Марко Миссироли – Верность (страница 34)

– Слушайся маму, не сиди на полу.

Лоренцо послушно встал и пристроился между ними.

Маргерита подвинулась, чтобы ему было удобно.

– Ну и как скворечник для малиновок? Получился?

– Все делала Роберта, а я только смотрел.

– Ах ты хитрюга! Молчишь себе и молчишь, а сам хитрый, как лисенок!

– Роберта Калькатерра дружит со мной, даже если я молчу.

Они укрыли его пледом.

– Конечно, солнышко, она с тобой дружит, даже если ты молчишь.

– Это правда? Бабушка завтра будет дома?

Маргерита наблюдала, как ее мать везли к машине «Скорой помощи». По пути от больницы «Фатебенефрателли» на виа делле Леге она держала мамину руку в своей и в какой-то момент поняла, что нетерпение ей внушила именно эта синьора на носилках, словно наказ: не будь такой, как я. Маргерита коснулась маминых волос:

– Ты как?

– Прихожу в себя, моя девочка.

По прибытии, когда Анну поднимали в квартиру, Маргерита вдруг ощутила в себе такую силу, что, повесив сумку на плечо, взялась сбоку за носилки, чтобы Анне было максимально удобно. Карло ждал их наверху около распахнутых настежь дверей.

– В гостиную, пожалуйста, – попросила Анна.

– Мам!

– Не запирайте меня в четырех стенах, как отца.

– В гостиную, – проговорил Карло.

Оставив Анну между столом и диваном, они перенесли противопролежневую кровать из спальни в гостиную. Когда Анну подняли с носилок, она зажмурилась, отлично понимая, что ее ждет: уход за ней принесет всем сплошные неудобства. Когда они только поженились, муж признался, что с радостью будет ухаживать за ней в старости. Впрочем, такая возможность выпала ему только раз, когда ее свалил грипп, и тут его прыти поубавилось: отодвинуть стул в ресторане – это не то, что принести суп в постель. Поскорее бы ей нашли сиделку, все равно кого: итальянку, украинку, русскую, да хоть индианку! Только бы та не мелькала у нее перед глазами, и Маргерита могла бы вернуться домой. Ей сообщили, что сиделку ищут. Повернувшись к книжному шкафу, Анна ощупала взглядом корешки «Текса Виллера» и уткнулась щекой в подушку – в таком положении из глаз не текли слезы.

Она лежала, сомкнув веки, пока ее дочь с зятем делали перестановку в гостиной. Затем, когда Карло ушел, она повернулась лицом к стене. Сердце сильно колотилось, дыхание терялось в груди, чтобы успокоиться, она принялась рассматривать бирюзовую рыбку на гипсе. Лоренцо рисовал ее с таким серьезным видом, что у нее не осталось сомнений – это рыбка-сторож. Она скрашивала ей будни на больничной койке, потихоньку внучок пририсовал зеленые чешуйки, острые плавники, а когда она поинтересовалась, что это за рыба, он ответил: тунец. Чертов тунец стал ее бичом на старости лет. Если он попадался ей на глаза в рыбном или кто-то при ней произносил «тунец», то она мысленно переносилась прямиком в то самое утро пять лет тому назад, когда ей позвонила Маргерита и сообщила, что беременна. Они визжали от радости как футбольные фанаты. Положив трубку, ей тут же захотелось отметить это событие: она вошла в ближайший Pam на корсо Буэнос-Айрес, чтобы купить Ferrero Rocher. Ей хотелось сразу же положить конфетку в рот, но, проходя мимо рыбного отдела, она обратила внимание на свежего тунца и попросила завернуть ей кусочек к ужину. Она прихватила буррату, в холодильнике ждала своего часа бутылка игристого Berlucchi (такая новость, чем не повод ее откупорить?). Но вот на пути к кассам ее окатила волна возбуждения: вдруг пакет с тунцом скрылся в недрах сумки, а буррата и Ferrero Rocher остались в руках. Когда она шла вдоль рядов с косметикой для тела, ее обдало непривычным страхом. Притворившись, что выбирает бальзам для волос, она взяла в руки, затем поставила флакончик на место, еще немного побродила по торговому залу, подошла к кассе номер пять и стала ждать своей очереди. Протянув банкноту, она взяла сдачу и удивилась тому, как ей удавалось быть вежливой, сгорая от страха. Все это ее изрядно веселило, сложив покупки в пластиковый пакет, она направилась к выходу, и тут к ней подошел мужчина и попросил следовать за ним.

– Простите?

– Пожалуйста, пройдите со мной вон туда, – сказал он, указав на дверь, из которой выплывали тележки, груженные товаром.

– Простите, а кто вы такой?

Даже не взглянув на удостоверение, которое мужчина извлек из кармана, Анна почувствовала, как ее щеки стали пунцовыми. Она проследовала за ним в полутемное помещение, уставленное сверху донизу запакованным товаром. Внутри находился еще один сотрудник, он попросил Анну показать покупки. Распахнув пластиковый пакет, Анна стала ждать, когда ее спросят о сумке.

– А что у вас там?

– Не слишком-то вежливо задавать такие вопросы человеку в моем возрасте.

