Марко Лис – Ученик гоблина (страница 46)
— Они вовсе не собирались на нас нападать… по крайней мере, здесь, нэк, — прошептал он, и его уши недовольно дёрнулись.
Для старика всё, наконец, встало на свои места.
Драал и его шаман оказались куда прозорливее, чем предполагал Зуг’Гал. Сообразили, что устраивать кровавую баню внутри лагеря было слишком безрассудно. Пусть гоблины из других кланов и пальцем бы не шевельнули, чтобы помочь соплеменнику, ведь Гнилая Рыба многим давно уже костью в горле сидела, и конкуренты с удовольствием полюбовались бы на смерть Зуг’Гала со стороны. Но это вовсе не означало, что они станут держать языки за зубами.
Не успеет взойти следующая полная луна, как слух о том, что орки из Тлеющего Черепа прирезали Высшего шамана гоблинов прямо посреди стоянки разлетится по всему Ковенанту, словно лесной пожар.
А сотник Тьяа Ан не прощает тех, кто нарушает его приказы и сеет раздор в войске. Гнев песчаного тролля слишком высокая цена за голову одного старого гоблина.
Значит охотники лишь вели их, проверяя, действительно ли гоблины бегут и в каком направлении. Но как только орки поняли, что Зуг’Гал обнаружил «хвост» и приготовился к схватке, они тут же разыграли этот дешёвый спектакль с поисками медовухи и убрались восвояси.
Логично. Зачем Тлеющему Черепу рисковать сейчас, если можно немного подождать? Настоящая охота на гоблинов пока ещё не началась.
Зуг’Гал понял, что их намеренно отпускали в безмолвную степь. Чтобы позже там их настигла уже не четвёрка дозорных, а полноценный боевой отряд.
Шаман посмотрел на уже ставший чёрным горизонт, где-то там вдали скрывался Лес Обречённых.
— Вы уверены, наставник? — Арах не спешил развеивать свою сциллу. Единственное магическое кольцо продолжало нервно подрагивать, выбрасывая во мрак тусклый свет.
Шаман даже не удостоил его взглядом. Трусость ученика, естественная черта их племени, сейчас вызывала лишь зубовный скрежет. Она была чрезмерной даже для гоблина.
— Пошли, нэк, — бросил старик, первым выходя из тени повозки на открытое пространство. — Если бы они хотели нашей крови здесь, ты бы сейчас не задавал этих глупых вопросов.
Они двинулись к южной окраине лагеря, туда, где за догорающими остовами палаток начиналась безмолвная степь. Талли шла посередине, едва переставляя ноги под тяжестью навьюченных мешков. Перед предполагаемой схваткой гоблины скинули на неё почти все вещи. Арах семенил следом, затравленно озираясь на каждый шорох и тени, которые луна причудливо ломала на руинах пепелища.
— Мастер, Менос подставил нас, — наконец прошипел Арах, переходя на рваный шепот. — Снова.
Зуг’Гал молчал. Упоминание Меноса отозвалось внутри тупой, саднящей обидой. Шаман ненавидел ошибаться. Сейчас признать правоту Араха означало признать собственную слабость.
Ученика хватило ненадолго. Видя, что наставник не спешит защищать человека, гоблин осмелел. Он перешёл на родное наречие.
— Меноса больше нет, учитель. Так зачем нам этот груз? — он выразительно кивнул на сгорбленную спину Талли. — Позвольте, я разорву ей глотку прямо сейчас.
Арах поиграл пальцами, любуясь своими когтями. В его глазах вспыхнул фанатичный, нездоровый огонёк. Ему отчаянно хотелось выплеснуть скопившуюся злобу на кого-то, кто слабее него. Убить спасённую Меносом самку виделось ему лучшим способом отомстить исчезнувшему сопернику.
Старик громко вздохнул, мысленно сетуя на мелочность своего преемника. В этом был весь Арах. Пока мир вокруг рушился, тот думал о глупой мести. Но на сей раз Зуг’Гал ответил:
— Хорошо, но её поклажу сам понесёшь, — бросил он через плечо.
Арах довольно засопел. Не велика цена, если придётся всего лишь самому дотащить мешки до лошадей. Он уже сделал шаг к девушке, его пальцы хищно согнулись, примеряясь к тонкой шее.
Талли, не понимающая гоблинского языка, продолжала спокойно идти.
— Мне абсолютно не важно, кого из вас сожрать, если закончится еда, нэк, — добавил старик и хищно оскалился. Шаман довольно крякнул, затылком ощущая, как Арах судорожно сглотнул. Желание убивать у молодого гоблина как рукой сняло.
Они прошли последние завалы и вышли на разбитую колею, ведущую на самую окраину. Талли, измотанная перенапряжением и действием трав, пошатнулась. Её ботинок зацепился за камень, и она стала заваливаться, не в силах удержать равновесие под весом тяжёлых тюков.
Арах, который секунду назад мечтал разорвать ей горло, среагировал мгновенно. Он подскочил к девушке и вцепился в её локоть, не давая упасть.
