Марко Лис – Ученик гоблина (страница 45)
— Слушаюсь.
Десятник подхватил брошенный двуручный меч пленника и, грубо толкнув Меноса в спину, погнал того вглубь лагеря. Он намеренно избегал людных мест, ведя добычу через пепелище, подальше от любопытных глаз. Отойдя достаточно далеко, орк завёл человека в уцелевший, но пустующий шатер на окраине и намертво привязал его к центральному столбу. Перед тем как уйти, Цвиг обыскал парня до нитки, убедившись, что у того не спрятано ничего, что способно помочь освободиться.
Тяжелый меч Меноса он положил у самого входа. Так, чтобы пленник не мог до него дотянуться, но вошедший Драал сразу заметил свой прежний клинок. Своё безвозвратно испорченное оружие.
Выслушав доклад Цвига, Драал впервые за день испытал облегчение. Его шпионы уже доложили, что Менос и второй ученик ещё в сумерках покинули шатёр шамана. Но если молодой гоблин вскоре вернулся, то человек бесследно исчез, как и орк, отправившийся за ним проследить.
Сын вождя уже успел решить, что Менос прирезал его воина и сбежал, бросив наставника.
Но теперь всё встало на свои места.
— Можешь идти, — Драал небрежно бросил десятнику небольшой самоцвет в качестве награды.
Орк выпроводил Цвига, решив не менять основного плана. То, что шаман и гоблин заметили слежку, теперь не имело значения. Драал не собирался брать их в лагере. Лучше он подождёт, пока зелёные крысы отойдут подальше в степь, где их крики никто не услышит. А значит не будет свидетелей и ушей сотника не достигнут слухи о нападении на Высшего.
Теперь у него появилось чем заняться, чтобы скоротать время ожидания.
Прежде чем отправиться к пленнику, орк заглянул к клановым охотникам, отобрав несколько тонких ножей для свежевания. Его воображение уже рисовало картины того, как он будет полоса за полосой снимать кожу с этого дерзкого мальчишки. А чтобы удовольствие не закончилось слишком быстро, Драал прихватил с собой пару дорогих целебных зелий. Он собирался держать Меноса на грани жизни и смерти столько, сколько потребуется.
С предвкушением хищника он откинул полог шатра и шагнул внутрь. Сделав пару шагов, орк замер. Возле центрального столба, там, где должен был томиться пленник, лежали лишь обломки кандалов. Дерево было обуглено, оно всё еще дымилось и тлело, распространяя по шатру едкую гарь. Самого человека не было.
Драал собрался развернуться, выскочить наружу и организовать поиски.
Но он не успел. Его опередили. Удар настиг Драала со спины.
Ударили внезапно. Боли не было, только чудовищной силы толчок, словно в затылок тур лягнул. Мир мгновенно потерял устойчивость и поплыл. Перед глазами орка замелькали вспышки. Его отбросило и он несколько раз кувыркнулся, прежде чем окончательно замер.
Когда безумное вращение прекратилось, сын вождя понял, что лежит на земле, глядя на мир снизу вверх. Прямо перед ним во весь рост стоял Менос. Человек не шевелился. В опущенной руке он сжимал широкий меч, по клинку которого лениво тягучими каплями стекала, кажущаяся чёрной кровь.
Орк ощутил привычную ярость.
Сбитый с толку этой внезапной слабостью, он перевёл взгляд чуть в сторону за спину человека.
Только теперь он заметил стоявшего позади рослого воина. Знакомые доспехи из дублёной кожи и старые, такие родные, шрамы на предплечьях. Это был его собственный доспех. И его собственные руки, до сих пор сжимающие ножи для свежевания.
И безголовый обрубок на месте шеи, из которого всё ещё ритмично, короткими толчками, выплёскивалась жизнь.
Глава 21
Зуг’Гал замер и прикрыл веки. В его сознании, подсвеченном призрачным светом руны поиска жизни, мир выглядел как скопление пульсирующих пятен.
Он внимательно следил за одной конкретной точкой — едва различимой из-за предельного расстояния почти невидимой искрой, принадлежавшей Меносу. Тот должен был зайти оркам в тыл и стать тем самым невидимым клинком, который нанесёт удар и прикончит преследователей.
Но внезапно искра мигнула и… погасла.
Шаман мысленно выругался и вновь активировал руну поиска. Он надеялся, что человек просто сместился, чтобы незаметно для орков обойти остовы сгоревших повозок или массивные завалы, и потому временно выпал из зоны обнаружения.
Волна поиска разошлась немного шире, прощупывая каждый закоулок пепелища. Но нет. Результат остался неизменным. Холодный след человека исчез.
— Тварь… — едва слышно просипел шаман, и его пальцы до белизны сжали навершие палицы.
Горькая усмешка исказила его морщинистое лицо. Старик почувствовал, как внутри закипает бешенство, смешанное с досадой. Он вложил в этого мальчишку столько сил, столько ценных ингредиентов и знаний, а в решающий момент «инструмент» просто струсил и исчез в ночи.