И тем не менее открыла сумку.

– И что теперь со мной будет?

Охранники переглянулись.

– Если вы забыли заплатить, такое бывает, то пройдите на кассу.

Не чувствуя под собою ног, Анна ощутила, как падает назад прямо на ящики. В последний момент ее подхватил под руку один из охранников.

– Такое бывает, синьора.

– Моя дочь ждет ребенка.

Они молча согласились, и Анна кивнула им на прощание. Заплатив на кассе номер четыре, она вышла из магазина с мертвенно-бледным лицом и холодком между лопатками, который преследовал ее до самой квартиры. Вот так приключеньице, подытожила она, захлопнув за собой дверь. Как, впрочем, и сеансы физиотерапии с тем тридцатипятилетним массажистом с руками пианиста и видом послушника: с таким-то мальчиком ничего не страшно.

Когда в дверь позвонили, Анна выпрямилась на подушках и поправила волосы кончиками пальцев. Улыбнувшись, Анна встретила Андреа словами:

– Видишь, я все-таки унесла кости из больницы!

Поздоровавшись, Андреа подошел к кровати. Маргерита, сославшись на то, что ей нужно сделать несколько звонков по работе, закрылась в спальне. Андреа обвел взглядом комнату и задержался на кухне.

Анна усмехнулась:

– Да у тебя в глазах мутится! Ты голоден?

Парень ответил, что нет.

– Открой шкафчик над холодильником и возьми конфеты с ромом.

Он не сдвинулся с места.

– Черт побери, ну ты и скромник!

Тогда Андреа прошел на кухню и открыл шкафчик, однако конфет не обнаружил.

– Наверное, они убрали их в другое место. Поищи там хорошенько.

– Может, спросим у вашей дочери?

– Зачем? Чтобы отбить охоту?

– Лучше не смешивать ром с лекарствами, – отозвался Андреа, роясь на полках. Заметив коробку около плиты, он принес ее Анне.

Положив конфету в рот, она сказала:

– Угощайся.

– Сегодня вечером день рождения у мамы.

– Ну и что?

– Сладкого наемся там.

– А! Все твоя дурацкая диета. – Анна нахмурилась. – Сколько лет твоей маме?

– Семьдесят восемь, – ответил он, закатывая рукава.

– Купи ей тюльпанов, желтых и красных. – Анна выудила еще одну конфетку из коробки. – Может, все-таки составишь мне компанию?

И он составил: в полной тишине, прикрыв глаза, они наслаждались вкусом тающего шоколада. Затем Андреа принялся за нее, потихоньку начав массировать здоровое плечо. Расслабленный плечевой сустав рассказал ему о самочувствии пациентки: возвращение домой вдохнуло в нее жизнь. Задержавшись на лопатке, он мельком поглядывал на ее опухшие то ли от лекарств, то ли от грусти глаза. Закончив с плечом, шеей и спиной, Андреа помог Анне перевернуться и сесть на край кровати. В комнате стоял все тот же запах лака для волос, как и много лет назад, когда Маргерита пригласила его в гости. Она сказала, что мама у родственников в Комо: Андреа тронуло такое почти детское желание воспользоваться маминым отсутствием. Он согласился прийти, спрашивая себя, к чему это приведет. На его счастье, они просто болтали и поцеловались только тогда, когда он засобирался уходить – да и то на ногах, между делом. А когда на плите в гейзерной кофеварке забулькала вода, то он признался: мне нравятся мужчины. Она как-то вся сжалась, замер и Андреа. Из окна доносился уличный гам. И тут Маргерита ответила: мне тоже нравятся мужчины. Рассмеявшись, они пили кофе, прислонившись спиной к столу. Маргерита рукой обхватила его за шею, и они стояли так, прижавшись друг к другу, затем Андреа добавил: я ничего не могу с этим поделать. Я ничего не могу с этим поделать, как ему хотелось сказать эти семь слов Джорджо, чтобы объяснить и собак, и бои, и ангар, где его ждали этим вечером.

– А теперь мы встанем на ноги.

– Я боюсь, – улыбнулась Анна.

– Начнем?

Андреа наклонился, чтобы Анна оперлась на его шею, а сам, обхватив ее за талию, внутренне приготовился помочь ей в этом рискованном маневре. Перед тем как опустить Анну на пол, проверил, не задралась ли ночная сорочка. Когда это случилось в прошлый раз, она пробормотала: будь добр, не смотри вниз. Они сделали первый шаг, затем второй, а когда добрались до персидского ковра посередине гостиной, ему показалось, что они кружатся в танце. Удивительно, насколько он приноровился к этому послушному телу, впрочем, вечером он приспособится и к изворотливому телу соперника, а завтра – к ловким ученикам и радушной плоти Джорджо. Единственное, к чему он так и не сумел приноровиться, – к телам собственных родителей. Сейчас он отправится к ним, попробует торт, потом, встав на стремянку, заменит лампочку в коридоре, сядет на диван перед телевизором, убавит звук, они поговорят о киоске и тренировках, затем он выйдет и направится в ангар, хлопнув перед уходом отца по плечу: это так сложно – прикасаться к отцу.