Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 35)

Пифагор выдержал паузу, чтобы гласные лучше поняли его слова. Он с удовлетворением заметил, что в бормотании послышались нотки восхищения. Легендарное состояние Главка намного превосходило богатство любого кротонца. Если богатый сибарит, который мог себе позволить любую прихоть, выбрал в качестве сыщика Акенона, значит, этот Акенон и правда лучший из лучших.

Следовало смягчить недовольство тем, что пифагорейцы оставили органы охраны порядка не у дел. Пифагор знал, что самое большое негодование вызывали обвинения в том, что братство считает себя выше законов Кротона.

— Акенон… — Он подождал, пока в Совете воцарится тишина. — Акенон сотрудничал со стражами Кротона с тех пор, как сюда прибыл. Заверяю вас, что мы и впредь будем укреплять сотрудничество как с ними, так и с армией.

Он сделал новую паузу и внимательно прислушался к атмосфере, царящей на трибунах. Наступал ключевой момент. Он собирался нанести решающий удар, чтобы упрочить свою власть над Советом. Спустился с возвышения и прошел через зал. Тысяча гласных смотрела на него выжидательно. Он дошел до Милона, сидевшего на передней скамье возле мозаики Геракла, и протянул ему руку. Колосс покинул свое место и встал с ним рядом посреди Совета.

— Полемарх [22] Милон убедил меня усилить безопасность в общине. — Послышалось одобрительное бормотание. — Кротонские гоплиты будут патрулировать как окрестности, так и поселение братства. Так они защитят жителей Кротона, моих учеников, ваших родственников. Разумеется, я с благодарностью принял предложение главнокомандующего.

Милон и Пифагор пожали друг другу руки, и советники зааплодировали сначала потихоньку и наконец горячо. Судя по тому, как изложили это дело, и благодаря двусмысленным слухам, которые просочились в Совет, могло показаться, что Пифагор неохотно согласился на услугу Милона. Сторонники Пифагора сочли, что вмешательство армии было его личной договоренностью с Милоном. Недоброжелатели, напротив, решили, что Пифагор подчинился требованиям города.

Философ покачал головой, весь вид его выражал смирение и благодарность. Речь далась ему без труда — на это он и рассчитывал, войдя в Совет и заметив, что Килона нет на месте.

«Очень хитро с его стороны», — с тревогой подумал он.

Килон избегал прямого противостояния, когда понимал, что проигрывает. Он был столь же хитер, сколь и умен. Он будет дожидаться своего часа, с неутомимым упорством строить козни, пользуясь тем, что может присутствовать на всех заседаниях Совета, в то время как обязанности Пифагора едва позволяют ему являться раз в месяц.

Некоторое время философ пристально наблюдал за не входившими в Совет Трехсот. И осанка, и выражение их лиц были суровы, казалось, они всем своим видом давали понять, что Пифагор не убедил. Что ж, другого учитель и не ожидал от истых последователей Килона.

«Где прячется ваш предводитель? — подумал он, рассматривая их одного за другим. — Каким будет его следующий шаг?»

Глава 42

24 апреля 510 года до н. э

Атма приближался к концу своего пути.

Он зажмурил глаза, потом моргнул, пытаясь сквозь дождь рассмотреть линию горизонта.

«Все равно не видно», — огорчился он.

Едва отъехав от Кротона, он перешел с галопа на рысь. По пути ему встречались крутые перевалы, так что последний час он в основном шагал, чтобы поберечь лошадь. Той предстоял неблизкий путь.

Густая темная пелена, простиравшаяся во все стороны над его головой, предвещала, что дождь зарядил надолго. «Так даже лучше, в капюшоне я не буду привлекать к себе внимание», — бодрился Атма. Через несколько недель волосы отрастут достаточно, чтобы скрыть его рабский статус. В Кротоне все его знали и он мог всюду появляться один, но в любом другом месте люди решат, что он беглый раб, и задержат.

Он оглянулся, но в мутных сумерках раннего утра никого не увидел.

Некоторое время он ехал рысью, наклонив голову, чтобы защититься от воды. Слева от него тянулись какие-то заросли, похожие на темное облако. Справа грозно ревело свинцово-серое море. Несмотря на неприютный пейзаж, Атма чувствовал себя в безопасности. Кротон оставался далеко позади.

Постоялый двор вырос перед Атмой внезапно, как привидение. Это было каменное двухэтажное строение с просторной конюшней, куда и направился Атма. Он сошел с коня и взял его под уздцы. Из темноты проворно выскочил парень лет пятнадцати и залюбовался великолепной статью коня. Атма вышел на улицу, убедился, что капюшон закрывает ему лоб, и направился в трактир.

Трактирщица показалась из кухни в тот момент, когда Атма закрыл за собой входную дверь. Она с подозрением посмотрела на человека, который не снимал капюшона даже под крышей постоялого двора. Она терпеть не могла людей, которые прячут лицо, тем более сейчас, когда муж ее лежал в постели, снедаемый лихорадкой.