Однако времени на проклятия не было. Четыре мощных ауры орков, пылающих агрессией, не остановились. Напротив, они стали ярче и отчетливее. Охотники Тлеющего Черепа сократили дистанцию, уже почти заходя в узкое «горлышко» между повозками.
Зуг’Гал обернулся. Его взгляд упал на Талли. Девушка стояла рядом, ни жива ни мертва. Её плечи мелко дрожали. Если бы не воздействие чёрного подорожника, она уже наверняка убегала бы в ужасе, оглашая округу своими воплями.
— Подойди, нэк, — хрипло позвал он, протягивая к ней костлявую руку. — Стой поближе, прямо за моей спиной. Чтобы я смог тебя защитить.
Голос шамана звучал почти заботливо, но в глубине его жёлтых глаз вспыхнул предвкушающий блеск. Талли безропотно подчинилась, сделав шаг к старику.
Сейчас она видела в нём единственную опору, не подозревая, что превратилась для Зуг’Гала из обузы в ценнейший ресурс. Если его Сцилла окончательно иссякнет, он не раздумывая вырвет из этой девчонки жизненную силу. Всю до последней капли. Человеческая самка послужит идеальным источником, коротким, но мощным всплеском энергии, который позволит ему активировать дополнительно несколько рун и вырваться из капкана.
— Арах, на ту сторону. Живо, нэк! — скомандовал шаман второму ученику.
Полуухий, осознав тяжесть момента, мгновенно юркнул к противоположной стене прохода. Молодой гоблин прижался к гнилому дереву повозки, освобождая учителю пространство для магического маневра. Его Сцилла тускло мерцала, готовая к активации рун.
— Что у тебя осталось? — процедил Зуг’Гал, не сводя глаз с темноты впереди.
— Всего четыре осколка, наставник! — скороговоркой зашептал Арах, его зубы начали мелко постукивать друг о друга. — «Кислотный плевок» — один заряд. «Каменная игла» — один заряд. И «Цепная молния», её хватит на два удара, нэк! Больше ничего атакующего нет.
— Жалкое зрелище, — проворчал старик, поудобнее перехватывая палицу. — Готовься встречать первого цепной молнией. Сразу, как только я ударю…
Шаман замолчал, подбираясь всем телом. Орки были уже у самого входа. Ещё несколько секунд, и первый серокожий гигант должен был выскочить из-за угла, появившись в перед глазами.
Вместо этого наступила полная тишина.
Преследователи замерли перед входом в проход. Зуг’Гал затаил дыхание, его палец уже почти касался нужного рунного глифа на орбите сциллы.
Старик напрягся, ведь орки почему-то не шли. Неужели почуяли засаду? Он лихорадочно соображал, как это возможно? Вряд ли у этого орочьего отребья имелся поисковый артефакт, способный тягаться с его руной.
Как вдруг шамана осенило. Они учуяли человека.
Девчонка по-прежнему благоухала цветами. Среди окружающего смрада пепелища и вони разлагающейся плоти этот приторно-сладкий аромат бил в ноздри. Это шаман успел привыкнуть к её запаху, а для орков Талли была маяком, сияющим во мраке ярче любого костра. Теперь «Черепа» точно знали, что «рыбы» остановились и затаились впереди.
И вдруг тишину разорвал громоподобный хохот. Хриплый, нарочито громкий смех, словно хорошенько подвыпивших рубак, решивших покуражиться.
— Слышь, Гхор! — раздался грубый, рокочущий голос на орочьем наречии. — А я тебе говорил, что мы не туда свернули! Медовуха в том шатре была, около стоянки троллей!
— Да? А чего раньше не сказал? — ответил другой, заливаясь лающим смехом. — Тогда пошли скорее, пока гоблины всё пойло не вылакали!
Послышались спотыкающиеся и шаркающие шаги. Орки, больше не скрываясь и не таясь, начали громко переговариваться, хлопать друг друга по плечам и… удаляться. Судя по звукам и удаляющимся аурам, они просто развернулись и направились к ближайшим кострам, изображая из себя загулявшую компанию отдыхающих воинов.
Ошеломлённый Зуг’Гал стоял неподвижно, всё ещё сжимая посох. Руна поиска жизни продолжала транслировать сигналы. Четыре точки быстро уходили прочь, пока совсем не исчезли в глубине лагеря.
Старик собирался в третий раз обновить сканирование, уверенный, что это какая-то изощрённая хитрость, но внезапно его озарила догадка.
Он медленно опустил палицу и развоплотил свою сциллу.
— Учитель, что они сказали, нэк? — неизвестность и шумное поведение орков лишь усилило страх молодого гоблина.
Старый шаман обернулся к Араху, который всё ещё стоял, вжавшись в повозку, с вытаращенными глазами.