднено, потому что большинство из них имели сильную личную охрану. Несмотря на это, мы взяли его всего за два часа, за исключением нескольких особняков, которые держим в осаде. Главку удалось бежать, прежде чем мы оцепили улицы. Мы убили нескольких его охранников, но он ускользнул с горсткой людей.

Трупы, лежавшие рядом с воротами, иллюстрировали рассказ Исандра. Время убирать убитых еще не пришло.

Человек в маске кивнул, и они без лишних слов вошли во дворец. Во входном коридоре они заметили труп, еще три тела валялись по внутреннем дворе. Один из лежавших все еще стонал, но никто не обращал на него внимания. Статуя Диониса во время боя упала с пьедестала; бог лежал на земле, голова и руки откололись от туловища.

Странное чувство испытывал Борей, вернувшись во дворец, где прожил столько лет. Он посмотрел в сторону конюшен. Дым шел оттуда, хотя пламени видно не было. На той стороне двора стояли запряженные мулы, на которых так ничего и не погрузили.

Исандр презрительно фыркнул.

— Главк, должно быть, думал, что я дам ему время забрать золото, — сказал он, кивнув на мулов. — В конце концов ему пришлось бежать с пустыми руками, чтобы спасти свою жизнь… до поры до времени.

— Прекрасно, — прошептал человек в маске. — Я заберу его мулов.

— Да, господин, но… — Исандр колебался.

— Что? — пронзительный шепот вырвался из-под маски, как меч.

— Телис приказал мне повиноваться тебе, как ему самому… но за кое-какими исключениями.

Человек в маске нахмурился. Он условился с Телисом, что в качестве компенсации за золото, с помощью которого он финансировал восстание, ему достанется все содержимое дворца Главка. Это была серьезная уступка со стороны Телиса, поскольку Главарь-идеалист приказал передать все сокровища, конфискованные у богатых, в государственную казну. Он закрывал глаза лишь на неизбежно сопутствующие восстанию грабежи — главное, чтобы не чрезмерные — и готов был расстаться с имуществом Главка, самого богатого сибарита: оно предназначалось человеку в черной маске.

«Мы не договаривались об ограничениях», — подумал тот.

— Речь идет о лошадях Главка, — пояснил Исандр, успокаивая человека в маске. — Телис желает, чтобы лошади аристократов пошли на формирование кавалерийского корпуса новой армии Сибариса.

Борей проводил хозяина и людей Исандра через дворец, который знал как свои пять пальцев. Они обошли хозяйственные постройки, миновали галерею внутреннего двора, в центре которого возвышалась статуя Зевса, и вошли в главные покои. В одной из стен обнаружилась железная дверца, скрытая гобеленом.

— Можешь открыть? — спросил человек в маске у Борея.

Великан на мгновение задумался и молча вышел из спальни. Во внешнем дворе он отыскал постамент, на котором прежде красовалась статуя Диониса, цилиндрический и ребристый, как толстая колонна, высотой чуть больше метра. Отнес его в покои бывшего хозяина и установил возле стены напротив железной двери. Затем обхватил пьедестал руками, в титаническом усилии напрягая мышцы. Ему удалось взвалить его на плечо, он сделал пару шагов к двери, прицеливаясь, и бросился вперед. Все брызнули в стороны. За два метра до цели он изо всех сил вытолкнул огромный камень вперед. Постамент ударился о железную дверь. Дворец содрогнулся.

Стена треснула, но дверь устояла.

Исандр и его люди испуганно уставились на Борея, который снова направился к камню. Некоторые видели его еще в то время, когда он принадлежал Главку, другие слышали о нем, однако живое свидетельство его огромной силы всех ужаснуло. Чувство опасности усиливалось тем, что гигант, будучи рабом, беспрекословно подчинялся человеку в маске, но к прочим проявлял ледяное презрение.

Борей перекатил камень обратно к противоположной стене и снова взялся за дело. При следующем ударе металлическая дверь поддалась, вырвав петлями крупные куски каменной кладки. За дверью обнаружилась лестница, уводящая под землю. В конце находилось небольшое помещение с каменными стенами толщиной в метр. Делая подкоп снаружи, добраться до него было практически невозможно. Борей не пролезал в дверной проем, но остальные спустились по лестнице, освещая себе путь факелом, и с восхищением убедились, что легенды о богатстве Главка — чистая правда. Награда за нахождение показателя составляла не более четверти легендарных сокровищ Главка.