Трактирщица решительно подошла к Атме, всем своим видом стараясь внушить уважение.

— Чем я могу помочь тебе, странник?

Атма секунду смотрел на нее. Перед ним была толстая раскрасневшаяся тетка. В правой руке она держала кувшин, да так грозно, словно вот-вот воспользуется им как кувалдой. Атма опустил глаза.

— Я ищу Ипполита.

«Еще один в капюшоне», — сказала себе трактирщица. Она вздрогнула при воспоминании о глазах человека, снявшего комнату наверху. Капюшон был единственным, что ей удалось рассмотреть в сумерках. Вспомнила она с тревогой и его голос — едва различимый хриплый, темный шепот. Назвав свое имя, которое, по ее мнению, было ненастоящим, он велел разбудить его, если появится человек и его спросит.

— Он ждет тебя, — сказала трактирщица новому посетителю. — Наверху. — Она указала подбородком на лестницу. — Как поднимешься, первая дверь справа.

Атма наклонил голову и поспешил к лестнице. С каждой ступенькой его беспокойство возрастало. Поднявшись наверх, он остановился у двери и попытался взять себя в руки, но ему не удавалось. Неизбежность встречи вызывала слишком сильное волнение.

Он глубоко вздохнул, поколебался еще секунду и открыл дверь.

Глава 43

24 апреля 510 года до н. э

Дождь не стихал, стало холодно, а они гнали бедную кобылу вперед и вперед. Все это мало радовало Акенона… за исключением одного обстоятельства: Ариадна сидела позади и, пытаясь согреться, прижималась к его спине. Тряская рысь кобылы заставляла Ариадну прижиматься к нему все крепче. Их соединяли всего несколько сантиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы Акенон всем телом ощущал ее упругую грудь.

«Увы, Акенон, ты слишком много времени провел в воздержании», — повторял он себе, стараясь не обращать внимания на это мягкое касание.

— Смотри, постоялый двор! — воскликнула Ариадна, указывая вперед.

Размытая дождем масса по мере приближения различалась все более отчетливо. Это была та самая гостиница, где они остановились по пути из Сибариса в Кротон. Другого места для ночлега на нескольких лиг вокруг не было, поэтому Атма, с большой вероятностью, остановился именно там. Акенон натянул повод. Последние метры они проделали пешком. Спешившись, убедились в том, что кобыла измучена, и даже не стали ее привязывать. Во время поездки они несколько раз устраивали привал и дважды позволяли ей напиться, и все-таки бедное животное было на пределе сил.

Они сошли с дороги и прошли вдоль стены постоялого двора. Единственные два окна с их стороны были закрыты. Подойдя к строению, Акенон жестом попросил Ариадну подождать у него за спиной и выглянул из-за угла.

Снаружи не было ни души.

Он повернулся к Ариадне и с удивлением увидел, что она достала свой нож и держит его перед собой, причем вполне умело.

— Я бы предпочел зайти один, — сказал он, догадываясь, что услышит в ответ.

Ариадна лишь укоризненно покачала головой.

— Ладно, — заключил он: времени для споров не было. — Держись позади меня.

Акенон повернул за угол и тенью метнулся к входной двери. По другую сторону здания располагалась конюшня. Надо было проверить, стоит ли там лошадь Атмы, но это означало бы риск того, что их присутствие обнаружат. Лучше всего войти как можно скорее, приняв на веру тот факт, что Атма внутри постоялого двора. «Возможно, у него есть сообщник», — подумал Акенон. Он бы хотел обойтись без Ариадны, но если она владеет ножом, ее помощь могла оказаться жизненно важной.

Он оголил саблю, повернулся к Ариадне и спросил взглядом, готова ли она. Губы ее дрожали от холода или страха, но в глазах сверкала решимость волчицы, защищающей своих детенышей.

Акенон оперся свободной рукой о дверь. Он хотел тихонько открыть ее и заглянуть внутрь, избегая тем самым возможных помех. Дождь и ветер заглушали все звуки, и он рассчитывал, что их никто не услышит.

Он бросил последний взгляд на Ариадну и толкнул дверь.

Глава 44

24 апреля 510 года до н. э

Атма остановился на пороге. В комнате было темно, и он ничего не видел. Единственным источником света было незакрытое окно, через которое проникали ветер и дождь.

— Затвори дверь, Атма.

Раб вздрогнул. Голос доносился из угла комнаты. Там кто-то сидел, повернувшись к нему спиной.

Он вошел и закрыл за собой дверь. Ветер и дождь уменьшили свой яростный напор, в комнате стало тише. Атма откинул капюшон. На лице у него дрожала нерешительная, испуганная улыбка. Он сделал пару шагов к человеку в капюшоне, неподвижно сидевшему к нему спиной. Потом неуверенно остановился.