— Смотри под ноги, нэк! — прошипел он ей в самое ухо уже на едином наречии. Голос гоблина дрожал от с трудом подавляемой ярости.
Арах ловко перехватил кожаные лямки самого объёмного тюка и, дождавшись, пока она восстановит равновесие, стянул его на себя. Гоблин вздохнул, когда вес мешка навалился на его собственные плечи, и недовольно оскалился, но руку от локтя девушки не убрал, пока не убедился, что та стоит твёрдо на ногах.
— Иди, — буркнул он, подталкивая её вперёд.
Они миновали окраину — вытоптанный до состояния мёртвого камня кусок степи, заваленный обглоданными костями забитого скота и гниющим тряпьем.
Впереди, за невысоким пологим холмом, последние отсветы костров окончательно скрылись. Взошедшая луна залила степь холодным, мертвенным светом, превращая колышущееся море ковыля в бесконечную серебряную гладь. Ветер, свободный от запаха гари, принёс горький аромат полыни и едва уловимое, долгожданное фырканье.
Там, в густых ночных тенях, их дожидались лошади.
Кандалы, выкованные специально для сдерживания моих способностей, оказались на редкость изощрённой пыткой. Лезвия на внутренней стороне колец впивались в запястья при каждом неосторожном движении. Мне приходилось замирать в неестественных позах, лишь бы сталь не кромсала жилы.
— Драал не прощать такое, — прохрипел десятник. На протяжении всего пути он то и дело бросал скорбные взгляды на «похудевший» бывший двуручник Драала. — Человек умирать долго. Больно.
В искренности его слов сомневаться не приходилось. Поэтому я сосредоточился, готовясь в любой момент активировать Сциллу. Руна стихии «плоти» уже доказала свою эффективность в ближнем бою. Но требовала железного самообладания. Главное было сгоряча снова не выпустить все десять костяных игл разом.
Повторное полное опустошение руны за столь короткий период времени сулило теперь уже не просто минутную слабость, а глубокий обморок. Если переборщу, то вместо рывка к свободе просто рухну бесчувственной кулем рядом с убитым орком.
Я ждал подходящего момента, но серокожий внезапно грубо толкнул меня в плечо, уводя в сторону. Мы, сильно не доходя до стоянки клана, где у костров гремели голоса, направились к скоплению брошенных хозяевами полусгоревших шатров. Выбрав тот, что ещё сохранил подобие крыши, орк коротким кивком приказал мне заходить.
Я прошёл к центральному опорному столбу и развернулся, глядя врагу прямо в глаза.
Смертный приговор здоровяку вынесен в моей голове ещё минуту назад, но я медлил. Ведь если я использую руну
— Что дальше, орк? — спросил я, намеренно не отводя взгляда.
Для любого орка, тем более облеченного хотя бы крупицей власти, прямой взор раба это тягчайшее оскорбление и вызов. Лицо десятника побагровело, ноздри хищно раздулись, а тяжелые кулаки сжались так, что хрустнули суставы. Он явно хотел свернуть мне шею прямо здесь, но страх перед сыном вождя оказался сильнее ярости.
Провокация сработала, как и рассчитывал. Я развязал орку язык.
— Свет доходить сюда, — орк ткнул толстым пальцем в дыру в крыше сквозь которую виднелась луна, а затем носком тяжелого сапога прочертил глубокую борозду там, где край лунного пятна касался утоптанной земли. — Приходить Драал. Человек больше не быть смелый. Он плакать. Умолять. Страдать. Умирать.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь прорехи в потолке, медленно полз по земле.
— Руки! — рявкнул орк, обрывая мои мысли.
Судя по движению лунных лучей, у меня было не больше четверти часа до того, как свет пересечет нарисованную на земле черту и явится Драал. Но этого времени должно хватить с избытком. Поэтому, вместо немедленного убийства десятника, я подчинился с нарочитым безразличием, позволяя тому привязать себя к столбу.
Как только тяжелые шаги серокожего стихли снаружи, я использовал руну стихии «огня». Ладони моментально окутало пламя.
Орк оказался смышлёнее, чем я думал. Он продел верёвки так, что я не мог дотянуться до узлов пальцами. Стиснув зубы от досады, я сменил тактику. Вместо того чтобы жечь путы, я сосредоточил весь жар на деревянных колодках. Дерево затрещало и пошёл едкий дым. Я порадовался, что вокруг и без того воняло гарью, а значит запах никого не привлечёт.
То ли орк неправильно оценил время, то ли я слишком долго боролся с хитрым механизмом кандалов, но когда наконец освободился и подобрал свой меч, снаружи послышались уверенные шаги. Я едва успел отступить в темень у входа, сливаясь с нею.
Драал ворвался внутрь шатра стремительно, но тут же замер, будто наткнулся на невидимую стену. Сын вождя застыл, завороженно глядя на обугленные и разломанные колодки, валяющиеся на свету.