Через два часа подземелье опустело. Они навьючили его содержимое на восемнадцать мулов: десять, приведенных Бореем и его хозяином, и еще восемь, принадлежавших Главку. Холодная бдительность великана и непостижимые глаза, зорко сверкавшие из-под черной маски, совершили чудо: никто не стащил ни единой монеты.

Человек в маске приказал Борею следовать за собой и отошел на несколько шагов в сторону.

— Выйдем из Сибариса вместе, а потом разделимся. Ты заберешь всех мулов и половину людей и отправишься к тропе, ведущей к высохшему ручью. Там прикажешь людям вернуться в Сибарис. Не трогай их, понял?

Борей кивнул не сразу, зато убежденно. Он готов был полностью подчиняться загадочному человеку, за чьей маской чувствовал великую силу.

Хозяин продолжал давать указания.

— Потом пойдешь один и выгрузишь половину сокровищ в нашем новом убежище. Вторую половину отвезешь в старое и подождешь там, пока я не вернусь. Это может занять несколько дней.

Борей снова кивнул, и человек в маске вернулся к Исандру.

— Половина твоих людей пойдет вместе с Бореем. Ты сам и остальные люди отправитесь вместе со мной к моему человеку в Кротоне. — Конечно, он не стал ему говорить, что его человек — это Килон, один из аристократов, которых так ненавидели повстанцы.

Исандр повернулся к своим людям и отобрал тех, кто будет сопровождать человека в маске.

Дорога в Кротон стала крайне опасной. Она кишела жадными до крови сибаритами, преследующими тех, кого еще несколько часов назад почитали как высший класс и правителей города. Орду возглавлял Телис, в котором человек в маске был уверен, но в окрестностях промышляли многочисленные банды, предаваясь безудержной охоте за людьми.

«Надо как можно скорее добраться до Кротона», — с беспокойством сказал себе человек в маске.

На этот раз он прибудет в Кротон не с кошельком золота, а с целым набитым мешком. Следующий этап его плана зависел от того, сможет ли он воздействовать на Совет Тысячи до того, как события ускорятся.

Глава 98

18 июля 510 года до н. э

Зал Совета постепенно заполнялся: приближалось время вечернего заседания. Милон стоял на трибуне, мрачно наблюдая за прибытием гласных. Войдя, каждый из них мигом бросался к группе, с которой у него имелось наибольшее сродство, и там знакомился с новостями.

Полтора часа назад Милону сообщили о необычном происшествии. Какой-то сибарит бросился к его солдатам, моля о защите. Он ехал на лошади, которая вскоре издохла от усталости, одетый лишь в тончайший спальный хитон, выдававший в нем принадлежность к высшим классам Сибариса. Он уверял, что в городе вспыхнуло восстание, от которого он едва ноги унес. Милон отдал приказ привести его к себе и с удивлением увидел, что это толстяк Пиреней, молодой аристократ-сибарит, член Совета и к тому же посвященный пифагореец.

— Милон, слава богам. — Пиреней с рыданиями бросился ему в ноги.

— Вставай, Пиреней. — Он потянул его за плечи, пока сибарит наконец не поднялся с земли. — Что случилось?

Пиреней покачал головой и заговорил слезливым голосом.

— Я все потерял. Что будет со мной? — Он снова всхлипнул, затем провел руками по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Они напали внезапно. Их было много, очень много. Они были вооружены, в руках держали факелы, чтобы сжечь весь город. К счастью, прошлой ночью у меня случилась бессонница, и я услышал, как они приближаются. Мой дом был одним из первых, подвергшихся нападению.

Пиреней продолжал, давая выход обуревавшим его чувствам. Из его бессвязной речи Милон понял, что в то утро в Сибарисе произошло крупное народное восстание, хотя не знал, каков конечный результат. Пиреней бежал вскоре после начала и ехал весь день, пока не добрался до Кротона. Милон размышлял, не зная, что предпринять. Такие восстания имели свойство распространяться, к тому же смена правительства в соседнем городе всегда была непростым моментом. Если свергнутое правительство состояло из единомышленников, увеличивалась вероятность того, что новое окажется враждебным. С другой стороны, они располагали лишь свидетельством испуганного человека, который, возможно, сильно преувеличивал.